Обещание

-Эрвин! В коридоре штаба Разведкорпуса послышались негромкие шаги. Дверь в кабинет командующего открылась после короткого стука. -А, Леви, вот ты где, - Смит тепло улыбнулся, увидев своего сослуживца, и указал на стул, стоящий напротив него, - присаживайся. Леви уверенно прошёл к своему месту, будто исполняя воинский долг перед командиром, а не принимая приглашение друга, хотя такая целенаправленность движений уже давно вошла в его привычку и нисколько не удивляла старшего товарища: -Ханджи уехала с Эреном проводить эксперименты и взяла остальную часть корпуса в помощники. Уж не знаю, что такое грандиозное она собралась вытворять в своих опытах, что ей понадобился сразу весь отряд. Остается только надеяться, что ничего страшного в наше отсутствие не произойдет. В любом случае, в штабе остались только мы вдвоем, так что я решил зайти, пока есть свободная минутка. -Да, - вздохнул Эрвин и придвинулся ближе к столу, - Ханджи всегда отличалась особым рвением к научной деятельности. Впрочем, я рад, что мы можем провести немного времени в тишине и покое. Увы, Разведкорпусу редко предоставляется возможность отдохнуть. Но, к счастью, титаны бродят только вблизи стен, так что хотя бы в штабе за их пределами можно хоть немного расслабиться. Так что, - кристально-голубые глаза командующего встретились с неизменно хмурым взглядом Аккермана, - может, чайку? Не прошло и пяти минут, как на кухне раздался задорный шум кипящей воды. Эрвин вернулся в кабинет с двумя кружками горячего чая, поставив одну перед собой, а другую, чуть побольше, - перед своим собеседником. Поблагодарив командующего и не оставив без внимания разницу в размерах чашек, Леви сделал один глоток. С вооруженными силами королевства из всех заводов страны сотрудничает единственная государственная чайная фабрика, так что во все три корпуса поставляется лишь один сорт чая, вкус и запах которого капитан запомнил настолько хорошо, что с легкостью узнает из тысячи других сортов. Но, что странно, в этот раз чай показался ему чуточку вкуснее, чем обычно. -Ты что, сахара добавил туда что ли? Эрвин удивленно поднял брови: -Сахар? Если бы. Большая часть полей с сахарной свеклой осталась за стеной Роза, так что сахар сейчас в дефиците. Да и если бы у меня осталась пара горстей, то, как ни прячь, Саша бы тут же обнаружила и, скорее всего, опустошила все запасы. Аккерман вздохнул: -Да, неспокойное нынче время. Ни мяса, ни сахара. С голодухи народ скоро титанов жрать начнет. Эрвин раскатисто засмеялся: -Уж не думаю, что титаны такие вкусные. Хотя, - в голосе Смита начала прослеживаться насмешливая интонация, - кто знает, может, каким-нибудь девиантам в нашем отряде и удалось их попробовать. В качестве эксперимента. Представив Ханджи, с кровожадной улыбкой жарящую трехметрового гиганта на медленном огне, Леви сдержанно улыбнулся: -Да, пожалуй, Эрену сейчас особо не позавидуешь. -Однако меня не покидает ощущение, что в порыве научных исканий наша исследовательница нередко использует Йегера как игрушку. В глазах капитана проявилась едва заметная заинтересованность: -Я редко сую нос в дела Ханджи, но то, что она взяла для опытов целый корпус, показалось мне весьма подозрительным. Что она тебе сказала, когда уезжала? -Что хочет проверить грузоподъемность Эрена и удостовериться в том, что он сможет унести на своем теле 150-200 человек. Заверила меня, что ей понадобится помощь каждого и что в случае успеха Йегер сможет пригодиться не только в бою, но и в хозяйственных целях,- Эрвин добродушно усмехнулся, - хотя, учитывая характер Ханджи, думаю, атакующий титан сегодня будет использоваться скорее как аттракцион для всей разведки, чем как инструмент для подъема грузов. Леви недовольно фыркнул: -Цирк, да и только. Может, зря ты ей прощаешь такое легкомыслие? На лице главнокомандующего появилась мягкая, нежная улыбка, сопровождаемая лучезарным взглядом добрых глаз, тем самым взглядом, который раз за разом заставляет оттаять даже непреклонное сердце Аккермана: -Пускай. Пока нам не назначают никаких миссий и пока эти 'эксперименты' не вредят Эрену, я не стану ей препятствовать. Все-таки наша непростая работа требует хоть какой-то периодической разгрузки. По правде говоря, я даже рад, что в такие тяжелые времена Ханджи находит силы радоваться и радовать других. В комнате повисло недолгое молчание, сопровождаемое разве что только негромким звоном чашек. Сделав последний глоток, пока Леви сидел в мрачной задумчивости, Эрвин посмотрел в окно. Неяркий, спокойный солнечный свет озарял густо-зеленые деревья, кольцом окружавшие штаб. Гонимые свежим ветерком, по светлому небу торопливо бежали небольшие редкие облака. -Хорошая сегодня погодка, - заметил блондин, - пойдем на улицу. Подождем Ханджи с ребятами там. Командующий с капитаном вышли и присели на каменную лестницу штаба. Смит расположился на верхней ступени, а Леви - чуть ниже. Порыв ветра скинул челку Аккерману на глаза, но тот не спешил поправлять растрепавшиеся волосы. -Послушай, Эрвин. Эрвин отвел взгляд от чарующего лесного пейзажа и посмотрел на брюнета. Ему хватило одного пристального взгляда, чтобы понять, что Леви что-то беспокоит и, похоже, уже довольно давно. Не исключено, что это послужило одной из причин его визита. Командующий придвинулся ближе, пытаясь поймать глазами каждое движение капитана. Тот, в свою очередь, даже не шевельнулся и продолжил спустя несколько секунд, будто собравшись с мыслями: -Ты часто думаешь о том, что нас ожидает завтра? Смит ожидал подобного вопроса от кого угодно, но не от его закаленного в боях товарища. Он не спешил отвечать, ожидая, что Леви закончит свою мысль. -В последнее время Разведкорпус начал терпеть все большие потери. Хотя слово 'потери' звучит чересчур обезличенно. Мы теряем людей. Таких же людей, как и мы с тобой. И каждый из этих людей был с нами тесно связан. Я не могу сказать, что чувствую себя их палачом, как ты иногда. Все-таки такова воля обстоятельств, в которых все мы были обречены оказаться. Но с каждой жертвой мне становится все страшнее... Аккерман замолчал. Эрвин почувствовал, как у него все холодеет внутри. Он понимал, что заставлять Леви говорить в таком состоянии не следует, но ощущение незавершенности не давало ему покоя. Он несмело спросил, непроизвольно понизив голос: -Страшнее умирать? Ты боишься, что тебя, как и всех погибших, настигнет смерть в пасти титана? -Нет, - отрезал капитан, - умирать мне уже не страшно. Мне страшно привязываться... Леви опустил голову. Что-то дрогнуло у него в сердце, но выражение его лица совсем не изменилось. Разве что взгляд стал потухшим и совершенно потерянным. Догадка о том, что все это время Аккерман боялся вовсе не за себя, тронула командующего. Эрвин аккуратно обнял Леви со спины, словно тот был для него сокровищем, которое вот-вот рассыпется в прах. Сильные руки прижали маленького ростом, но такого безгранично преданного сердцем капитана к груди Смита. Аккерман же уткнулся в широкое плечо одному из немногих оставшихся в живых близких ему людей и едва слышно произнес: -Эрвин, я просто очень, правда, очень сильно надеюсь, что мы с тобой вместе ещё немного продержимся в этом аду. Хотя бы до того момента, как мы исполним твою мечту и ты станешь капельку счастливее. -Нет, Леви, - тихо, но решительно ответил командующий, - мы с тобой дойдем до самого конца. Я не могу тебе сказать, что нас ждет впереди. Чего таить, я и сам не знаю, как сложится наша судьба, даже не могу себе представить. Но этот ад мы искореним. Уничтожим на корню и выйдем победителями. Осталось потерпеть еще совсем немного, и мы с тобой найдем наше общее счастье. Аккерман поднял голову и посмотрел в глаза Эрвину. Во взгляде капитана смешались горечь, сдавленный ужас и чистая, бесконечная надежда - топливо для жизни всего несчастного народа, вынужденного скрываться за стенами ради продления собственного до боли бессмысленного существования. -Ты обещаешь? - детская наивность этого вопроса вывернула душу Смита наизнанку, но он понимал, что в эту секунду права на слабость он не имеет. Мельком посмотрев на влажный рукав рубашки и пытаясь сдержать подступивший к горлу ком, командующий прошептал, вложив в ответ всю свою отчаянную веру в себя, своих товарищей и целое человечество: -Я обещаю, Леви.