Красное и Черное

Галлагеры оказались классными. Лип кричал Лиаму, в запале, совсем не фильтруя базар: - Давай, хуярь его! Лиам, смешно высовывал язык и подпрыгивал вместе с джойстиком,туда - сюда, как юла. Фиона, отпивая пиво прямо из горла, то и дело пыталась выхватить джойстик из рук Микки и, иногда, он позволял ей это, но она всегда проигрывала. Впрочем, ее это не остужало, проходило немного времени, и она снова вцеплялась в него метровой хваткой, и Микки, ругаясь для порядка, послушно передавал ей управление. Йен сидел очень близко к Микки и иногда, наклоняясь к нему, тихо шептал что-то своим спокойным, мягким голосом. Прямо в ухо, щекоча его своим дыханием. Это совсем не помогало сосредоточиться. Когда Йен двигался, в приступе хохота, сгибался пополам, хватаясь за живот, их бедра терлись друг об друга и по телу Микки бежали мурашки. Как школьник, ну еб твою мать. Микки проиграл, он хотел бы сказать что намеренно, но хуй. Лиам так надрочился в Мортал Комабат, что Микки даже не знал, кто смог бы его победить. И они четверо, встали над ним, когда Микки отжимался, и пьяно отсчитывали – один, два, три… А он чувствовал самое настоящее, неразбавленное счастье. Словно вмазался, словно выкурил первосортной дури. Словно был не в гостях, а дома. Ощущение давно забытое, стершееся из памяти. Эти четверо, так тепло принявшие его, так естественно, словно он всегда был в их жизни. Он готов был расцеловать каждого по три раза в щеки, как ебанные русские. И он так и сделал, когда закончил с отжиманиями. Не думая, на пьяную голову. И подумал что совсем ебнулся. Лип смешно сложив губы трубочкой, четко отвечал на каждый из трех поцелуев, влажно чмокал Микки в щеки. Фиона дико ржала, и ничего путного не вышло. Лиам почтенно, как настоящий аристократ из романа, не касаясь, в воздухе, запечатлел целомудренный поцелуй. Другое дело Йен. Он с чувством, обхватив лицо Микки руками, нежно и трепетно касался его щек. Микки не видел, но готов был поклясться, что его уши покраснели. - Стоит выйти на улицу, покурить у главной двери. – сказал Лип. - Зачем? – спросил Микки. Весь вечер они убегали покурить на задний двор, развалившись в шезлонгах, около бассейна, теплым светом притаившегося в темноте. - Чтобы нас всех видели вместе. И еще лучшее, если ты Микки встанешь рядом с Фионой и она пару раз потрогает тебя за зад. - Я не против. Задница то отличная.- и она подмигнула Микки, все так же отпивая пиво из бутылки. Микки подумал было смутиться, но какое там. Подмигивания Фионы после прошедшего вечера он мог воспринимать только как подъебку. - Так, Лиам пора в постель. - сказал Йен, и его голос показался Микки напряженным. Лиам состроил печальную мину, но повиновался.Когда он ушел, Лип туже достал из кармана мятую пачку,вытащил сигарету и закурил, а Микки спросил: - Что происходит? - Происходит вот что.- деловито начал Лип, и весь его пьяный кураж испарился. - Тебя привёз Йен. И тебя видят с ним уже пару дней. Врубаешься? - Ну… – неопределенно промычал Микки. - Значит, не врубаешься. Хочешь завтра свое имя на первых полосах желтой прессы, где тебя называют геем? Я слышал что в Саут- Сайде это не ценится. Не пойми меня не правильно. Я брата люблю и ты классный парень, по правде самый классный из всех. Фиона закивала, подтверждая слова Липа, но у Микки в голове уже поползи черви. Сколько парней приводил Йен? И словно услышав немой вопрос, вопрос, Фиона сказала: - Не то, что бы их было много. Всего двое. Но редкостные мудаки и ханжи. Аж блевать от них тянуло. - Во! – Лип ткнул пальцами, между которых тлела сигарета, в Фиону, словно подтверждая ее слова. Микки перевел взгляд на Йена, которой вдруг стал тише воды и ниже травы и кажется, начинал понимать, к чему они клонят. Микки не был тупым, но сейчас сказался алкоголь и расслабленная обстановка, поэтому он не сообразил сразу. - Я понял. – наконец сказал он. – Я готов, моя задница в твоем распоряжении. - сказал он Фионе. Но в этот момент схватил Йена за руку, крепко сжал, давая понять, что все в порядке, он понимает. Такая жизнь полна всякой хуйни, а он в ней просто гость и будет подчиняться правилам. Йен благодарно улыбнулся и сказал: - Можешь отказать. Мы вызовем тебе такси. - Вот уж хер, Йен Галлагер. Так просто ты от меня не отделаешься. Лип и Фиона рассмеялись, Йен просто притянул его к себе и поцеловал. И в этом не было ничего такого. Ничего постыдного, странного и удручающего. Не от кого прятаться, некого стыдиться. Оторвавшись от Йена, Микки осмелел. - Хуйня ваш план. И увидев удивленные, чуть вытянувшиеся лица, продолжил: - Какого черта мы вдруг станем, посреди вечера торчать у входа? Вопросы будут, не поверят. Давайте мы с Фионой, сходим в круглосуточной супермаркет, есть такие на районе? Так будет более… Микки замолчал, пытаясь подобрать слово, но оно ускользало. - Правдоподобно. - пришла на помощь Фиона. На рожах всех троих было ободрение и, немного уважения. - Добро. – одобрил Лип. - Тем более и пиво кончилось. Они шли, намеренно близко, то и дело, соприкасаясь руками. Микки не то, что бы был против, но все его сознание кричало, что это не правильно. Он хотел бы идти вот ,так с Йеном. Но Фиона была отличной компанией. Разбавляла напряжение разговором, то и дело заводя разговор о Йене. - Он самый уравновешенный из нас, заметил? Это поразительно, учитывая в какой обстановке мы росли. - По правде нет, я не особо в курсе вас, местных Кардашьянов. - Ну, бедность. Смерть матери. Йен был с ней очень близок,ближе любого из нас. Алкоголизм отца. Тесный дом, разваливающийся по кускам, в котором просто нет места для уединения. Йен, Лип и Карл долгое время делили одну комнату. И у нас была одна полноценная ванная. На всех, Микки. На семерых! Мда, от такого любой бы крышей поехал. Теперь понятно, откуда в Фионе эта, пусть и пиздец какая очаровательная, истеричность. Почему Лип такой, какой есть. Но Йен. - Он, правда, всегда был таким и не изменился? - Правда. Когда они дошли до магазина, Фиона вдруг остановилась в дверях, прямо посмотрела в глаза Микки. Взяла его за руку, сжала, довольно больно, притянула к себе, так что их лица были в сантиметре друг от друга, и выдала, очень четко и довольно грубо: - Разобьёшь ему сердце, и я найду тебя, из под земли достану и расхуячу тебе лицо, ты понял? Она приподняла, аккуратные, явно стоящие пару сотен баксов, брови и уставилась на него жестким, цепким взглядом. - Да понял, понял.