Проводник

Раннее мартовское утро двадцатого числа давало повод надеяться на скорое потепление. Снег таял, стекая сверкающими на солнце ручейками к грязистой слякотной дороге; на деревьях потихоньку набухали почки. Яркое восходящее солнце лучилось на небе без единого облачка. Одинокий человек в чёрной кожаной куртке уже докуривал сигарету, когда над его головой пролетела птица. Он, едва вздрогнув, бросил взгляд вверх, где за худыми ветками деревьев сияло нежно-голубое небо. Но потом человек опустил голову и осмотрелся, ища мусорное ведро, а после, не найдя, бросил окурок на дорогу. Он уже собирался вернуться к своей машине, когда услышал за спиной поскуливание. За спиной оказалась собака — беспородная темношерстная дворняжка. Пёс сидел, радостно высунув язык и вилял тощим хвостом. — А ты здесь откуда, друг? — удивлённо спросил человек в куртке, подходя ближе. Он погладил собаку за ухом, от чего та уткнулась в его ладонь мокрым носом. На нём розовыми линиями красовались две небольшие царапины. От кошки какой? Ишь, собака-разбойница. Человек огляделся: вокруг были только пустые дворы, куцый куст и ни одного прохожего рядом. Он пошёл к машине, рукой подзывая псину к себе — её, казалось, и не нужно было звать, сама прибежит. ... Так или иначе, но она совершенно не боялась незнакомца, по какой-то неизвестной причине позволяя даже закрыть себя в машине. Говорят, что собаки понимают намерения людей, ведь у них испокон веков было чувство, которого человек разумный был лишён — ровно шестое по счёту. Но это наивное животное выглядело так, будто не испытывало ничего, кроме радости при встрече с любой живой душой. Может быть потому случайно встреченный псом человек сжалился над ним, впуская в тёплый и чистый салон автомобиля. И, возможно, только по доброте душевной отвез к ближайшему мясному магазину, надеясь купить для него каких-нибудь дешёвых сосисок. Пёс будто понимал. Он остался ждать у входа, нетерпеливо виляя хвостом. Несколько минут он всматривался в мутные окна магазина, но отвлёкся на жирного голубя, принимающего ванну в луже. Пёс наблюдал за птицей с явным любопытством. Лужа воняла бензином. Но вскоре из магазина вышел добрый незнакомец с небольшим чёрным пакетиком, и пёс, фыркнув, побежал ближе к нему. — Ты голодный, да? — хмыкнул человек, доставая из пакета сосиску. — Ничего, смотри что у меня есть. Он отломил от сосиски небольшой кусок и протянул дворняжке: — Кушай, дружище. Спустя несколько минут сосиски закончились, и человек вместе со своим другом направился обратно к машине. Время уже приближалось к одиннадцати, замёрзшие за ночь улицы начинали прогреваться под весенним солнцем. Поднялся небольшой ветерок. Человек, остановившись у чёрной двери своего автомобиля, оглянулся на четвероногого друга: тот крутился возле его ноги и по-прежнему вилял хвостом. — Эй, как насчёт прокатиться? До Царских Врат? Что-то мне подсказывает, что это важно. Что-то подсказывает. Шестое чувство? Да нет. Возможно. Пёс смотрит на него, высунув язык. Шумно дышит, уставший вертеться. В коричневых зрачках-кнопочках — радость, любопытство, наивность. А ещё, кажется, понимание. Очень странный пёс. Может, порода такая. Беспородная. Незнакомцу это кажется интересным. Ведь если он довезёт это нечто туда, к самому Аиду, ничего страшного не случится? У него уже есть питомец. Большой, царский. Маловероятно, что он захочет завести ещё одного. Поэтому он решил ехать. Пёс, по-видимому, решил так же и уселся на заднем сидении, свесив длинные лапы. Он вёл себя очень покладисто, будто уже выплеснул избыток своей прежней энергичности, и даже задремал. Вне уютного салона автомобиля вовсю бушевал ветер. Мёл пыль с неухоженных дорог, гнул тонкие ветки деревьев. Время тянулось медленно. Медленно тянулись и кривые ряды машин, и ленивые пешеходы, и даже светофоры отсчитывали секунды крайне медленно. Красный, жёлтый, зелёный — поворот, красный жёлтый, зелёный... Казалось, красный попадался слишком часто. Наконец бесконечное ожидание закончилось, автомобиль вырулил куда-то с широкой переполненной дороги. Вокруг, словно грибы, повыскакивали частные дома. Небольшие, старенькие. Особенно вон тот, слева, с разбиьыми окнами и покосившейся крышей. Незнакомец припарковал машину. Обочина. Рядом — аккуратный кирпичный дом, совершенно другой, нежели тот, который они приезжали минутой ранее: красивый, частично скрытый за низким деревянным забором. Не новый, конечно. В углу у стены валялись несколько выпавших кирпичиков. Незнакомец подошёл ближе к забору, крикнул: — Аид? И в ответ услышал только десяток секунд тишины. Но затем железная дверь дома открылась, и пожилой мужчина вышел на дорогу с немного удивлённым выражением лица. Он был чем-то похож на зажиточного дачника. Невысок, полноват, с седой бородой и ужасным чувством стиля, одетый в пёструю пляжную рубашку да белые хлопковые штаны. На его шее болтались на нитке какие-то белые жемчужины, а мизинец украшало увесистое серебряное кольцо. Мужчина вытер ладошкой потный лоб, выдохнул. Это был Аид. — Харон? Ох, старик, какими судьбами? — спросил он незнакомца, подходя ближе. Незнакомец выглядел более чем равнодушным этой встрече. Он даже не улыбнулся, когда Аид по-дружески хлопнул его по плечу. — Я сегодня познакомился кое с кем, — наконец сказал Харон. — Он в машине. И показал пальцем на дверь своего автомобиля. Там, уже проснувшись и встревожившись, в маленькое окошко смотрел бродяжий пёс. Он уткнулся носом в стекло — то слегка запотело. — Цербер? — удивился Аид. Он самостоятельно открыл дверцу машины, и пёс, выскочив, начал вертеться у ног мужчины. Кажется, вертеться у чьи-то ног было его любимым занятием. Вертеться. И не давать пройти. Ни мёртвым, ни живым. Точно. Так или иначе, эта беспородная дворняжка, как оказалось, являлась Цербером. Питомцем самого царя подземного мира. Любимцем царя. Личным охранником и самым верным помощником... Какого вообще роста этот пёс? Полметра? Точно не больше. — Это твой пёс, Аид? — спросил Харон немного нахмурившись. — Почему же он без ошейника? Аид только пожал плечами: — Ох, я иногда снимаю его... Он присел на корточки, полностью поглощённый удовольствием от встречи со своим питомцем. Цербер всё ещё энергично метался туда-сюда, подставляясь под ласковые руки своего хозяина. — Что? Почему? — продолжал допытываться Харон. — Думаю, ходить в этой штуке весь день неудобно. К тому же, он знает дорогу домой! Харону оставалось только вздохнуть. Он ещё раз посмотрел на Цербера, всё ещё сомневаясь, что это он. В действительности он представлял Цербера большим и жестоким хищником, которого все должны опасаться. С большими клыками и светящимися красным глазами. И с капающей изо рта слюной. С бешенством, возможно. Но также он знал, каким хорошим сказочником был Аид, поэтому, вместо расспросов, просто потрепал Цербера за ухом. Спустя несколько долгих минут они зашли в дом. Внутри было не так много места, как казалось снаружи, но, тем не менее, помещение было уютным. Они разместились в гостиной, сразу на кожаном бронзовом диване. Даже Цербер свернулся клубком на подушках рядом с Аидом. Было довольно тихо. — И что же? — спросил Харон, когда тишина ему наскучила. — Пёс твой, а мне тут за ним присматривать? Харон посчитал сказанное хорошей шуткой и уже мысленно прибавил несколько очков в свою пользу. Почему-то Аид не засмеялся. — А он ведь старше тебя раза в два, — заметил он добродушно. — И кто тут за кем присматривает... Харон только вздохнул. Плохое чувство юмора, присущее Аиду, он считал одной из основных причин, помогающих стене недопонимания и равнодушия расти между ними при каждой новой встрече. Вообще-то это не было особо важным. Они редко когда пересекались, а если и пересеклись, то исключительно по работе. Как и сейчас. Действительно. Просто такая работа. Аид внезапно вытащил откуда-то засушенный ломтик чего-то коричневого. Копчёного. Он понюхал это и поднёс ко рту. — Что это у тебя? — с любопытством спросил Харон. Аид вздрогнул. Видать, слишком увлёкся. — Бычатина, — ответил он. — Будешь? — Нет, спасибо. — О, ну ладно, — Аид задумчиво потёр бороду. — Тогда я съем. — Точно. Бычатина. Ничего особенного — просто очередной факт, о котором Харон предпочёл бы не знать. Он уставился в стену. Немного неловко. Они продолжали сидеть без дела с постными лицами, слушая негромкое сопение Цербера. Это было совершенно непродуктивно и бессмысленно. Может, Аид просто не хочет показаться грубым? Всё-таки предлагать гостю уйти довольно некультурно, особенно — если ты царь. Поэтому Харон говорит: — Спасибо за гостеприимство, но, думаю, мне пора. Аид выглядит удивлённым. — Уже уходишь? — спрашивает он, поднимаясь с дивана и будит Цербера. Тот только ведёт левым ухом и засыпает снова. Нагулялся, думает Харон. — Да. Знаешь, работа, всё дела... Аид кивает. Они ещё минуту толпятся у входа, никак не могут попрощаться. Аид ещё несколько раз пытается предложить бычъего мяса, но это бесполезно. Харон ещё раз прощается, открывая, наконец, дверную ручку. Вслед он слышит только: — До встречи, Харон. Спасибо, что покатал его!