Родительский инстинкт

      Ещё с детства Питера Паркера окрестили непоседой, способной довести любого до инфаркта. Однажды Бен забыл взять обед на работу и Мэй на полчаса оставила маленького племянника у пожилой соседки, с которой была в хороших отношениях, а когда забирала его, мальчик услышал веселое, но полное усталости «У этого сорванца шило в одном месте», и потом, ужасно напуганный, он целый день крутился перед зеркалом, ощупывал себя с ног до головы и чуть ли не умолял Мэй вытащить «эту штуковину». Когда же тётя всё-таки поняла, что именно Питер имел в виду под «штуковиной», она смеялась до слёз, а затем объяснила ему, что соседка хотела сказать, что Питер слишком активный. И мальчик вроде бы успокоился, однако, стоило Бену вернуться с работы, как он тут же подбежал к нему и попросил отвезти в больницу, заставив дядю в ужасе расспрашивать жену о том, что случилось, пока его не было.       Уже в тот момент, когда Питер начал говорить, ползать и ходить раньше положенного, его семья поняла, что мальчик будет умнее сверстников. К двум с половиной годам Питер уже читал по слогам, а к трём — быстрее Бена. В четыре перемножал в уме трехзначные числа и самостоятельно учился решать уравнения. Несмотря на то, что Питер был явно более развитым, нежели другие дети его возраста, в шесть лет он вместе со всеми пошёл в первый класс начальной школы. Хотя в плане учёбы ничего нового он там не узнавал, поскольку в то время, как одноклассники учились корябать палочки и складывать цифры, Питер штудировал учебники по алгебре, геометрии и физике, ему нравилась царившая в школе атмосфера, к тому же у него была милая до невозможности классная руководительница, которая раз в неделю приносила детям домашнее печенье, и мальчик завёл парочку друзей, с которыми ему было безумно весело играть в догонялки, прятки и другие подвижные игры. Мэй тоже стало легче, когда племянник пошёл в школу, потому что там он оставлял хотя бы половину своей энергии, льющейся изо всех щелей, и уже не так сильно, как раньше, выматывал женщину.       Более того — у неё появилось свободное время, которое иногда занимала старая подруга. Джинни приходила, когда Питер был в школе, и они с Мэй болтали обо всём, что Паркер не могла передать Поттс через фотографии и сообщения. Джинни привозила книги, игрушки, одежду и канцелярию, несмотря на то, что денег, что она присылала каждый месяц, хватало на всё и даже с излишками. Вирджиния с наслаждением слушала все забавные истории, приключающиеся с её сыном чуть ли не каждый день, радовалась его достижениям, целовала его фотографии, которыми была заставлена квартира. Мэй показывала ей семейный альбом с детскими фотографиями её мужа и Ричарда, и обе девушки видели, насколько отец и сын похожи. — Он просто копия Ричарда в детстве, — гладя лицо некогда любимого человека на чёрно-белой фотографии, произносит Джинни.       На старом снимке невозможно разглядеть цвет волос и глаз, но черты лица маленького Ричарда идентичны чертам лица его сына. Впрочем, девушка ведь и без него знает, что Питер такой же тёмненький, как и отец, всё-таки ему повезло не получить её рыжеватый цвет волос, а карие глаза — это доминантный признак. — Ты этого, к сожалению, не видишь, но у него твой взгляд и твоя улыбка. Ричард смотрел более остро, а у Питера такие смешные глазёнки, мягкие и излучающие тепло. И смеётся он, как ты, запрокидывая голову и прикрывая глаза, — уверяет её Мэй, и Поттс еле сдерживает слёзы, хотя ей вроде бы и не грустно.       Однажды Джинни приходит к Мэй пожаловаться на раздражающего начальника, который придумал ей смешное и подходящее ей, по его нескромному мнению, прозвище «Пеппер», то есть «Перчик». Когда же Мэй, услышав про это и про другие моменты из их со Старком совместной работы, вдруг заявляет, что мужчине-то она явно нравится, мисс Поттс только абсолютно неверяще фыркает. Нет, этот гений-миллиардер-плейбой и с её лёгкой подачи филантроп определённо влюблён только в своё отражение в зеркале, она больше чем уверена в этом. Ещё никогда Джинни не встречала такого эгоцентричного, взбалмошного и самовлюблённого человека. Ей казалось, что её собственный сын в два года был и то серьёзнее, чем Тони Старк в свои тридцать два.       Тем не менее, кто мог знать, что со временем они подружатся и Джинни всё же смирится с дурацким прозвищем, прилипшим к ней настолько, что даже СМИ зачастую оглашали его в газетах вместо её настоящего имени. Возможно, она поняла, что и вправду была немного «перчиком», ведь, чтобы не только держать на плаву компанию такого масштаба, но и развивать её, ей нередко приходилось дышать огнём на ветреного и совершенно безалаберного начальника.       Их отношения таки никогда не выходили за рамки рабоче-дружеских, хотя не сказать, что совсем-совсем не было моментов, когда между ними и впрямь летали искры… Например, когда они ссорились, когда Тони, словно намеренно, выводил Поттс из себя, доводил до белого каления, тогда они могли перебрасываться колкостями до тех пор, пока не становились так близко друг к другу, что у обоих — в чём они, конечно же, ни за что бы не признались — перехватывало дыхание. Из-за того, что Пеппер была идеальным ассистентом и знала все привычки и предпочтения Старка, на светских вечерах или на переговорах с иностранными партнёрами их, бывало, принимали за возлюбленных, что первое время жутко смущало Поттс и только веселило Тони, но потом Вирджиния уже привыкла и спокойно заявляла, что даже она не выдержала бы присутствия Старка рядом с собой двадцать четыре часа в сутки. И после подобных ответов Тони, будто всеми фибрами души желая вывести её из себя, специально ходил за ней по пятам, не давая ни спокойно работать, ни даже поесть в перерыв, и даже подвозил до квартиры, без капли стеснения напрашиваясь на чай, которого так ни разу и не получил.       Хотя Поттс знала, что Тони безоговорочно доверяет ей, и умом она понимала, что может также полностью довериться ему, Старк всё же так и не был поставлен в известность о наличии у неё сына. По правде говоря, он вообще мало интересовался её семьёй и жизнью в свободное от работы время, которого-то, по сути своей, и не было. И миллиардера никогда особо не волновал ответ на вопрос «Куда же Пеппер отпрашивается на два часа каждый месяц?» Ему и в голову не могло прийти, что бы помощница сливала кому-то информацию, ему было не за чем расспрашивать её, следить за ней.       В теории можно было предположить, что Тони любил её. Ни к одной женщине, кроме покойной матери, он не был привязан так сильно, ни одна женщина не заставляла его испытывать то, что было у него к Поттс, никому на свете, кроме Хэппи и Роуди, он так не верил, особенно среди женщин. Старк мог бы сказать, что его чувства к Пеппер сравнимы с любовью к сестре, но это было бы ложью, потому что на вырез в её декольте он пялился отнюдь не по-братски.       Когда Тони похитили десять колец, Пеппер чуть не сошла с ума, но продолжала работать, внутренне сгорая от мысли, что её начальник и друг может больше не вернуться живым. Поттс никогда не думала, что снова будет переживать то состояние, в котором она была, когда пропал Питер, и после гибели Ричарда и Мэри, но ей было невыносимо больно не знать, где и как сейчас Тони. Она неимоверно скучала по его идиотским шуткам, едкому сарказму, его «Пеппс». Пеппер до ужаса боялась, что больше никогда не будет уговаривать этого напыщенного индюка пойти на совет директоров, что больше не сможет перебрасываться с ним остротами, больше не будет мстительно издеваться над его похмельным организмом, не будет напоминать ему есть и спать, когда он снова засядет в мастерской, увлекшись очередной гениальной идеей. И когда Тони предстал перед ней, потрёпанный и сильно похудевший, но такой живой, она только крепко обняла его, а он ответил взаимностью и ласково, без единого подкола, вытер подступившие к её глазам слёзы, глядя на неё как-то по-другому, уже не как прежде, и не говоря ни слова. Он тоже скучал. Она даже не могла представить, как сильно.       Однажды на ежегодном балу, посвящённом благотворительности, проникнувшись атмосферой, они чуть не поцеловались. Пеппер не хотела знать, что бы было, если она позволила тому поцелую случиться. Ей казалось, что не стоит переходить черту. Между ними и так всё было лучше некуда. Всё только-только устаканилось, как тут же появились проблемы в лице Обадайи.       Честно, жизнь Тони Старка просто не могла не быть катастрофой, а Пеппер, хотя и должна была — ради себя, ради Питера — держаться от всех опасностей как можно дальше, всё равно каким-то неведомым образом оказывалась в их эпицентре. Когда мужчина умирал от отравления палладием и постоянно ввязывался в ещё большие неприятности, чем обычно, а Поттс заняла пост генерального директора, она поняла, что теперь ей и подавно нельзя навещать ни сына, ни Паркеров. Её пытались убить все, кому только не лень, благо Тони всегда был рядом, готовый её спасти, и если бы врагам просочилась бы даже самая тонкая ниточка, связывающая её с Питером, она бы себя не простила. Малыш был её главной слабостью, а сейчас Пеппер являлась не просто работником Stark Industries — она ею руководила. Поттс оборвала все связи с Паркерами, неизменным оставался лишь ежемесячный перевод крупной суммы денег на их тайный счёт.

***

— Чува-а-к, это так круто! — восхищённо протянул Нед, его глаза горели неподдельным огнём, и от переполняющих его крупное тело эмоций парень неловким движением пухлой руки сломал небольшой фрагмент Звезды Смерти из лего, которую друзья собирали вот уже второй час. — Блин! — он с тоской посмотрел на раскиданные по комнате Питера детальки.   — Эй, давай аккуратнее, а то потом будут недостающие элементы, — упрекнул его Паркер, собирая кусочки лего.       Это был самый обычный четверг самой обычной недели пятнадцатилетнего Питера. Если по средам он, как правило, ездил в Башню на стажировку, которая в конечном счёте действительно стала таковой, а не просто прикрытием, то по четвергам они с лучшим другом собирались у него, чтобы пособирать лего, посмотреть Звездные войны или Стартрек или поиграть в видео игры и каждый раз неизменно поговорить о том, как, собственно, прошёл его день наедине с Железным человеком. Каждый последующий четверг Нед ждал так сильно, словно это был его день рождения.   — Ты сам виноват, — пробормотал Лидс. — Говоришь такие невероятные вещи, как поедание гамбургеров в мастерской Тони Старка вместе с самим, чёрт его дери, Тони Старком таким обыденным тоном! Ну и кто ты после этого?   — Мм… Счастливчик? — весело предположил Питер и тут же получил лёгкий удар в плечо от Неда, который, впрочем, почти не почувствовал. — Да ладно, я шучу. На самом деле, там и вправду не было ничего такого прям особенного. Просто после битвы со Стервятником моему костюму, как ты прекрасно знаешь, нужна была небольшая починка, и мы с мистером Старком весь день занимались этим, — пожал он плечами, а после добавил: — Ну а гамбургеры он сам предложил, потому что вспомнил, что, цитирую: «Детей иногда надо кормить».       Питер бы не соврал, если бы признался, что знакомство с Тони Старком, — это лучшее, что могло с ним произойти. Путь их отношений был долгим и тернистым, но теперь они вроде как отлично ладили. По крайней мере, Питер очень надеялся, что ему не показалось. Святой Дарт Вейдер, он до сих пор боялся, что однажды проснётся и вся его существующая реальность окажется лишь прекрасным сном.       Его история была длинной. На школьной экскурсии в Oscorp укус радиоактивного паука сделал его сильным, выносливым и практически не убиваемым, наделил его нечеловеческой реакцией, быстрой регенерацией, чутьём к опасности и обострил все органы чувств, позволив им работать на сто десять процентов. Питер ощущал, что изменился до неузнаваемости, но понимал, что никто не должен это увидеть. Он стал ловчее, сильнее, мог бы пойти играть в футбол в школьную команду, но с чего бы, если до этого не мог и кросс пробежать, не начав задыхаться? Кто-то бы определённо счёл это подозрительным.       Питер был совершенно без понятия, что ему делать с новоприобретёнными сверхспособностями до одного случая, перевернувшего его жизнь на сто восемьдесят градусов. До смерти Бена. Они пошли с дядей Беном в магазин за покупками с длиннющим списком от Мэй — она готовилась к долгожданной встрече с какой-то своей старой подругой и, как думал Пит, хотела накрыть стол из десяти блюд, судя по количеству нужных продуктов. Когда они резко остановились у магазина, Питер впервые почувствовал то, что впоследствии назвал «паучьим чутьём», ему стало немного не по себе, но он не придал этому ощущению большого значения. А зря. Бен смотрел на что-то сквозь окна магазинчика, а потом перевёл странный взгляд на племянника и достал из кармана два бакса, попросив Питера сходить в лавку через дорогу и купить новую лампочку в коридор. Только дойдя до середины «зебры», парень услышал выстрел и сразу обернулся, после чего, увидев открывшуюся перед ним картину, не сумел сдержать истошный крик. Бен лежал на земле, раненый в живот. До больницы он не дотянул.       Мэй не винила племянника, но Питер всё равно злился на себя, потому что не послушал «голос» внутри него, заявляющий о приближающейся опасности, потому что не был таким же внимательным, как Бен, и не заметил грабителя, направившего на продавца пистолет, потому что мог предотвратить, но не стал, не успел, даже не попытался. Это событие сподвигло Питера на идею помогать людям, но не как четырнадцатилетний школьник Питер Паркер, а как загадочный герой в маске. Вот только с именем была беда… Питер долго думал над ним. Парнишка-паучишка? Паукообразный мститель? Супер Паук? Чувачок-паучок? В итоге Паркер остановился на Человек-паук — просто и со вкусом, как считал он. С костюмом же было ещё больше накладок, чем с «творческим псевдонимом». Где взять ткань? А главное — как научиться шить полноценный предмет одежды, если даже дырку в носке заштопать не мог? Когда вопрос с тканью таки решился, а проблема с талантом к швейному ремеслу, а точнее — с его отсутствием, также исчезла благодаря урокам кройки и шитья на Ютубе, Питер вспомнил о том, что уже обозвал себя Человеком-пауком — и второе слово говорило о его геройской ипостаси больше, чем первое, — а паутины у него всё ещё не было. Паркер думал над ней как о предмете, помогающем передвигаться, но поначалу идея, конечно, казалась ему просто безумной. Где ему достать что-то невероятно липкое, чтобы застывало буквально за секунду, очень тонкое, чтобы не занимало много места и не было слишком тяжёлым, и при этом суперпрочное, чтобы выдержать его вес и даже больше? Подросток начал работать над формулой суперклея, совершенствуя её и внося многочисленные коррективы. Реактивы он потихоньку воровал с уроков химии. Благо, два года назад Мэй перевела его в Мидтаунскую школу наук и технологий с уклоном на такие предметы, как химия, физика, математика и информатика, поэтому различных химических реагентов было много и никто не замечал, если что-то резко уменьшалось или и вовсе пропадало, — в таком случае школа просто заказывала то, чего не хватало. С третьей попытки, но Питеру удалось создать идеальную паутину и влить её в уже готовые веб-шутеры, которые изготавливал параллельно с костюмом. Вид у него был так себе, но для Питера самым важным был тот факт, чтобы его не узнали, и это его новый костюм вполне мог обеспечить. После первой же вылазки Паркер добавил к маске костюма специальные линзы для глаз, потому что без них летать было просто невыносимо — его улучшенное зрение не могло справиться с бесконечными вспышками света и сменой яркости.       Питер не брался за что-то ужасно опасное. Точнее, ему подобное и не попадалось. За полгода геройской деятельности парень успешно переводил бабушек через дорогу, снимал котят с деревьев, возвращал дамам их украденные сумочки, искал пропавшие велосипеды и делал кучу других мелочей. Пару раз он также предотвратил ограбление банкоматов и довольно часто провожал девушек, идущих домой поздно вечером. В общем, всё шло свои чередом: дом-школа-патруль. Питер изо всех сил старался никому не попасться, особенно Мэй. Мнительная женщина и так сочла странным то, что племянник как-то слишком резко бросил все школьные кружки, коих было немало, однако в итоге Питер кое-как свалил всё на тоску по Бену и огромное количество домашки. Примерно то же стало ответом на вопрос про вечный недосып.       Всё в корне поменялось после того, как Питер, то есть Человек-паук, предотвратил страшную аварию, тем самым спасши от тяжёлых травм или даже смерти с десяток человек, и видео с этим героическим поступком попало на Ютуб, в мгновение ока став вирусным и за пару дней набрав более миллиона просмотров. Ясно, что сам Питер не считал этот случай чем-то особенным и совершенно не догадывался, что из-за него о нём наконец-то услышит его кумир. Вот так Человек-паук поймал несколько машин голыми руками, а через пару дней в квартиру к Питеру Паркеру заявился сам Тони Старк с разговорами о каком-то гранте, на который, Питер уж точно помнил, парень не подавал никакого заявления. Он сразу понял, что к чему. Питер был умным парнем.       Наверное, именно с того дня всё и перевернулось. Новый костюм с различными примочками, знакомство с вечно недовольным Хэппи, поездка в Германию, драка с Зимним Солдатом, Соколом и Капитаном Америкой, нокаут от Человека-муравья… И всё за два дня!       После же Тони Старк, конечно, вернул его домой, заявив, что до Мстителя Питер ещё не дорос, но теперь полностью под его ответственностью, поэтому должен присылать Хэппи аудио-отчёты о проделанной работе. Хоган был в неописуемом восторге. К слову, первое время — первые раз тридцать — Питер действительно с энтузиазмом рассказывал начальнику охраны Старка всё, чем занимался, но все его истории со звоном разбивались о стену игнора, возведённую его «контролёрами». Тем не менее, уже без прежнего настроя, но Паркер не забывал отчитываться перед Хэппи о проделанной работе, хотя и понимал, что тому всё равно. Вряд ли он вообще прослушал хоть одно-единственное сообщение. А мистер Старк и вовсе, поди, забыл о каком-то там пятнадцатилетнем мальчишке, который без вопросов и особых раздумий полетел за ним на другой континент, даже толком не зная, что его там ждёт, просто слепо веря в Тони Старка и в то, что он, Человек-паук, правда может помочь ему. Несмотря ни на что, Питер старался не обижаться, даже наоборот, он оправдывал миллиардера, говоря себе, что он слишком занят чем-то невероятно важным, возможно, даже спасая человечество от неминуемой гибели, и всё больше накручивал себя, ведь это он не справился в чёртовой Германии, показал себя паршивым ребёнком, едва не заплакал! Парню до сих пор было стыдно за тот его испуг, за то мгновение, когда он умудрился не узнать Тони Старка и вообще забыть, где находится. Вот уж герой!..       Но подросток всё же смог обратить на себя внимание, когда в городе появился Стервятник…   — Эх, из-за этого урода Тумса ты так и не потанцевал с Лиз, — печально вздохнул Нед, искренне беспокоясь за личную жизнь друга, которой попросту не существовало.   — Ну… — криво улыбнувшись, почесал голову Питер. — Не думаю, что Лиз переживала о нашем несостоявшемся танце больше, чем о том, что Стервятником оказался её отец.   — И всё же, — хмыкнул Лидс, пожав плечами. — О, чёрт, осталась последняя деталь, чур я её прикреплю!  — Не дождёшься!       … Тони сразу сказал ему, чтобы он не ввязывался, а продолжал вытаскивать кошек из люков и доставать заброшенные на козырьки спортивные мячи. Но Питер не послушал, и кончилось всё, мягко говоря, не самым лучшим образом. Дошло до того, что Железный человек был вынужден забрать у Паркера костюм.   — Ты облажался. Серьёзно облажался. По-твоему, я дал тебе костюм за миллионы долларов, чтобы ты за моей спиной взломал его и сделал ровно то, что я сказал тебе не делать? — голос Тони Старка из-под маски нашёл Питера на крыше одной из высоток.   — Всё в порядке.   — Нет, — тут же опроверг его слова Старк. — Благодаря тебе.   — Благодаря мне?! — взъерепенился Питер и, спрыгнув с парапета, на котором сидел до этого, встал напротив парящего в воздухе Железного человека. — Я сразу сообщил вам, что здесь что-то не так, что их надо проверить, но вы не слушали! А знаете почему? Потому что вам абсолютно плевать! — в глубине души Питер знал, что неправ, знал, что такой человек, как Тони Старк, зацепится за этот болезненный и явно ложный укол и найдёт сто тысяч аргументов, подтверждающих, что это как раз он, Питер, всё испортил, подорвав его доверие, но не мог сдержать этот нелепый порыв эмоций, не мог не выговориться, ему хотелось плакать, хотелось кричать, хотелось всё изменить.   — Я тебя слушал, — спокойно заявил Старк, выходя из костюма и заставляя Питера поджать губы и попятиться; ничто не показывало того, в каком гневе он был, кроме взгляда — колючего, пронзительного, устремлённого на парня. — Думаешь, кто вызвал ФБР, а? — мужчина всё приближался, а Питер невольно отступал назад. — Ты знаешь, что никто, кроме меня, не верил в тебя? Ты знаешь, что меня назвали сумасшедшим, потому что я разрешил малолетке играть в супергероя?   — Мне пятнадцать… — робко вставил Питер.   — Молчи! Просто, чёрт возьми, по-мол-чи, когда взрослые говорят! Ты же понимаешь, да? Если бы кто-то умер, — Старк ткнул пальцем в грудную клетку Питера, — виноват был бы ты. — А если бы умер ты, — теперь он ткнул пальцем в себя, — виноват был бы уже я. Думаешь, мне это нужно? О-о, нет. Совсем не нужно.   — Д-да, сэр, вы правы… — Питер на секунду прикрыл глаза. — Конечно же, вы правы. Простите. Я… Я просто хотел быть, как вы.   — Не надо быть, как я, Питер, — чётко проговорил Тони, пристально глядя на него. — Будь лучше. Я очень тебя прошу, — мужчина посмотрел вниз на дорогу, вздохнул и вновь обратил взгляд на парня. — Ладно, всё, поиграл и хватит, я забираю костюм. Надеюсь, это будет тебе уроком.   — Что? — опешил Питер. — Надолго?   — Навсегда.       Старк правда не думал, что Питер додумается снова пойти против Стервятника в одиночку, но уже в собственных тряпках да в лыжной маске. Ну просто идиота кусок. Паркера же задели слова миллиардера о том, что если он никто без костюма, то попросту не достоин носить его. Питер был решительно настроен доказать, что и без всяких гаджетов, встроенных в его новый-старый костюм, он сможет разобраться со Стервятником. И он смог. Честно, даже после крушения самолёта и вместе с крыльями потерявшего и свои силы Стервятника парень всё ещё боялся, что у него не получилось, что вот-вот произойдёт очередная фигня, из-за которой всё пойдёт не по плану и из-за которой он снова выставит себя набитым дураком, но в итоге всё решилось, и Тони Старк вернул ему костюм и даже показал новую базу Мстителей, расположенную на верхнем этаже Башни. Более того — разрешил приходить туда.   — Ты молодец, малыш, — сказал ему мистер Старк тогда. — Я безумно рад, что ты всё-таки оказался особенным, — он с гордостью посмотрел на него, положив руку ему на плечо, — а я — в здравом уме, — добавил он, растянув губы в ухмылке.   — Я больше не подведу вас, — пообещал Питер.   — А я больше не подведу тебя, — пообещал в ответ Тони.

***

— О мой Бог!   — Тихо, Нед!   — О. Мой. Бог.   — Нед, ну ради всего святого, замолчи!   — Ты же… — парень поднял на друга дрожащий указательный палец.   — Нет, неправда, ты всё не так понял!   — О господи, ты!..   — Не смей произносить это вслух!   — Ты же Человек-паук! — пропищал Нед, а буквально через три секунды в комнату вошла слегка обеспокоенная поднявшимся шумом Мэй, и Питер еле-еле успел закинуть геройский костюм под кровать.   — У вас всё в порядке? — она окинула обоих напущено строгим взглядом, и оба подростка быстро кивнули. — Потише тут. Пит, надень штаны, простудишься.       Точно, штаны.   — Хэй, чего молчишь?       Питер вздрогнул и посмотрел на лучшего друга. Они были в школе. Паркер покачал головой, чтобы окончательно прогнать воспоминание о том, как Нед раскрыл тайну его личности. Не то чтобы Питер очень жалел об этом. Нет, Лидс был прекрасным «парнем в кресле» и оказал Паркеру неоценимую помощь в поимке Стервятника, но…   — Что, опять болтаете о выдуманной стажировке? — гаденько усмехнувшись, спросил подошедший к их парте Флэш. — Неужели ещё не надоело? Ладно этот тупица, — парень пренебрежительно махнул рукой в сторону Лидса, — он в любую туфту поверит на слово. Но тебе самому, Паркер, правда глаза не колет нисколечко?   — Каждый верит в то, что верит, Юджин, — меланхолично заметила сидящая позади Питера и Неда Мишель, не отрывая глаз от книги и медленно переворачивая страницу. — Вот я лично верю, что ты — никчёмный мажорик, которого недолюбили, и ты пытаешься компенсировать недостаток родительского внимания, унижая других и тем самым поднимая свою самооценку со дна Марианской впадины.   — Т-ты… Ты дура?! — голос Флэша стал выше из-за охвативших его злости и растерянности.   — А вот и ещё один яркий пример того, как ты самоутверждаешься засчёт других. Что, Юджин, неужели я попала в яблочко? Прости, если задела за живое, хотя, в общем-то, этого я и хотела, — когда Томпсон и его компания поспешили ретироваться от вошедшей во вкус Джонс, девушке всё же пришлось отвлечься от чтения. — Чего уставились, лузеры? — выгнув бровь, спросила она развернувшихся к ней парней.       Питер и Нед тут же, как по команде, отвернулись и обменялись красноречивыми взглядами. Вскоре Нед решил негромко уточнить:   — Слушай, а то, что ты назвала нас лузерами, тоже значит, что ты пытаешься самоутвердиться?   — Нет, — максимально чётко произнесла Мишель. — То, что вы лузеры — это общеизвестный факт.   — А, ну ясно, спасибо.   — Не за что, обращайся.