Родительский инстинкт

      С некоторых пор Пеппер начала замечать странные, даже можно сказать, абсурдные, повергающие женщину в искреннее недоумение вещи. И слово «недоумение» в данном контексте граничило с шоком. Что удивляло, так это тот факт, что шок был приятным. А не как это обычно бывало в её полной приключений жизни.       Дело касалось Тони — и разве могло быть иначе? Миллиардер вёл себя… непривычно. А началось всё довольно непримечательно. Наверное, с того самого момента, когда Старк узнал, кто целые полгода скрывался под маской Человека-паука, точнее — узнал возраст героя. На самом деле, зря Старка обвиняли в сумасшествии — недолгое время спустя женщина и себя корила за те слова, что уж там, — ведь поначалу мужчина и сам не мог прийти в себя, осознать, что городским линчевателем оказался всего-навсего несмышлёный подросток. И высказывал он всё Пеппер. Конечно, кому же ещё, кроме как Пеппер.   — Ему надо прогуливать уроки, кадрить девчонок, втихаря пробовать алкоголь, курить травку в школьном туалете…   — Ну да, стандартный набор старшеклассника, — негромко язвит Поттс и непроизвольно закатывает глаза, копаясь в документах, пока Тони, как заведённый, мечется по их спальне.   — … а не вот это вот всё! — эмоционально заканчивает Старк.       Уже тогда женщина думает, что в любимом что-то изменилось. Или же начинает меняться, и она завороженно наблюдает за этим увлекательным процессом. Этот герой в красно-синем костюме определённо задел Тони. Его явно задела история мальчика-сироты, вставшего на защиту родного города. Ох, неужели в непоколебимом гении с железным сердцем что-то щёлкнуло? Пеппер могла бы задать Старку этот вопрос, но посчитала его глупым, потому что уж она, как никто другой на этой планете, знала, что все эти россказни о якобы железном сердце парня в броне — враньё чистой воды.       Нет, если по-честному, Тони и впрямь чуть не свихнулся, когда узнал, что мальчику было только пятнадцать. А когда он стал этим заниматься, то, прости Господи, всего четырнадцать! И при этом выглядел он, как рассказывал Старк, дай Бог, на десять.       Пеппер не знала его имени, Тони называл его «пацан», «парнишка» или «ребёнок». Иногда — что особенно умиляло Поттс — «карапуз». Вряд ли, конечно, юному герою нравились подобные прозвища, о чём женщина не раз говорила Старку, но будто миллиардеру было до этого какое-то дело. Тони разузнал некоторую информацию о нём и обсуждал её с Поттс буквально за пару недель до того, как Человек-паук ему понадобился в Германии, и тогда Пеппер — она готова была в этом признаться — слегка вспылила.       Тони столько раз указывал возраст Человека-паука как недостаток, столько раз лично ей, Пеппер, доказывал, что подростку, фактически ре-бён-ку, не стоит заниматься этим, как будто бы она хоть раз с ним спорила. И в итоге что? Сам же и потащил его в Германию драться с профессионалами, с лучшими из лучших в своём деле! Всё того же незрелого подростка! Пятнадцати лет. Естественно, все смотрели на Старка, как на сбрендившего, потому что он, чёрт его дери, противоречил самому себе.       К его сведению, на тот момент на улицах города Человек-паук не занимался ничем, что было бы опаснее драки с Мстителями. Он правда не понимал или дурачком прикидывался?       Пеппер тогда взбесилась — ладно, она не то чтобы взбесилась, — потому что это положение дел с Пауком напомнило ей о другом пятнадцатилетнем подростке, о котором она одновременно хотела бы не думать так часто и думала постоянно. Её малыш, её сын, её Питер — человечек, вокруг которого последние пятнадцать лет крутилась её Вселенная, хоть она и не могла наслаждаться временем с ним. Пеппер не забывала о нём ни на секунду, но мечтала хотя бы на миг унять боль из-за дыры в сердце. Иногда ей казалось, что это у неё в груди железяка. Иногда она всей душой желала этого.       Женщина не видела его вживую почти десять лет и могла сказать, какой Питер милый, красивый и просто невероятный, только судя по редким фото, присылаемым подругой. Пеппер не знала о сыне практически ничего, и это её убивало. За последние годы, благодаря её усилиям, дела в компании шли всё лучше, и, как ни странно, несмотря на это, работать ей приходилось только больше. В какой-то степени её это спасало, но при этом женщина окончательно перестала общаться с Мэй. Сначала ей банально не хватало времени и энергии писать что-то в ответ на сообщения Паркер, а потом, когда всё более-менее стабилизировалось, стало просто стыдно начать расспрашивать о сыне первой, и теперь ей приходилось довольствоваться лишь снимками не всегда лучшего качества, поражаясь, как быстро растёт её мальчик.       Когда возлюбленный говорил о юном герое, Пеппер не могла не думать, что, наверное, лишилась бы рассудка, занимайся её сын тем, чем занимался этот подросток. И она действительно сочувствовала его родственникам. Как и утверждал Тони, пятнадцать лет — возраст, не предназначенный для подобного. Женщина прекрасно понимала это, но старалась относиться к сложившейся ситуации, как к работе, не впутывая свои чувства. Если бы ещё и она начала это делать, Тони было бы совсем тяжело от осознания, что он допустил всё это, в какой-то степени даже поощрял. К тому же, как он отмечал, этот Паучок был тем ещё сорванцом. Даже если бы Тони запретил ему скакать в супергеройском костюме по Нью-Йорку — что он как-то уже пробовал, — то это бы не остановило молодого борца за справедливость. С одной стороны, это было похвально, но с другой — Боже милостивый, пятнадцать лет…       Тони и Паучок много пережили за почти полгода после Германии, а после разборок со Стервятником прошло чуть больше трёх месяцев, и Пеппер не могла не удивляться царившим изменениям. Её довольно часто не было дома — проще говоря, она постоянно улетала из Нью-Йорка, — но едва ли не каждый раз к её возвращению всё было… по-другому.       Во-первых, комната. Не то чтобы Пеппер делала ежедневный обход спален, просто как-то женщина не могла найти свою кружку и спросила про её местонахождение у Тони, потому что помнила, что мужчина частенько брал её, когда ему слишком лень было искать свою, на что он, ничего не поясняя, ответил: «Забыл в комнате ребёнка». Поттс только выгнула бровь, но ничего не сказала и с помощью Пятницы отыскала ту самую «комнату ребёнка». И это была обычная спальня, не особенно обжитая и обставленная только частично, но в ней явно улавливались следы пребывания мальчика-подростка. Лего, видеоигры, какие-то журналы, парочка толстовок… Пеппер нашла свою кружку и ещё одну с Железным человеком — и она принадлежала не Тони. По-видимому, они оба пили здесь что-то. Какао, судя по цвету кружек с внутренней стороны. Тони ведь не поил подростка кофе, верно? И женщина тогда вполне логично решила, что они… сидели и разговаривали, наслаждаясь какао?.. Это было мило. И странно. Пеппер даже не знала, что в большей степени подходило под описание.       Во-вторых, вещи. Пеппер не очень любила заходить в мастерскую к Тони, потому что мужчина в прямом смысле забывал о ней, находясь там, едва ли не каждые три секунды, вечно отвлечённый своими изобретениями. Однако порой приходилось, чтобы просто вытащить Старка оттуда и затащить на совещание или пообедать, а то и напомнить, что спустя тридцать часов без сна пора бы и вздремнуть, и женщина, всегда внимательная к мелочам, сходу цепляла взглядом забытые учебники или верхнюю одежду вроде ветровки или спортивной кофты. То же самое, если приглядеться, можно было обнаружить и в гостиной, и в тренировочном зале, и даже на кухне. К слову, на кухне Паучку была выделена отдельная посуда.       В-третьих, всё те же разговоры Тони, но уже более… личные? Мягкие? Терпеливые? Пеппер не могла определиться. Какие-то родные. И всё более частые. Тони говорил о Человеке-пауке при любом удобном случае. Жаловался ей на то, что пацан вечно опаздывает в школу. Едва ли не с истерикой показывал ей свой седой волос, приговаривая, что это парень довёл его организм до самоуничтожения. Вздыхал, что Паучок — просто чёртова ходячая неудача и что просто нереально напоминает ему… себя. И ещё взгляд… Пеппер готова была поклясться, что его глаза зажигались огнём, когда тема касалась этого мальчика, но не тем огнём, который разрушает всё на своём пути, который сжигает дотла деревни, оставляя лишь пепел, а тем, что горит в камине, о котором Поттс всегда мечтала, согревая и успокаивая.       Если честно, Пеппер в последнее время всё чаще задумывалась над тем, что Тони стал бы хорошим отцом. И сразу после подобных мыслей она вспоминала, какой плохой матерью была сама.

***

      Пеппер запомнила этот день на всю жизнь. День, когда она узнала, что все её жертвы ради безопасности Питера, фактически оказались впустую. День, когда она окончательно убедилась в том, что все самые потаённые страхи непременно сбываются. День, когда она была так счастлива и так беспомощна одновременно, как никогда прежде.       Женщина вошла в гостиную, привычно уткнувшись в документы и не замечая ничего вокруг. Устало вздохнув и поправив волосы, она оторвала взгляд от бумаг и потёрла слезящиеся от напряжения глаза, а после застыла, так и оставив руку около лба. На неё с её собственного дивана смотрел покрасневший до кончиков ушей подросток с большими карими глазами и вьющимися карамельными волосами. Её сын. Питер. Был. Здесь. В её доме. В её гостиной. В паре шагов от женщины. Пеппер подумала, что он всё узнал, подумала, что надо бы что-то сказать, объяснить ему всё, ведь он наверняка злился, возможно, считал, что она его бросила, но Поттс не могла вымолвить и слова.       Впервые за почти десять лет Пеппер видела его так близко. Такой красивый, милый, нежный. С гладкой белой кожей, розовыми щёчками, оленьими глазками в обрамлении длинных густых ресниц… Женщина едва не упала на колени, потому что ноги не держали, руки ослабли, и все листочки медленно разлетелись по полу. Но она даже не заметила, Пеппер лишь пыталась разглядеть каждую родинку её сына, запомнить каждую черту его лица. Ей, как безумной, захотелось резко подойти к нему и обнять так крепко, как только сможет, зарыться лицом в мягкие волосы, вдохнуть его запах, не отпускать её малыша никогда и не отдавать никому.   — М-мисс Поттс, з-здравствуйте, я так рад с вами познакомиться! — смущённо пробормотал Питер и, мгновенно подорвавшись с насиженного места, быстренько собрал все выпавшие бумажки. — Я-я Питер!   — Что ты тут делаешь, Питер? — на выдохе спросила Пеппер и не узнала свой собственный голос.       Господи, как же близко он был. Она могла коснуться его. Могла, но… Вряд ли ей стоило это делать. Питер смотрел на неё с волнением и лёгким беспокойством, женщина показалась ему чересчур бледной. А Пеппер, кажется, поняла, что её сын не был в курсе того, кем приходился ей.   — О, Пеппс, ты наконец-то пришла? — внезапно вошёл Старк с ведёрком ароматного попкорна. — А мы тут с Паучком решили устроить киномарафон Звёздных войн. Присоединишься?   — Н-нет… — женщина попятилась назад, разумно решив, что ей стоит для начала выпить воды, выпить успокоительное и немного прийти в себя, чтобы не пугать ни Питера, ни Тони. — Я вспомнила, что мне надо кое-что доделать, — не замечая вопросительных переглядываний подростка и миллиардера, она уже развернулась, чтобы пойти по выдуманным делам, но вдруг до неё дошло и, широко раскрыв глаза, Поттс воскликнула: — Решили с кем?!   — Точно, — стукнул себя по лбу Старк. — Питер, это Пеппер — мой островок спокойствия, мой оазис в пустыне, мой спутник в открытом космосе. Пеппер, это Питер — неугомонный ребёнок, вечно попадающий в неприятности, любимец всех Мстителей и просто Человек-паук. Чёрт, Пеппс, дорогая, ты меня пугаешь, ты сейчас зеленее Брюса, когда он превращается в большого парня, — мужчина убрал веселое выражение с лица и нахмурился, положив руку на талию женщины. — Ты в норме?   — Д-да, — прошептала Пеппер. — Приятно познакомиться, Питер, — добавила она, смотря уже не на сына, а куда-то в пустоту. К горлу подкатывала тошнота. — Извини, мне что-то нехорошо, так что узнаем друг друга поближе в другой раз.   — Конечно, — улыбнулся Питер. — Не волнуйтесь обо мне. Выздоравливайте. Мистер Старк, может, я тогда пойду домой, а вы поухаживаете за мисс Поттс?   — Не надо, милый, — выдавила женщина. — Я выпью таблетку и лягу спать, а вы развлекайтесь.       Как только Пеппер вышла из гостиной, она ринулась в туалет, где её всё-таки стошнило.       Питер — Человек-паук.       Её сын Питер — это Человек-паук.       Вот ведь дерьмо.

***

— Вам не показалось, что мисс Поттс вела себя странно? В смысле, да, она сказала, что плохо себя чувствует, но когда она только вошла, с ней вроде бы всё было хорошо, а потом она увидела меня и… Может, я ей не нравлюсь? — всё ещё находящийся под впечатлением от встречи с девушкой наставника Питер не может сосредоточиться на фильме, ёрзая на диване и задавая Старку волнующие его вопросы.   — Не говори ерунды, парень, — закатывает глаза Тони, кидая в рот попкорн. — Как ты можешь ей не нравиться? — риторически спрашивает он, а после вдумчиво замолкает на мгновение и исправляется: — Как ты можешь вообще кому-то не нравиться?   — Ну да, конечно, Флэш бы с вами поспорил… — бормочет себе под нос Питер.   — Что ещё за Флэш? — щурит глаза миллиардер, и Питер испуганно приоткрывает рот, пару секунд, как рыба, глотая воздух, а после деланно расслабленно отвечает:   — Да та-а-ак. Один тип в школе. Ничего особенного, — затем набирает горсть попкорна и засовывает в рот весь сразу, становясь похожим на хомяка.   — Ну-ну, — Тони не сводит с парня подозрительного взгляда, но тему не развивает: — Ладно, поговорим об этом потом. Так вот, насчёт Пеппер, открою тебе один секрет: ты — её любимый супергерой.   — Правда? — в миг оживает Питер и улыбается так лучезарно, что миллиардер жалеет, что не прихватил с собой свои любимые солнцезащитные очки. — Подождите, а как же вы?   — Не считая меня, разумеется, — фыркает Старк, и Питер на манер наставника закатывает глаза.       Сегодня парень снова ночует в Башне, потому что Старк не может отпустить его, когда на город уже опустилась темнота, хотя Человек-паук чаще всего патрулирует улицы как раз таки после полуночи, когда просыпается вся преступность. Питер озвучивает этот аргумент, и каким-то образом он срабатывает, наоборот, против него. Впрочем, уже скоро Паркер соображает, что именно в его словах не понравилось миллиардеру.   — Пе-е-еппс, — шёпотом тянет Тони, пробираясь в их с Пеппер спальню, — ты спишь? — интересуется он и при выключенном свете наощупь идёт к кровати, по пути снимая обувь и расстёгивая рубашку, а после аккуратно плюхаясь на кровать. — Пеппер? — вылетает обеспокоенно, когда его рука дотрагивается до лба женщины, а затем ласково гладит лицо и внезапно ощущает влагу на щеках. — Пятница, свет, — тут же даёт команду он.       Всё его хорошее настроение улетучилось в мгновение ока, когда Пеппер, неприятно морща своё красивое личико и щурясь от неожиданной яркости, открыла глаза, и он увидел застывшую в них влагу.   — Тони? — охрипшим голосом произнесла она.   — Пятница, просканируй состояние мисс Поттс.   — Я в поря…   — Сильное эмоциональное потрясение. Учащённое сердцебиение и дыхание, а также низкое давление говорят о недавно пережитом нервном срыве. Я бы рекомендовала вам сделать крепкий чай с лимоном для мисс Поттс и оглядеться вокруг.       Находясь в лёгком шоке от того, что его любимая женщина — всегда спокойная, собранная и сильная любимая женщина, — оказывается, только что пережила нервный срыв и Тони даже не догадывался, из-за чего, он окинул взглядом комнату и остановил его на обычно заставленном комоде, с которого были скинуты все вещи Пеппер. Сама же Поттс перешла из лежачего положения в сидячее, согнув ноги в коленях, и прикрыла лицо рукой, медленно растирая лоб. Тони был растерян. А ему очень не нравилось это чувство.   — Пеппс?.. — он не знал, что сказать. Обычно это она его успокаивала. Это она приводила его в нормальное состояние, когда у него случались панические атаки, это она напоминала ему, что он дома, в безопасности, когда по ночам его мучали кошмары. Она — не он. И сейчас Тони дико хотелось помочь ей, но мужчина понятия не имел, с чего начать. Что спросить? Что сделать? — Э-э… Может быть, чай с лимоном? Не хочешь?   — Шестнадцать лет назад я встречалась с Ричардом Паркером, — тихо проговорила Пеппер, не глядя на Тони.       Наверное, пора было рассказать. Куда ещё тянуть? Питер стал Человеком-пауком, а она облажалась как мать. Не защитила его. Точнее, защитила, но не от всего. Или, видимо, не от того. Но Пеппер даже подумать не могла, даже мысли такой не допускала, что её сын когда-то может стать мутантом. И теперь, не отпуская, её мучали гипотетические вопросы, начинающиеся с «А что, если бы…», на которые не было ответов. Или же их было слишком много.       А что, если бы она осталась рядом с ним? Быть может, этого не случилось. Быть может, не было бы не только стольких лет невыносимой разлуки, но и укуса паука. Быть может, стоило рискнуть и не отдавать его Ричарду и Мэри, а потом — Бену и Мэй? Быть может…   — И… что? — не понял Тони. — Он тебе написал? Позвонил? Сказал что-нибудь? Сделал?   — Нет… Он… умер больше десяти лет назад.   — Хорошо… — всё ещё озадаченный, он вздохнул. — То есть, конечно, это нехорошо. Соболезную. Но причём он тогда?       Некрасиво и глупо, конечно, ревновать к покойникам, но внезапно Тони почувствовал лёгкий укол неприязни к этому Ричарду, о котором никогда не слышал, подумав о том, что сегодня могла быть какая-нибудь годовщина смерти, например, и Пеппер впала в тоску. Но почему тогда миллиардер не замечал этого за ней раньше? В предыдущие года?   — Мы были вместе со школы, потом переехали в Нью-Йорк, жили вместе какое-то время и расстались, — продолжила Пеппер, на что Тони всё равно хотелось сказать нетерпеливое «И-и?», но он прикусил язык, когда женщина, сжав руки в кулаки и с каким-то немым отчаянием посмотрев ему в глаза, добавила: — А потом я узнала, что беременна.   — По-подожди, — миллиардер уже и забыл, когда заикался в последний раз, но эта новость его по-настоящему огорошила, — у тебя есть ребёнок? — Пеппер кивнула. — Нет, ты шутишь, — не поверил он. — Как ты могла его прятать столько времени? Встречалась шестнадцать лет назад, говоришь? То есть, твоему ребёнку должно быть лет пятнадцать где-то? Ну допустим, какое-то время он жил с отцом, а потом? Если он умер больше десяти лет назад? Где был твой ребёнок? Пеппс, давай я всё-таки схожу за чаем… — резко откинув одеяло, самую малость взвинченный Тони уже почти встал с кровати, когда женщина взяла его за руку.   — Сначала он жил со мной, с ним сидели бабушки… — У тебя сын? — уже спокойно поинтересовался Тони и снова залез в кровать.       Пеппер кивнула. Тони взял её руки в свои, переплетая их пальцы. Женщина подарила ему вымученную улыбку.   — Я тогда ещё не работала в Stark Industries, а когда начала, то наняла няню. Ричард виделся с ним несколько раз в неделю. Однажды… — она сглотнула. — Однажды его похитили люди, которым нужна была информация компании. — Тони заметно напрягся после её слов. — К счастью, всё обошлось, но мы решили, что лучше ему жить у отца и его жены, Мэри, он сошёлся с ней через пару месяцев после нашего расставания. — Тони напрягся ещё больше, потому что имена начали казаться ему смутно знакомыми. Но мужчина всё не мог вспомнить, где о них слышал. — Я присылала деньги и навещала сына первое время, а потом свалилась куча работы… Через несколько лет Ричард и Мэри погибли, и я… Я панически боялась, что похищение может повториться, понимаешь? — на её глазах снова выступили слёзы, и Тони прочитал в её взгляде какую-то мольбу, словно женщина просила найти ей оправдание. Но ведь Тони и не винил её. — Его опекунами стали его дядя с тётей по линии Ричарда, — и снова в голове Тони пробежала какая-то мысль, но Старк не успел её догнать. — Он меня даже не помнит. Не знает. Если честно, я создала для этого все условия. Я не хотела, чтобы мой сын был моим слабым местом, не хотела делать его мишенью, — голова женщину упала вниз, и Тони притянул Пеппер к себе, крепко обняв. Тони уже хотел было попытаться выдавить из себя слова поддержки, но возлюбленная тихо пробормотала: — Но в итоге он стал Человеком-пауком, а я узнаю об этом только сегодня, — и мужчина выпал в осадок.       Паркер.       Ричард Паркер.       Мой отец, Ричард Паркер, был учёным-биохимиком. Думаю, у меня это в него. Что-то вроде наследственного таланта.       Ричард и Мэри Паркеры.       Моя мама, Мэри, работала генным инженером. Когда-то я даже думал пойти по этой специальности — она казалось мне очень интересной, — но потом как-то передумал.       Погибли.       Они с отцом погибли, когда мне было шесть. Летели на какую-то конференцию, и их самолёт разбился.       Тётя и дядя по линии Ричарда.       Мэй мне некровный родственник. Она жена старшего брата моего отца. Но никто в этом мире не любит меня сильнее неё.   — Почему ты не сказала?   — Я же говорю, что узнала только сегодня…   — Нет… Я про то, что у тебя есть сын. Почему ты ничего не сказала? Мы ведь не один год вместе.   — Я планировала открыть всю правду Питеру, когда бы ему исполнилось лет восемнадцать… Когда бы он смог защитить себя.   — Ну да, — криво усмехнулся Тони. — Сейчас твой сын может защитить не только себя. И настойчиво пытается это доказать. Даже когда не просят.   — Прости, я не знала, как ты отреагируешь, — призналась она, и Тони впервые за многие годы увидел её такой неуверенной. — Я порывалась рассказать тебе, но всё не могла…   — Пеппс, — мужчина положил свою чуть шершавую ладонь на щеку женщины и заглянул ей в глаза. Он обожал эти светлые, полные доброты глаза, — ты самый важный человек в моей жизни. Без тебя всё это… — он на секунду отвёл взгляд, а потом снова вернулся к ней, — … стало бы бессмысленным. Стало бы ничем. Да будь у тебя хоть пятеро детей, я бы только сказал: «Ну круто, Пеппс, теперь в доме будет вечная вечеринка». Ну и в конце концов, я же миллиардер как-никак, не разорился бы.   — Какой же ты идиот, — наконец улыбнулась Пеппер, и Тони поморщился, закатив глаза.   — Эй, я тут ей в любви признаюсь, а она…   — Ты не признался мне в любви, — хитро сказала женщина.   — Признался, просто перефразировав.   — Ну тогда «Какой же ты идиот» тоже будет моим перефразированным признанием в любви, — прошептала Поттс и, взяв лицо Старка в свои ладони, притянула к себе и поцеловала.