Родительский инстинкт

      На самом деле, ещё задолго до получения суперспособностей, Питер уже хранил ото всех большой секрет. Само собой, вряд ли он опережал по значимости тайну его геройской личности, однако парень всё равно собирался его открыть, пожалуй, лет так через никогда. И этим очередным секретом в его шкафу был тот факт, что Питер знал о своей семье чуть больше, чем думали его дядя с тётей. Паркер был в курсе того, что Мэри не являлась его биологической матерью, но молчал.       Первые сомнения начали закрадываться в голову Питера ещё лет десять назад. Как известно, маленькие дети мало что помнят, когда вырастают, поэтому в сознательном возрасте парень испытывал дискомфорт, ощущая что-то вроде дыры в голове. Питер с детства был умным не по годам, но всё же в три года не помнил, что с ним происходило в год, а в пять лет, что происходило в три, и он не особо зацикливался на окружающих его людях. Мальчик также не мог помнить, что первые годы жизни он проводил время с рыжеволосой девушкой с серо-голубыми глазами, и только чуть позже её полностью затмила другая — жгучая брюнетка с тёмно-карими. Что странно, казалось бы, у Питера не должны были возникнуть вопросы по поводу внешнего сходства с матерью, но… Питер не был бы Питером, если б не нашёл к чему придраться.       Бывало так, что мальчик часами разглядывал фотографию матери, сравнивая со своей собственной. И ведь не надоедало же! Более того — помимо фотографии Мэри, к «уликам» добавлялись снимки отца, Бена, Мэй, бабушек и дедушек, и Паркер аккуратным почерком отмечал на листочке, что и от кого ему досталось. Если не приглядываться, то Мэри и Питер были весьма похожи, но если углубиться, как сделал Питер, то легко можно было заметить, что общего в их внешности было ровным счётом ничего.       Вторым звоночком стали всё те же фотографии. Насколько странным было то, что ни в одном из многочисленных семейных альбомов не имелось снимка беременной Мэри? Иногда Питеру казалось, что половину фотографий просто взяли и убрали, потому что младенцем его, по-видимому, редко хотели запечатлеть, но лет с трёх-четырёх это желание как-то резко возросло.       Кроме того, было и более очевидное доказательство: на свадебных фото Мэри не была беременной, но с отцом Питера они поженились за два месяца до его рождения. И тот факт, что от Питера эту информацию явно пытались скрыть, только подпитывал в Паркере веру в свои домыслы. Ему пришлось постараться, чтобы найти свидетельство о браке родителей, на котором стояла точная дата. До этого же Питеру все говорили, что свадьба была сыграна после его рождения, потому что Мэри хотела надеть красивое платье, а большой живот ей в этом мешал.       Питер сомневался в родстве с Мэри, сколько себя помнил, но никогда не произносил этого вслух. Да и зачем? Во-первых, он был уверен только на девяносто процентов. Во-вторых, он любил Мэри, а она любила его, и Питер не мог обидеть эту женщину. Свои подозрения Паркер держал глубоко в себе даже после её смерти. В конце концов, жить они ему не мешали, да и осквернять её память как-то не хотелось.       В тринадцать, из чистого любопытства, основываясь на базовых знаниях биологии, Питер произвёл нехитрые расчёты и добавил к уже имеющимся процентам ещё десять. У женщины с группой крови Мэри не мог родиться ребёнок с группой крови Питера. Не то чтобы это что-то изменило. Вообще-то, нисколько. Если не считать того, что Паркер начал задумываться о личности биологической матери немного чаще.       Не сказать, что он мечтал её найти. Было просто интересно увидеть её. Сравнить себя с ней. Но сделать это казалось чем-то невыполнимым, потому что Питер вовсе не собирался расспрашивать о ней у бабушки с дедушкой или у Бена с Мэй. А сам Питер понятия не имел, за что зацепиться в поисках. Он не знал о ней ничего: ни внешности, ни возраста, ни профессии. Парень банально не знал, жива ли она. Была только одна фотография. Старая, забытая фотография, случайно найденная им давным-давно. На ней неизвестная девушка подбрасывала совсем маленького Питера вверх. Паркер мог видеть только её хрупкую спину. И красивые светло-рыжие волосы.

***

  — Честно, я горжусь тобой, пацан, — лёгкое удивление так и сквозило в голосе Тони. — Надо сказать, я ожидал от тебя более… бурной реакции.   — Вам стоит уточнить, не переборщила ли доктор Чо с анальгетиком, — спокойно заметил Питер, и спустя полминуты звенящей тишины все присутствующие в палате негромко рассмеялись.       Уставший мозг Питера не позволил ему понять причину всеобщего веселья, но губы парня машинально растянулись в милой улыбке. Смех — это хороший знак. Все успокаиваются. Всем лучше. Питер был рад этому. Прошло всего-навсего около пятнадцати минут после его пробуждения, но парень уже начал чувствовать, как его снова клонит в сон. Это состояние раздражало, и Питер упрямо боролся с желанием закрыть глаза. Хватит уже! Он и так проспал несколько часов подряд. И в тот весьма познавательный отрезок времени, когда он был в отключке, его тело не подчинялось ему, что было не слишком приятно. Питер боялся повторения. И ещё больше парень боялся заснуть, так и не получив ответы на свои вопросы.   — Питер, мне очень жаль, — прошептала Пеппер, когда все вышли, оставив мать и сына вдвоём, решив, что это не повредит. — Мне жаль, что всё получилось вот так и… что узнал ты обо всём тоже не лучшим образом. Для тебя это, наверное, такой шок… Боже!.. — глаза женщины расширились в ужасе. — Тебе же нельзя волноваться!.. — её рука ласково убрала со лба парнишки карамельные кудри. — Давай-ка мы…   — Я знал, — признался Питер, и Поттс уставилась на него в непонимании. Парень пояснил: — Насчёт Мэри. Я давно знал, что она мне не мать. Я, конечно, считал её таковой, потому что она меня растила, но уж слишком много факторов указывало на то, что она ею не является. Кстати, я только сейчас вспомнил, что с самого детства заглаза называл её «Мэри»… Хм… Почему я заметил это только сейчас?.. — между бровей Питера образовалась маленькая, но глубокая морщинка-ямочка, когда он, словно забыв о Пеппер, нахмурился и устремил взгляд куда-то в сторону. Но после будто опомнился: — Знаете, я не был уверен, что моя настоящая мать рыжая, но теперь я понимаю, что всё это время у меня была наша совместная фотография… — Питер говорил расслабленно, с лёгкой улыбкой на устах, и Пеппер вспомнила, как доктор Чо прислала ей сообщение, сказав, что перед тем как совсем ослабнуть, обезболивающее подобного типа даёт лёгкий наркотический эффект.   — Правда? — шёпотом спросила женщина. — И что же мы делаем на ней? — она подпёрла рукой подбородок, вглядываясь в лицо сына, который с завидным усердием противостоял лапам сна.   — Я… — парень зевнул и часто заморгал. — Я забыл… — немного сконфуженно пробормотал он, опять хмуря брови; Пеппер поцеловала его пальцы, которые держала в ладони, но Питер этого, кажется, даже не заметил, по-видимому, всё ещё пытаясь вспомнить то, что хотел сказать. — Я принесу снимок потом… Не помню, что мы делали, но я там… счастлив.       И он заснул, не успев почувствовать, как Пеппер практически невесомо поцеловала его в лоб. Вопросы никуда не исчезли, но Питер надеялся, что у них с мисс Поттс будет достаточно времени, чтобы всё обсудить.

***

      С помощью телекинеза Ванда уложила Питера в его кровать и, окинув подростка любящим взглядом старшей сестры, вышла из комнаты. Рядом со спящим пареньком остались только Пеппер и Тони. Женщина одной рукой держала тонкие пальцы сына, другую же вложила в широкую, чуть шершавую ладонь жениха. Она сидела на краешке кровати, а Тони на стуле, стоящем рядом. Голова Поттс лежала на груди мужчины, и свободной рукой Старк теребил её волосы. Оба смотрели на мирно сопящего Питера. В этот момент мальчик выглядел таким умиротворённым, таким беззащитным и невинным, что едва не щемило в груди. Пеппер не могла поверить, что наконец-то дождалась шанса побыть матерью. Тони не мог поверить, что стал отцом.   — Я всё ещё в шоке от того, что твой спрятанный глубоко-глубоко родительский инстинкт открылся именно на моём сыне, — прошептала Пеппер.       Как будто бы Тони был удивлён меньше. Таких совпадений просто не бывало. Да и не верил он в совпадения.   — Это судьба, Пеппс, — таким же шёпотом ответил он, поцеловав невесту в висок. — Определённо.