Пять стадий

Сережа жалобно смотрит на спящую девушку через стекло палаты. Ему кажется, что на Маше нет живого места: все покрыто марлей и йодными сеточками, к руке подключен катетер, через который в нее вливают электролиты, витамины и ударные дозы успокоительного. Около часа назад от нее вышел врач, проводивший различные тесты. Никаких глобальных нарушений не выявлено, кости целы, вот только психика… - Пожалуйста, скажите мне хоть что-то. - Представьте, что у вас гастрит. Вы целую неделю едите исключительно фастфуд, острое, кислое, пряное, пьете газировку. И вместе с этим внезапно перестаете принимать таблетки, выписанные специалистом. Вот в таком состоянии ее психика. - Я… Я могу хоть чем-то помочь? - Для начала мне нужны контакты ее психиатра и ее постоянная схема приема антидепрессантов. В остальном же… Разговаривать с ней. Предупреждать о Ваших действиях, чтобы она не пугалась. Не подходить слишком близко, если она не разрешает. Не прикасаться, если она не хочет. Как говорят – никакого насилия над личностью. Над ее личностью насилия было и так предостаточно. - Как вы думаете, через сколько она поправится? - Физически – за неделю. Ментально… Некоторые вообще не оправляются от такого. Чтобы так сломать человека, нужно было действительно постараться. Мы здесь не задаем лишних вопросов, но я никому не пожелал бы пережить то, что пережила она. Кажется, просыпается. Попробуйте побыть рядом. Просто в одной комнате. Сережа встал на пороге палаты и негромко постучал о стекло. - Привет. Маша посмотрела на него, садясь в койке. - Привет. - Могу ли я войти? Девушка секунду помолчала. - Да. Разумовский кинул взгляд на врача, и только после его кивка сделал шаг вперед. - Хочешь, кто-нибудь из персонала посидит рядом? - Да, позови, пожалуйста, кого-нибудь. Лучше женщину. - Конечно. Маша из-за стеклянной стены палаты наблюдала, как мужчина подошел к ресепшену и о чем-то заговорил с администратором. Это заламывание пальцев от волнения. Такое Сережино. Он возвращается с миловидной женщиной. - Здравствуйте. Меня зовут Алёна. Я немного побуду с вами, хорошо, Мария? - Спасибо. Сережа неловко садится на софу у стены прямо напротив койки. - Как ты себя чувствуешь? - Вроде, неплохо. Голова, правда, болит, но это ничего. Мужчина тут же поворачивается к медсестре: - Алёна, мы можем что-то с этим сделать? - Думаю, да, - она подходит к девушке и возится с капельницей. Сережа не знает, что говорить. Это похоже на встречу двух совершенно незнакомых людей. Но в голову приходит идея. - Сейчас я выйду, налью себе воды и вернусь. Хочешь чего-нибудь? Может газировки или твою любимую шоколадку с карамелью? Врач сказал, что сладкое тебе сейчас будет очень кстати. - Колу. - Конечно! – он так рад, что Маша чего-то хочет, что пытается вести диалог, что он может что-то сделать для нее, после того, что, можно сказать, он с ней и сотворил. Пусть это и просто баночка колы. Сережа быстро возвращается. - Могу ли я подойти или тебе будет комфортнее, если я передам тебе газировку через Алёну? - Через Алёну. Прости. - Все в полном порядке. Тебе не за что извиняться передо мной. Каких-то сладостей я все равно взял в автомате, - мужчина протягивает медсестре металлическую баночку и пару батончиков, которые она передает Маше. - Спасибо. - Не за что. Пожалуйста, посмотри. Мне сейчас как раз пора принимать лекарства, - Разумовский вытаскивает из кармана небольшую пластинку, - помнишь эти горькие зеленые таблетки, которые мне так не нравятся, потому что их надо разжевывать? Я выпью при тебе, хорошо? - Давай. Сережа ответственно пьет лекарства, запивая стаканом воды, но все равно немного морщится. Маша слабо улыбается. Он всегда так морщится от них. Пьет каждый день, а ко вкусу до сих пор не привык. - Я буду делать так столько, сколько потребуется, золотце. Девушка резко вздрагивает, выронив шоколадку из рук. Сережа тут же вскакивает, но остается стоять на месте. - Я что-то не так сделал?.. – лицо мужчины выглядит очень обеспокоенным и виноватым. - Не называй меня так. Пожалуйста. Больше никогда меня так не называй, - Машин шепот звучит крайне испуганно. – Он… Он меня так называл. - Прости, пожалуйста, прости меня… Я обещаю, больше – никогда. - Извини, меня снова клонит в сон… - Ты нормально не спала с неделю. К тому же вечереет. Все хорошо. - Думаю, ты не спал столько же. Поезжай домой. Поспи. - Можно… Можно, я посплю тут? - На диване? Тебе же будет неудобно. - Я не смогу спать дома. Но если ты против – я уеду. - Я думаю, ты можешь остаться. - Тебе не будет слишком страшно от этого? - Здесь ведь всегда есть кто-то в коридоре? - Конечно. - Если ты думаешь, что сможешь поспать тут, то оставайся. - Спасибо. Я попрошу подушку и одеяло и вернусь, хорошо? - Хорошо. Алёна, я думаю, вы можете идти. - Если что, у вас на тумбочке кнопка вызова персонала. Кто-то сразу же прибежит. - Спасибо. Спасибо Вам большое. Ночью Маша просыпается от вскрика. Она вглядывается в темноту комнаты и видит мужчину, мечущегося по дивану. - Сережа! Но он не просыпается. Маша повторяет еще громче: - Сережа! Но эффекта нет. Тогда она спрыгивает с койки, быстро подходит к нему и инстинктивно начинает трясти за плечо. Когда девушка видит, что Разумовский просыпается, то отходит на пару шагов. Мужчина распахивает глаза и видит босую Машу в больничной робе до колен в паре метров. Она взволнованно смотрит на него. - Ты как? Сережа тяжело дышит и садится, протирая ладонями лицо. - Я тебя разбудил? Прости, пожалуйста… - Ничего. Что тебе приснилось? – девушка садится на койку, кутаясь в одеяло. - Что я… Я нашел тебя слишком поздно… Что он сделал непоправимое. - Мне так хочется тебя обнять. Но я не могу. Прости. - Я тоже очень хочу. Но ты здесь. Я вижу, что ты рядом. Я буду ждать, сколько потребуется. - Выпей немного прохладной воды. И попробуй еще поспать, хорошо? - Тебе бы сейчас о себе заботиться, а ты все обо мне… Не переживай. Спи спокойно, солнышко. Он еще долго сидит и смотрит на мирно спящую Машу. И от этой картины Сереже самому становится спокойнее. Наутро они оба выглядят значительно лучше, чем вчера, и после завтрака девушка произносит: - Думаю, что ты можешь сесть ближе. - Точно? - Да. Думаю, да. - Как ты чувствуешь себя сегодня? - В целом, довольно хорошо. - Могу ли я спросить?.. - Спрашивай. - Ты расскажешь мне о том, что я… что он с тобой сделал? - Расскажу. Но не сейчас… - Тогда я расскажу тебе кое-что сам. Ты часто греешь мои руки, потому что тебе вечно жарко, а я постоянно мёрзну. Но из-за нервов они бывают холодные и влажные. Кофе ты пьешь с сахаром, а чай - без. Ненавидишь, когда кто-то задает неуместные вопросы по ходу фильма. Говоришь все в лицо, даже если это может несколько обидеть. Не любишь свои уши, но очень любишь серьги. И ещё кольца. Считаешь, что чёрные скинни всегда должны быть в гардеробе. Любишь кислое. Ты упертая, и всегда добиваешься цели. По дому ходишь в шортах, но спишь только без них и, ложась спать, всегда засовываешь что-нибудь между ног: подушку, одеяло или мою ногу. У тебя есть несколько шрамиков на лодыжке от операции на переломе. Ты неудачно спрыгнула со скейта, когда тебе было 13. Если начинаешь что-то, то всегда заканчиваешь. Будь то книга или дело. Не выносишь обратного. Любишь создавать плейлисты. Когда шла на журфак, то сразу знала, что не будешь типичной журналисткой. Ты не хотела доставать информацию любыми путями, собирать сплетни и брать интервью. Ты просто любила писать. Писать обзоры и заметки. И у тебя потрясающе это получается, хотя ты всегда себя критикуешь. Ты очень любишь искусство. Что классическое, что современное. И никогда не стесняешься говорить, если его не понимаешь. Но всегда пытаешься. Ты не любишь свой голос, хотя он самый замечательный на свете. Ты сама – самая замечательная на свете. И я люблю тебя. Очень-очень сильно. Поэтому никогда не прощу себе того, что с тобой произошло. - Я люблю тебя. Сережа вскидывает голову и со смесью радости и удивления смотрит на девушку. - И я знаю, что ты не виноват. Но от этого мне не становится менее страшно. Он буквально душил меня твоими руками. Он лапал меня. Он даже целовал меня, - из глаз девушки градом лились слезы. – Он притворялся тобой. Врачи шепчутся о том, что я сломлена, и это правда… Потому что это со мной сделал будто бы ты, но не ты. И я понимаю это головой. Но я словно не чувствую этого. Я пытаюсь. Я правда очень стараюсь. Но каждая удача сменяется неудачей и весь прогресс словно слетает. Прости меня… Подай салфетки… Сережа кусает щеки и чувствует, как плачет сам. Горячие слезы катятся и падают на пол. Он так хочет защитить ее. Хочет, чтобы она чувствовала себя в безопасности. И кажется, что он может защитить ее ото всех. Ото всех, кроме себя.