Шесть минут до полуночи

*** Спозаранку Альбедо снова был занят своим излюбленным делом — алхимией. Ему нравилось проводить всякие эксперименты, мешая несопоставимые компоненты и по итогу получая конфетку. О да, он умел получать то, что ему нужно. На самом деле, алхимия ему давалась легко — некоторые говорили, что это талант, но Крайдепринц считал иначе. Упорство, целеустремлённость, твёрдый характер и, возможно, предрасположенность — настоящая инструкция к успеху. Альбедо старается: не спит ночами, не ест, даже в уборную ходит несколько раз за день — и всё ради какого-то важного проекта. На самом деле, было очень интересно наблюдать как его искусные, ухоженные пальцы переливают голубую жидкость из трубки в колбу на подогреве. Весь стол был оборудован подобными склянками разной формы и длины. Вот тут, по левую руку, была мензурка с дистиллированной водой, а чуть поодаль — цилиндр с осадком какой-то химической дряни. Справа расположилась миниатюрная фарфоровая ступка, в которой находился какой-то цветной порошок. Альбедо сейчас с ним активно работал, перемалывая на мелкие крупинки. Во время работы он всегда выглядел очаровательно: брови были сведены к переносице, при этом образуя мелкие морщинки, курносый нос был чуть сморщен, глаза пристально изучали, анализируя. Было непривычно смотреть как на некогда безэмоциональном, холодном лице проявлялись подобные нечастые мимические реакции. Всё-таки язык тела о многом говорит. Алхимик небрежно бросил пестик на стол, взяв трубку с голубым, почти неоновым, реактивом и вместе с тем схватив пипетку. Одной рукой удерживал, другой впопыхах микродозами добавлял в ядерную жидкость оранжевого порошка. Реакция была удивительна: когда порошок не многообещающе осел, Крайдепринц даже чуть расстроился, но через мгновение пожалел об этом, ведь реактив забурлил и зашипел, поднимаясь наверх. Стекло, кажется, стало нагреваться, но Альбедо не сразу заметил это. Одним резким движением вылил всё содержимое в стоящую неподалёку колбу. Почти обессилено сняв перчатки, шумно выдохнул. Все силы ушли на проект… Как всегда. Его вид оставлял желать лучшего, выглядел он очень болезненно, но и в этом тоже была своя прелесть: безумные широко раскрытые глаза, синяки от отсутствия сна, выбившаяся прядь из высокого хвостика, которая нарочито щекотала лоб. Алхимик облокотился на стол, опустив голову вниз. Он дышал так не размеренно, будто бы пробежал сорокакилометровый забег. На полу выдохе до Итэра донеслось еле слышное: «Бинго…». Крайдепринц стоял сейчас такой… доступный? Он, будто бы дразня сидящего где-то сбоку возлюбленного, облизнул нижнюю губу, а после маленькими клычками впился в неё до крови. Наконец отдышавшись, он принял прежнее положение. Взял блокнот и что-то быстро черканул в нём. Его вид был очень довольный. Приятно видеть то, что результат того стоил. И как Итэр понял это? По ухмылке Альбедо. Той самой плотоядной ухмылке, которая, кажется, освещает весь тёмный подвал, когда эксперимент выдался удачным. Всё это время Итэр завороженно наблюдал за предметом воздыханий, не смея даже глотнуть воздуха. Из некого транса Итэра вывел севший голос: — Насмотрелся, вуайерист? Без возмущения или осуждения. Будничный тон с нотками усмешки. Альбедо привык и был не против. — Это новый эксперимент? — путешественник не ответил на вопрос, посчитав его риторическим. Да, наблюдал. Да, долго. Стыдно? Ни капли. — Или дорабатываешь что-то старое? Заглядывая через плечо, он опять наблюдал все те же колбочки, скляночки и пипетки. Менялись лишь цвета реактивов, что уж не скажешь о местоположении оборудования — всё стояло на месте с тех пор, как алхимик занёс это сюда. Итэр лукаво улыбнулся. Поднялся с железного стола, коим служил путешественнику опорой; он частенько любил забираться на него с ногами. Подошёл вплотную, всё также с вызовом смотря в небесные глаза напротив. Они были почти одного роста, но, правда говоря, Крайдепринц был на пару сантиметров выше. Это, к слову, никаких преимуществ не давало. Возлюбленный в последний раз кинул нетерпеливым взгляд, а после совсем нежно, почти невесомо, прикоснулся подушечками пальцев к горячей шее алхимика, что вызвало у второго целый табун мурашек. Слишком интимно. — Как знать, как знать. — отчеканил он, при этом невинно улыбнувшись. Нельзя же сразу раскрыть все карты, верно? — Не думаешь идти спать? — Думаю, пора уже. Иди первым, подготовь постель, я пока обработаю всё. Итэр послушно кивнул, резко отпрянул и вышел из кабинета. Альбедо ещё что-то дописал в почти исписанный блокнот и хищно хихикнул. Алхимику подумалось, что, наверняка, путешественник всё ещё не чувствует себя обманутым. Нервно облизнув кончиком языка губы, потупил взгляд. Неизвестный художник сотворит Твой образ, бросив тело на попеченье глубокой яме. В этом есть что-то романтичное, не так ли? Красота вне досягаемости, закопанная и разлагавшееся в рыхлой, влажной земле. От нетерпения дрожат коленки, а перед глазами пестрит фейерверк. Он не помнил, как с любовью смотрел в Его лицо. То был взгляд заинтересованный. Чисто научный интерес, скользящий вдоль тела. Но отчего-то под штанами умерла культура. Загадка. Он до сих помнит, как заметно поднялась температура, как только он увидел Его. Оба были из разного теста; Альбедо являлся частицей дракона, а Итэр — из чужого, инородного, человеческого. Иронично, что Принц мела понимал «человечность» только как теорию, знание. Возможно, это давало преимущество над многими вещами, который не смог бы сделать здраво рассуждающий человек. Альбедо многие считали хладнокровным циником, но это только часть всей правды. И всё же, алхимик никогда таких не видывал. В Нём было что-то эдакое, цепляющее, интересное. И вместе с тем пугающее; несмотря на дружелюбие и приветливость, от Него веяло странным холодком. Но он никогда не избегал Его — наоборот, Он завлекал. Притягивал к себе подобно магниту. Манит. — Вы так пленительны, Итэр, но так никем и не пленены? Почему же? — Но вы ведь можете это исправить, верно, господин Крайдепринц? Мёртвая любовь. Ох, какая жалость, ведь капитан Ордо Фавониус посматривал на вас, Итэр? Вы ведь тоже замечали тот сальный взгляд, не так ли? Интересно, что имея в запасе предостаточно поклонников и обожателей, вы таки выбрали алхимика из Мондштадта. Замерев на века, станете анализировать свою главную ошибку? Альбедо как-то раз задался вопросом из чего состоит любовь. Хоть это и было приблизительно понятно, но что насчёт нездоровой привязанности? Какие зоны мозга за неё отвечают? А нейроны? Хотелось всего и как можно скорее, но нужно время. Алхимику нравилось оттягивать всё до последнего момента, чтобы после упасть в бездну удовольствия. В этом было что-то эдакое... Он кричит. Но кто его просил? Правильно, не открывай. Сиди и допивай свой чай. Пей и забывай, кем ты являешься. — Может, печенье? Но каков ты на вкус? Тебе будет легче, если ты заснёшь. Мондштадт — город-грех, но разве это плохо? Дорогой путешественник, вы же не думаете иначе, когда осознаёте, что кроме тела у вас ничего не осталось? Считаете, долго протянете? Пять минут до полуночи.