il et elle

Что такое вечность? У каждого человека наверняка найдется ответ на этот вопрос. Для кого-то вечность — недосягаемое понятие, а для кого-то — всего лишь пресловутая форма материи. Спроси Габриеля об этом кто-нибудь раньше, он бы наверняка затруднился с ответом. Но сейчас… Сейчас Агрест был железно уверен, что вечность- это время, проведённое без неё.

***

Эмили сидела, склонив голову на его плечо и молча наблюдала за угасающим пламенем. Габриель сидел рядом, прислонившись щекой к её голове и жадно вдыхал аромат шелковистых волос. Она пахла фиалкой. Мысль об этом почему-то успокаивала. Габриель закрыл глаза, мысленно перемещаясь в наполненное событиями недалёкое прошлое. С момента объединения талисманов прошло всего несколько дней, но за этот короткий промежуток времени месье Агрест успел испытать настоящий ураган эмоций. Всё, что он старательно прятал под маской безразличия, обернулось бесконечным потоком, в котором перемешались все существующие чувства. Момент, когда он взял её за руку и взглянул в родные глаза, клеймом впечатался в его память. Он шёл к этому три года. Три года бессонных ночей, безрезультатных планов, и надежд вновь вернуть потерянное счастье. Руки дрожали, когда он, склонившись над гримуаром, читал заклинание, позволяющее перенести их в новую реальность. А когда открыл глаза, то просто-напросто не поверил. Жива. Она снова жива! После стольких дней разлуки и нескончаемых попыток забрать талисманы, Эмили стояла перед ним. Происходящее вокруг казалось сном, и только объятия любимой женщины смогли уверить его в обратном. И даже спустя время потрясённому от шока сознанию было необходимо доказательство того, что всё происходящее с ними — реально. Сидя рядом, мужчина практически инстинктивно искал её руку, и находя, подолгу не мог выпустить Эмили из объятий. — Габриель? — её тихий голос прервал тишину, отвлекая Агреста от размышлений. — Да? — ответил он, зарываясь носом в её волосы. — О чем ты думаешь? — вопрос прозвучал по-детски наивно, вызвав лёгкую ухмылку на губах Агреста. — О тебе. Разве я могу думать о чем-то другом? Она усмехнулась. Тихо, почти не слышно. От чудного звука её голоса по спине пробежалась мурашки. Он наклонился и нежно поцеловал любимую в висок. — А ты? Она тяжко вздохнула. Уголки её губ взрогнули, словно подавляя непрошенные эмоции. Габриель настороженно взглянул на её профиль. — Я всё думаю о том, что произошло. Ты многое рассказал о героях, о Бражнике, о планах по моему возвращению… Мне… трудно понять, как к этому относиться. Габриель поджал губы, отстраняясь от супруги и посмотрел на камин. Багровые угли тлели, изредка показывая призрачные языки пламени. Сердце больно сжалось от мысли, что супруга, скорее всего, не в восторге от того, что происходило за время её отсутствия. Честно говоря, Габриель и сам ненавидел себя за то, что фактически терроризировал город на протяжении долгих трёх лет. За то, что пользовался чужими эмоциями ради собственной выгоды. Даже за Натали, которая, воспользовавшись сломанным талисманом, едва не кончила так же, как Эмили. Много раз Габриель хотел забросить эти игры в супер-героев, чтобы дать остальным возможность жить спокойно. Но где-то в задворках сознания мелькала мысль о том, что жить без любимой супруги не имеет смысла. И именно это желание жить заставляло Габриеля снова и снова облачаться в костюм супер-злодея. — Когда Адриан оказался Котом Нуаром… Ты чувствовал ненависть? — вновь спросила блондинка. — Нет, — честно признался Габриель, — Я чувствовал только ужасное ощущение несправедливости. Судьба поступила жестоко, настроив моего сына против меня самого. — Ты жалеешь об этом? — Да. Если бы я не отдалился от него тогда, может быть всё случилось иначе. Как минимум, мне не пришлось бы забирать у него талисман. Мы могли договориться… Габриель взглянул куда-то вдаль. В его серых, как дымка глазах, отражалась печальная меланхолия. — Знаешь, — грустно ухмыльнулся мужчина, — Адриан похож на тебя. У него тоже на первом месте всегда стояли другие. Я вовсе не виню его в стремлении защищать Париж. Даже если его приходилось защищать от меня самого. Из него вышел достойный герой. Как из тебя в своё время… Эмили печально улыбнулась, отводя взгляд. Это была больная для них обоих тема. Её попытки изменить мир к лучшему обернулись достаточно трагично. — Не будем вспоминать. Комната снова прониклась тишиной. Стало слышно, как тикают часы. За окном была глубокая ночь. Париж спал, окутанный тёмно-синей дымкой. Эмили положила голову на колени и посмотрела на супруга. Её внимание привлекла проседь, появившаяся в волосах. Короткие, некогда имевшие красивый пшеничный оттенок, теперь приобрели пепельный, практически белый цвет. «Как же быстро ты постарел», — подумала Эмили и меланхолично вздохнула. Супруг, услышал её вздох и обернулся. Их взгляды встретились. — Эмили… — дрогнувшим голосом произнес мужчина, опуская взгляд, — Скажи… Ты злишься на меня за то, что я был Бражником? Женщина выпрямилась. Обняла предплечья и отрешённо посмотрела в огонь. — Ты сделал много плохого, не отрицаю. Конечно, я не в восторге от того, что ты рисковал благополучием целого города и в частности нашим сыном ради моего спасения. — Я… Я понимаю. Он отвернулся, стараясь не показывать эмоций. Ему было больно. Противно от самого себя. Сняв очки, он протёр ладонью лицо и захватил пальцами переносицу. — Габриель? — она окинула его взволнованным взглядом. Он не ответил. — О, Габриель… — выдохнула она, крепко прижимаясь к его плечу, — Я ни в коем случае не осуждаю тебя за случившееся. Ведь я не в силах осуждать того, кого люблю, и особенно того, кто спас мою жизнь. Я бесконечно благодарна тебе за всё, что ты сделал! Он поднял глаза. Трепетно, нежно дотронулся до её волос. Тёплые, цвета утренней зари, они рассыпались мягкими волнами, окутывая плечи и спину… Свет от камина падал огненно-рыжим блеском на её кожу. Эмили будто светилась изнутри. Зелёные, как частички изумруда глаза, смотрели прямо на него. И в этом искреннем, молчаливом взгляде отражалась целая вечность. Её глаза не лгали… — О, Эмили… Я просто не мог поступить иначе. — Я знаю. И снова говорю тебе спасибо. Если бы не ты, меня бы тут не было, — она улыбнулась, целуя его запястье. — Обещаю, я искуплю свою вину перед городом. Буду спонсировать благотворительные фонды, приюты. Но в первую очередь мне стоит извиниться перед Адрианом. — Не думаю, что он поймет, — ухмыльнулась женщина, — В этой реальности он не имел никакого отношения к супер-героям. Он скорее всего подумает, что ты взбредил. — Я заглажу свою вину по-другому, — Габриель повернулся к свету, сложив руки на коленях, — Мы с ним и так достаточно отдалились за время твоего отсутствия. Думаю, совместный поход в кино будет хорошим началом примирения. А потом я дам разрешение на учёбу в школе. Он долго этого хотел... Видимо, прошло то время, когда он замыкался, оказываясь в кругу своих ровесников. Теперь нашему мальчику хочется свободы… — Это отличная идея, — одобрительно кивнула блондинка, — Обрадуешь его завтра утром. Вернее, сегодня… До рассвета осталось два часа. — Ну и долго же мы засиделись… Часы пробили четыре раза. На этот раз тишина приобрела какой-то новый оттенок. Возможно, всё из-за того, что теперь они сидели в обнимку, согревая друг друга своим теплом. Он снова целовал её в висок, задевая носом волосы. Она задумчиво вздохнула. Что-то явно её беспокоило. — Скажи… — она облизнула губы, — Что ты чувствовал, когда смотрел на меня в капсуле? — Я ничего не чувствовал, — признался Габриель, опуская голову, — С тех пор, как ты оказалась там… Мне словно выжгли дыру в сердце. Его проницательный взгляд встретился с её глазами. Эмили была готова поклясться, что видела слезинки, собравшиеся в уголках его век. Морщины на лице углубились, придавая мужчине печальный отрешённый вид. Она нежно провела костяшками пальцев по его щеке. Агрест умиротворённо потёрся о её руку. Его мечта сбылась. Момент, ради которого он был готов пожертвовать всем, теперь не казался несбыточной фантазией — это была реальность. Их новая реальность. Незаметно для себя мужчина наклонился ближе к лицу возлюбленной, нежно касаясь носом её щеки. Она улыбнулась краешками губ, как делала это перед каждым поцелуем. — Я люблю тебя, Эмили. Произнося эти слова, мужчина аккуратно завел светлую прядь за ухо любимой. Женщина наклонила голову, прикрыла глаза. Их губы соединились в нежном, трепетном поцелуе. Её мягкие, плавные движения чередовались с его кроткими и нетерпеливыми. Оба отстранились с таким чувством, будто это был их первый поцелуй. В сравнении с другими он казался каким-то особенным, хотя после слов «я тебя люблю» поцелуй и должен быть особенным. Скользнув большим пальцем по подбородку, он снова задел её носом и коснулся губами её раскрытых губ. Осторожно. Сначала верхней, затем нижней. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, чередующиеся со стуком обезумевших от одиночества сердец. Лобзания чередовались короткими паузами, во время которых супруги перемещали положение лиц. С каждым новым поцелуем дыхание женщины сбивались, заставляя модельера медленно терять рассудок. Вплетая пальцы в крутые локоны, он коснулся губами её уха, шеи, ключицы. Возвращая поцелуй, Эмили обвила мужчину руками и пылко прижалась к его груди. Крепкие руки скользнули вдоль её спины, очерчивая стройную талию. Напряжение возрастало. Она опустилась навзничь на ковер, утягивая за собой супруга. Нависнув сверху, Габриель снова запустил пальцы в её волосы, прижимаясь губами к её устам. Вздох. Руки мужчины скользнули под блузку, исследуя каждый сантиметр оголённой кожи. Внутри всё горело. Из нежного и трепетного, поцелуй превратился в напористый и страстный. Эмили перетянула инициативу: ловкие пальцы быстро и уверенно расправлялись с пуговицами его рубашки. Отстранившись от её губ, мужчина припал устами к шее возлюбленной, прокладывая влажную дорожку поцелуев к ключице. Прикосновение её гладкой кожи к груди, электризующие пальцы и ладонь, дрожь, пробирающая тело — всё это пьянило, заставляя влюблённых снова и снова растворяться в поцелуе. После недолгих усилий рубашка была-таки сброшена на пол. Вдоль обнажённой мужской спины пробежали мурашки. Широкая грудь вздымалась. Дыхание обжигало. Супруги вновь соединились в поцелуе. Расстегнув пару верхних пуговиц на шёлковой блузке, Габриель прижался губами к её груди и почувствовал, как твердеют и обозначаются под тоненькой тканью соски. Эмили порывисто дышала. Ресницы слегка подрагивали, словно блондинка пыталась открыть глаза. На секунду модельер прервал ласки, окидывая взором долгожданную супругу. — О, Габриель… Умоляю, не останавливайся… Она исступлённо вздохнула, когда мужчина вновь припал к её губам, поглаживая грудь сквозь тканевую преграду. Эмили послушно выгнулась навстречу его ласкам, помогая себе освободиться от одежды. Привстав на локтях, она встретилась с его взглядом, словно помутневшим от возбуждения. Воротник скатился по спине, открывая плечи, к которым тотчас приник Габриель, наощупь стягивая с неё рукава. Вскоре блузка отправилась вслед за рубашкой. Повалив жену на лопатки, Агрест принялся сминать в ладонях её мягкую грудь. Сердце сделало кульбит. Отстранившись, мужчина спустился к правой груди и обхватил губами сосок. Покусывая, посасывая и зализывая, он проделал то же самое с другим. Она сдавленно выдохнула, прижимая его голову. Вспышки под веками. Аромат фиалки и соленовато-горький вкус её кожи. Нежность, забытая с годами. Грудная клетка вздрогнула и напряглась, издавая полный вожделения стон. Габриель с энтузиазмом продолжал свои ласки. Широкие ладони очертили рёбра, медленно сползая вниз. Её тело извивалось, отвечая даже на самое незначительное прикосновение, маня Агреста своими изгибами. Издав удовлетворенный стон, женщина огладила его широкие плечи, слегка упираясь ногтями в кожу. Вдох. Горячая рука коснулась внутренней стороны её бедра. Эмили закусила губу. Мужчина медленно провёл пальцами по наружной стороне её трусиков. Она была мокрой. Найдя резинку, он ловким движением пальцев стянул бельё вниз. Скользящее движение вдоль складок вызвало у супруги заметную реакцию. Эмили вздрогнула, но тут же блаженно закатила глаза, поддаваясь движениям партнёра. Двигая пальцами, дизайнер почувствовал, как тянутся навстречу её бёдра. Такая мягкая… Такая податливая… Габриель почувствовал невероятное напряжение в области паха. Словно голодный зверь, он прильнул к её шее, оставляя ярко-алые отметины на гладкой коже. Снова стон. Она обхватила его руками, полностью отдаваясь ласкам. Дрожь. И нетерпение. Он вынул руку из её промежности, но только затем, чтобы стянуть задравшуюся на талии юбку. Замочек с глухим треском разъединил края молнии. Эмили села, помогая себе освободиться от одежды. Габриель потянулся за ремнём, но внезапно встретился с её глазами. Она сидела перед ним на коленях, полностью обнажённая. До чего же красивая!.. Дыхание перехватило. Она уверенно положила руку поверх его ладоней, снимая их с пряжки. Приникла губами к животу, медленно прокладывая дорожку поцелуев к груди. Агрест трепетно наблюдал за её действиями. Супруга целовала его в то место, где шея переходит в ключицу, а затем прислонилась щекой. Он нежно провёл пальцами вверх по обнажённой спине. — Ох, Эмили… Она выгнулась, пылко целуя его шею. Он исступлённо вздохнул, поджимая губы. Играючи, блондинка прикусила мочку его уха. Мужчина сдавленно простонал. Ловкие ручки расстегнули пряжку, постепенно ослабляя ремень. Вздох. Она стянула с него брюки, заставляя четырхнуться от неожиданности. Поцелуи спустились ниже. Тонкие пальчики уверенно стянули резинку боксеров, освобождая эрекцию от излишнего давления. Эмили обхватила губами головку, втягивая возбуждённую плоть. Дизайнер застонал, вплетая пальцы в её светлые волосы. Она мягко провела язычком по головке, вынуждая супруга закатить глаза. Нежные движения пальцев вдоль кожи. Обжигающе-горячие губы. Агрест закусил губу, прислушиваясь к собственным ощущениям. Терпение было на исходе. Ремень звякнул, ударившись о пол. Женщина плавно опустилась на спину, раздвигая ноги. Габриель устроился меж её коленей. Блеск и желание в глазах. Он вошёл в неё. Эмили запрокинула голову и простонала. Положив одну ладонь ей на живот, а другой придерживая за бедро, мужчина начал двигаться. Резко и напористо. Она выгнулась, скользя ладонями по ковру. Обнажённая грудь вздымалась. На секунду он остановился и припал губами к соску. Эмили ахнула и тут же застонала. Сознание помутилось. Агрест выпрямился и возобновил темп. Блондинка старательно двигала бёдрами, точно попадая в такт его толчкам. По телу пробежала волна приятной дрожи. Супруги застонали в унисон, окончательно теряя грань, связывающую рассудок с реальностью. И снова стон. Громкий, протяжный. Ласка и прикосновение. Руки, скользящие по спине и бёдрам. Голос, молящий не останавливаться. Вспышки под веками. Ногти, впившиеся в кожу. Толчок. Резкий и глубокий. Она охватила его бёдрами, стискивая подобно замку. Он стонал, двигаясь почти на пределе своих возможностей. Вскрик. Они перевернулись. Уперевшись ладонями о его плечи, она оказалась сверху. Отблеск огня заиграл на их телах огненно-рыжим светом. Эмили тяжело дышала. Габриель обхватил её бедра, насаживая так глубоко, насколько это было возможно.Тело ныло от сладостной муки. Эмили наклонила голову: волосы каскадом посыпались с её плеч. Толчок. Она припала к его устам, исступлённо задыхаясь в поцелуе. Под веками загорались искры. Им было чертовски хорошо! С губ то и дело слетали полные удовольствия стоны - такие громкие и надрывные, что сердце на мгновение пропускало удар. Кровь шумно пульсировала в голове. Страсть и нежность, граничащие с безумством. Эмили запрокинула голову, толкаясь бёдрами навстречу. Сильнее. Глубже. Быстрее! Голос, срывающийся на крик. Руки, беспорядочно скользящие по спине, по груди. Рыжий отблеск огня на волосах. Вздох. Поцелуй. Обрывки сознания, мелькающие перед глазами. Он снова сверху. Сплетённые пальцы дрожащих рук. Светлые локоны на глазах, на губах… Чёрные ресницы на бледно-розовой коже. Шёпот, разрываемый на вздохи. Её? Лицо, блестящее от испарины. Сбившееся дыхание и крупная дрожь в коленях. Стон. Его? Тишина. Вечность в тишине…

***

Угольки камина давно погасли, даже остыли, отдав последнее тепло металлической решётке. Стало холодно. Габриель крепче обнял жену, накрыв её пиджаком. Она лежала у него на груди, щекоча кожу волосами и тихо дышала. — Мы пережили слишком много испытаний, — зашептал Габриель, гладя супругу по голове, — Но теперь, когда всё закончилось, мы можем просто быть вместе. Уверяю тебя: отныне ничего не сможет нас разлучить. Ни-ког-да! Рука Эмили тихо сжала его ладонь, словно подтверждая сказанные Агрестом слова.