Балет больше, чем танец

Балет кажется воздушным и грациозным видом искусства. Прямые ноги, осанка, скачки по сцене и быстрый перебор по полу на пуантах. Ты кажешься величественным и грациозным во время спектакля, ты прекрасно выдерживаешь свою роль, выражаешь эмоции персонажа и держишь атмосферу истории. Каждое движение наполнено плавностью и царственностью. Но мало кто знает, сколько усилий прилагается ради этого, как по швам трещат мышцы от нагрузок и как в кровь стараются пальцы от пуант. Передвигаться на цыпочках – пол беды, а скакать и танцевать на них – это адские муки. Когда весь ваш вес опирается лишь на две небольшие точки, это оказывает не только большое давление на конечности, но так же делает танцора неустойчивым. Держать равновесие и сохранять прямое положение стоит больших трудов. Каждый в балете это знает, но все равно идут сюда учится и работать. Спектакли востребованы, это приобщает к искусству и культуре. Но стоит ли оно этого? Когда я впервые увидел балет, мне было 4 года. Меня так увлёк этот мир, плавность движений и величественность танцоров, что даже пытался повторять дома сам, по телевизору. Родители же отдали меня сначала музыкальную школу, а следом я попал и в институт, где подготавливают артистов. Это было моей мечтой – блистать на сцене большого театра. И не в массовке, не дуэтом с прекрасной примой, а сольно. Когда все внимание направлено на меня, когда всё восхищение ловлю лишь я, где мое имя на языке у каждого. Я считал, что это заслуженная награда за мои огромные труды и заслуги в области балета. Ведь я старался, не жалел ни своего тела, ни души и времени. Все, чем была забита моя голова – сольный спектакль, сольный спектакль, сольный спектакль! Хочешь сольный спектакль? Ты получишь его. Ты заслуживаешь целый концерт. -Нхааа!- разрывает тишину мужской раздевалки тихий вскрик. Заскрежетали металлические шкафчики, прокатилась по полу железные ножки лавочки. Хлопок о дверцу действует, как сильный электрический разряд. Тело в миг напрягается, каждый нерв пробивает импульсом, а кожа на раз становится чувствительной. Глубокий вечер. На настенных часах показывает 22:39. Давно закрыты комнаты для репетиций, покинули здание последние преподаватели. Остались лишь охранники. И эти двое. О ком не подозревают, о ком не знают, о ком мечтают и хотят. Им чужды поклонницы и местные примы, нет дела до балерин и других танцоров. -Ммм,- им есть дело только друг до друга. -Черт! Ты не можешь быть мягче?! -Мне казалось, тебе нравится пожёстче,~ самодовольная усмешка и язвительный тон, озорной блеск серых глаз и харизма, которая приковывает к шкафчикам сильнее всего. Кто бы мог подумать, что эти двое смогут быть в таких отношениях. На публике они – борцы за сольный танец; а в тени глаз – любовники, которые вымещают свои пыл и страсть на телах друг друга. Они смотрят друг другу в глаза прямо сейчас, горячо дышат, ощущают быстрый стук своих сердец. -Шааа…ха!~ перед глазами фейерверк, а по телу пробежал мощный разряд удовольствия. Крепкая рука проходит по телу, задевая чувствительные точки, которые особо остро ощущаются даже сквозь чёрное трико. -Что что ты сказал, Диего?~ все тот же язвительный тон, довольная усмешка и хитрый прищур. А ты смотришь, как последний влюблённый дурак в эти очи и думаешь, что люди такими прекрасными быть не могут. Они явно создания самого дьявола, и пришли для обольщения душ. Если это так, то он не против согрешить. А после продолжать грешить каждый раз, как сейчас. -Я тебя покусаю, Шарон,~ от слов к действию. Диего хватает своего любовника за длинные черные волосы, прижимает к себе и выпивается в губы горячим французским поцелуем. Пару чмоков, чтобы увлажнить губы, а после в ход пошли зубы. Намотав волосы на кулак, молодой человек с небольшим остервенением покусывает пухлые уста Шарона, который от удовольствия блаженно рычит, наблюдая из-под прикрытых век за своим партнером. Они оба – ведущие танцоры. Шарон приехал в их академию год назад по обмену, когда Диего учится с самого первого курса. Он попал сюда не только по навыкам, но и по рекомендациям с прошлых мест обучения и выступлений. И этот молодой человек не собирается отдавать первенство. Ни в балете, ни здесь. Диего искусывает губы партнера до состояния, когда те уже припухли и посинели. И Шарону нравится эта пылкость, страсть и остервенелость. Даже сейчас на лице эта тупая усмешка, которую хочется стереть. Диего резко тянет волосы назад, а после, как вампир, выпивается у основание шеи губами, кусает, оставляя отпечаток зубов. С уст жертвы слетает блаженный полустон, который мешается с довольным лёгким смешком. Он всегда так. Неисправим. Язык проходит по небольшим ямочкам, а там выше. Губы припадают к коже для чмока. И заканчивается он кроваво-синим засосом. Крепкие руки обхватывают плечи, пальцы вплетаются в короткие волосы. Диего пробирают мурашки, от удовольствия он обжигает кожу на шее партнера. Пальцы отпускают длинные тёмные волосы, а следом поднимает свою голову, чтобы пальцы чужой, но родной и тёплой руки, сильнее углубились к корням его шевелюры. Диего закатывает глаза от огромного удовольствия, приподнимает брови и томно мычит, стоит подушечкам коснуться кожи головы. И теперь он попал в сети. Шарон резко напирает. Он ставит своё колено между ног Диего и нагло давит, отчего у последнего в глазах встала рябь. Крепкие руки хватаются за голые плечи, он привстает на носочки, но и тогда колено поднимается выше. Скрежет шкафчиков отдаётся в ушах глухо, как из-под воды. Диего смотрит на Шарона, а тот на него раззадоренными желанными глазами. Он тянет его к себе и целует так, будто в последний раз. У них свой особый танец, свои пируэты и прыжки. Каждое Па отдаётся спазмом внизу живота и тянущейся болью от вожделения завладеть чужим телом, от предвкушения криков удовольствия и песни тела. Даже сейчас, когда пальцы касаются живота Диего, то мышцы невольно сокращаются, а с уст слетает сдавленный тяжёлый выдох. Шарон упивается каждым вздохом, стоном, сокращением мышц и этим взглядом. Он так и кричал, что не сдаться, но хочет, чтобы его взяли. Это несоответствие лишь раззадоривают, усиливают накал страстей. Потому что хочется, чтобы тот кричал это лично, чтобы Шарон ушами получал доказательство своим глазам. Молодой человек рычит от тянущейся боли внизу живота, которое стадо последствием нахлынувшей фантазии. Минутная заминка ушла на то, чтобы оставить Диего полностью ногим и самому избавиться от лишних остатков вещей. Их дислокация меняется на душевую. Горячая вода им нужна будет и потом. Так зачем же тянуть время? -Хан, стой, пого……нннн!~ послышались первые ноты обожаемой песни Шарона. Диего был прижат к стене, а его любовник сидел перед ним на коленях, закинув бесподобно красивую изящную ногу к себе на плечо. Несмотря на ужасные тренировки и большие нагрузки, она сохранила плавность рельефа, а издалека даже казалась тонкой и мягкой. Но стоит коснуться, как почувствуете крепкость мышц. Больше всего в Диего Шарон обожал ноги. И пускай на внутренней стороне бёдер ещё остались его укусы и засосы, есть места, куда он ещё не добрался. Дрожь тела, крепкая хватка за волосы и протяжное мычание сквозь закусанную нижнюю губу. Ему не обязательно поднимать глаза, чтобы видеть лицо любовника. Он и так знает, что оно выражает. И это лишь сильнее заводит. Как бы Диего не закрыл рот ладонью, не пытался давить в себе стоны – он их выбьет. Молодой человек открывает широко глаза и захлёбывается от ощущений. Спина прогибается душой, а нога сильнее прижимается к спине партнера. Стоит ему опустить взгляд вниз, как от картины глухо ударяется сердце, а спазм внизу живота заставляет прогнуться вперёд. Диего задыхается от чувств и ощущений, он захлёбывается в мыслях и предвкушении продолжения. Он откидывается на стену и смотрит вниз, лишь временами задирая голову и вздрагивая мелкой дрожью. Горячо, горячо, ужасно горячо внутри. Приятно, промято так, что ноги не держат. Точнее одна, на которую опирается Диего. Крепкие руки Шарона его придерживают, не дают свалиться. Так он ощущает песнь тела, а ушами – сдавленные стоны и придыхания. Между ними мелькает редкое, но соблазнительно-томное «Шарон». Ладонь, служившая глушителем звуков, сменяется пальцами. Диего оглаживает свои губы и горячо выдыхает. Пускай льёт душ, стучит вода по кафельному полу, а эти звуки он услышит всегда. Шарон поднимается на ноги. Он утирает большим пальцем собственные губы с игривой довольной усмешкой. -А ты сладок,~ рычит танцор, смотря на своего возлюбленного. Тот, протянув руки вперёд, лишь отвечает: -Мог бы промолчать,- крепкое объятие, грудь а груди, живот к животу, губы к губам. Глубокий и чувственный поцелуй будто смывает все преграды между ними, словно открывает им души друг друга. Как в первый раз, как снова и снова. Горячая вода им не помеха. Ведь она может скрыть их от любопытных лиц. Поворот, и Диего прижимают грудью к кафельной стене. Губы касаются плеча, затем шее. Шарон обхватывает плечи крепкими руками, прижимая к себе. Плавный толчок выбивает стон с уст возлюбленного. Это как первый прыжок со шпагатом – такой же волнующий и воздушный. Ты словно танцуешь под адажио. И вот теперь у вас пас де дюкс. Движения идут в унисон. En avant. En arrière. Marché, pas. И под конец Pas de ciseaux. С каждым движением нарастает темп, а адажио сменяется на более динамичный ритм. На фоне играет одна из симфонии великого музыканта, чья мелодия сливается в унисон с горячими стонами и утробным рычанием двух возлюбленных. Ещё прыжок, в реальности являющийся сильным толчком. -Шарон!~ протяжное мычание, будто так и должно быть в танце. Балансе пас. Балансе пас. Балансе паст. И Кода! Диего поддаётся вперёд и упирается рукам о стену, а Шарон, отдавший последние силы в крайний толчок, наваливается на молодого человека, не переставая крепко обнимать за живот. По ногам, капая на мокрый кафельный пол, падает плод их горячего дуэтного танца . Сердца бьются в такт друг другу, а в мыслях лишь блаженство. Они – оба солиста балета. Никто из них не уступит первенство друг другу. Однако здесь и сейчас они танцевали дуэтом. Как и пару дней назад, как и будут, может быть, завтра. Солисты на сцене, вне ее – отличный дуэт, чем ритм сердец и любви совпал в унисон.