Полюби меня за восемнадцать дней.

Для себя Обито отметил, что концерт оказался не таким плохим, как он представлял изначально. Больше всего запомнился номер Кушины, она поёт просто потрясающе. Хоть какие-то плюсы от пребывания здесь. Может, стоит завести книжечку и записывать что-то хорошее? Или перестать злиться на жизнь и пытаться всё-таки разглядеть плюсы? Хорошее решение, но Учиха не ищет лёгких путей. Он просто их не видит. Слишком много раз он задумывается, что не всё так плохо, а скорее наоборот. Бабушка была совершенно права, надо вылазить из дома и развеяться… Кстати, надо будет позвонить ей вечером. Брюнет вздохнул и поднялся с места под звуки толпы. Первый отряд снова тащит лавочки на место. Самые старшие и сильные, в конце концов. А после этого, по словам вожатых, сразу на обед. Краем глаза он заметил младшие и средние отряды, которые уже заходят в столовую. И снова взгляды встретились с Какаши. Блять, он специально? Обито тяжело вздохнул и решил пересилить себя, кинув блондину пару словечек. Все лавочки оказалась на своём месте и старшие отряды тоже постепенно вливались в помещение. Брюнет окликнул Хатаке. — Эй, Какаши! — крикнул Учиха, дабы это белобрысое безобразие обратило на него внимание. Сделав пару шагов назад, чтобы выдержать дистанцию от остального отряда, парень смотрел на приближающегося командира. — Привет, Оби… — не договорил последний, как его наплевательски перебили. — Слушай сюда, Хатаке. Раз уж жизнь захотела проверить меня на прочность, засунув в такое место, да ещё и с тобой, будь так любезен, держись от меня подальше эти восемнадцать дней. Ладно ещё лагерь, здесь не так плохо, но терпеть твою физиономию я точно не намерен. Всем будет лучше, если мы будем делать вид, что не видим друг друга. — кажется, на одном дыхании проговорил Учиха. Так холодно… Он действительно обжигает своей ненавистью. Что-то в груди Какаши неприятно сжало. Надежды на возвращение хороших отношений только что были беспощадно растоптаны в грязи. А ведь он просто хотел извиниться за всё… Но теперь стало ясно, что Обито и без его жалких извинений хорошо. Что не осталось совершенно никаких тёплых чувств к его персоне, кроме как ненависти… А на что ты надеялся, Хатаке?.. Ты поступил как последний придурок и действительно надеялся, что тебя захотят видеть после такого? Удивительно, что брюнет сразу не разукрасил лицо «друга». — Хорошо, я тебя понял. Изви… — блондин опустил глаза на холодный бетон, грустно выдавливая последнюю фразу, что он скажет Учихе за весь сезон. За всю жизнь? — Мне не всрались твои никчёмные извинения. Иди нахуй. — парень снова перебил Хатаке и быстро направился в сторону столовой, намеренно талкнув его плечом. Эта фраза очень чётко отпечаталась в голове Какаши. Все надежды вдребезги разбивались о скалы, оставляя блондина наедине со своими чувствами вины и ненависти к себе. Он смотрел вслед уходящему брюнету, представляя между ними пропасть. Большую, нет, огромную, тёмную пропасть… Если честно, хотелось просто туда прыгнуть, чтобы легче стало обоим… Что же делать, Хатаке… Что делать… Обито было откровенно плевать. Его мучения на этом закончились, осталось лишь ещё больше делать вид, что человека, носящего имя Какаши, просто не существует. Это ведь просто? Он больше не должен беспокоить Учиху, поэтому жить здесь станет куда проще и приятнее. А если не ещё хоть слово скажет — придётся объяснить способом «кулаком по лицу». Любимый способ, кстати. Как же ужасно для Обито, что этот разговор случайно услышал Минато. Ему стало гораздо проще в своем маленьком расследовании. Как минимум теперь он знал, к кому подойти, чтобы выпытать нужную информацию. Но ситуация была очень сложной. Намиказе был едва уверен, что сможет как-то переубедить Учиху… Был у него опыт с этой семейкой. Сложные ребята, ничего не скажешь… Вожатый махнул Узумаки, чтобы та подошла к нему в столовой на пару слов. Всё-таки нужно обсудить дальнейший план действий. Брюнет вошёл в столовую и уселся на свободное место подальше от отряда. Как же он ненавидел такие скопления… Шум, духота, ещё и звуки посуды… Как же это раздражает… Оглядевшись по сторонам, он не увидел лица Хатаке. Хорошо, в столовой не настолько плохо. Обито взял вилку и принялся ковыряться в своём обеде, погружаясь в мысли и воспоминания. Интересно, о чём думал Какаши, когда его друга придавило огромной железной палкой, а после и остальной грудой металлолома? О чём он думал, когда Учиха лежал в больнице? О чём он думал, когда брюнета травили в школе? О чём он, чёрт возьми, думал, когда хотел подойти и заговорить? Где он был, когда был так нужен? Почему сейчас он решил подойти, будто ничего не было? Эти вопросы терзали Обито, заставляя себя всё больше ненавидеть друга. Если бы он только поставил себя на место Какаши… А ведь раньше им было так хорошо дружить и общаться… Проводить время с Хатаке было единственным хобби Учихи. Прогулки по паркам, заброшкам, под дождём, по талому льду. Соревнования в чём угодно, где брюнет всегда выходил проигравшим, а Какаши хлопал его по плечу и самодовольно улыбался. Стоит только вспомнить, как они делили между собой порцию в столовке, когда один забывал деньги, а второй заботливо подкармливал первого, так в груди предательски ноет. Прошло уже столько времени, но это просто невозможно забыть. Самые приятные воспоминания в жизни Обито стали самыми мерзкими и противными. От этого ещё больнее… Слеза скатилась по поврежденной щеке парня и упала в тарелку. Что? Учиха, ты придурок. Не смей…