Замерзший свет Большой Медведицы

      Оставшиеся от продажи дома и вещей деньги стремительно заканчивались. Чтобы хоть как-то поддерживать свое существование, отец начал делать игрушки, а Нин Гуан отправлялась в Гавань одна, чтобы продать их. Путешествие это было опасным и долгим, но выхода у них не оставалось.       В последний раз пришлось совсем туго. Бабуля отказывалась покупать поделки отца — расходились они плохо, и ей это было невыгодно. Лишь по доброй памяти и из жалости скупила она всю партию по бросовой цене.       — Все совсем тяжело, отец… — вздохнула девочка, ставя на стол корзинку с едой. — Это все, что мне удалось выторговать на вырученные деньги.       Отец помрачнел и коротко кивнул. Вырученной провизии вполне хватит на пару недель для одного человека, но не для двоих. Он давно решил для себя что-то, и те гроши, что выручила Нин Гуан, стали последней каплей.       — Я отправлюсь в плавание, дочь моя. В длинные рейсы я не пойду — отправлюсь на почтовом корабле простым матросом. Думаю, один старый капитан возьмет меня к себе на корабль по старой памяти.       — Я с тобой! — взвилась девочка, но мужчина хлопнул ладонью по столу.       — Ни в коем случае! Ты останешься здесь и будешь присматривать за домом и садом, пока я буду в море. Я хочу, чтобы к моему возвращению меня ждал горячий ужин и мягкая постель. Ты поняла меня, Нин Гуан?       Отец отправился в Гавань, и начались томительные дни ожидания. Чтобы хоть как-то скрасить их, Нин Гуан, справившись со своими делами, отправлялась бродить по окрестностям деревни Цинцэ. Иногда ручей приносил к берегам странные побрякушки, черепки, осколки. Вскоре их накопилось уже две корзинки, а отец все не возвращался.       — Эй, Корабельная! По такому ручью паруса не приплывут!       Нин Гуан стояла по колено в воде, вышаривая на дне в песке и иле мелкие ракушки. Она подсмотрела в Гавани, как из них делают ловцы ветра, и решила научиться делать такие же. Она выпрямилась и сурово посмотрела на тех, кто ее окликнул.       — Весть от твоего отца, Корабельная! Он человека прислал, тебя ждут у дома!       Девочка вздрогнула. Неужели что-то случилось? Она поспешно выбежала из ручья, подхватила корзинку с ракушками и помчалась к дому. На пороге и правда стоял незнакомец, одетый так же, как моряки в Гавани. С виду мужчина был мрачен, но, завидев девочку, попытался принять непринужденный вид.       — Ты очень похожа на мать, Нин Гуан, — сказал мужчина и коротко поклонился. — А вот глаза совсем как у отца.       — Что с папой? — Нин Гуан была не на шутку встревожена.       Мужчина тяжело вздохнул, затем вынул из кармана увесистый мешочек и протянул девочке.       — Он просил передать тебе это. Пока что он не сможет вернуться, как обещал. Плавание затянулось, и он не хотел, чтобы ты голодала.       Девочка поставила корзинку на землю и дрожащими руками взяла мешочек. Моры в нем хватило бы как минимум на два месяца, почему же отец до сих пор не возвращается? В глубине души она понимала, что что-то случилось, и от нее это тщательно скрывают. Но что же пошло не так?       — Не подумай ничего плохого, девочка, — кажется, моряк прочитал по ее лицу встревоженность. — Корабль лишь поспешно отправился в новое плавание, а твой отец попросил передать тебе его жалование. Он скоро вернется, и просил тебя не покидать деревни ни в коем случае.       Прошел месяц, затем второй. Отец все не возвращался. Лишь каждые две недели исправно приходил кто-то из его друзей и приносил мешочек с морой. Все как один говорили, что отец вот-вот должен вернуться, но он все не возвращался. Девочка устала ждать в неведении. Собрав накопившуюся мору и все те побрякушки, что она выловила в ручье, Нин Гуан решила отправиться в Гавань сама и узнать, что же случилось с тем кораблем.       Каким тяжелым был этот путь! Если в деревню их провожали миллелиты, и шли они гораздо быстрее, а продавать игрушки она шла с легким сердцем, то теперь каждый шаг давался ей с неимоверным трудом. Одновременно она хотела знать, что случилось с отцом, и не хотела. Корзинки в руках были тяжелее обычных игрушек.       По дороге в Гавань ей удалось продать несколько побрякушек и пополнить свои кошельки с морой. Чем ближе она подходила к городу, тем сильнее билось ее сердце, тем сильнее хотелось развернуться и вновь жить в деревне, не зная ничего, живя в слепой надежде на то, что отец вот-вот вернется.       В городе все шло своим чередом, словно время ничего не меняло здесь ничего. Суета портового города, запах рыбы с рыбных прилавков и еды из ресторанчиков. Люди поглядывали на девочку с усмешкой — еще живо было в их памяти пророчество ученого из Сумеру и вера в несбыточную мечту.       В порту моряки только пожимали плечами — никто из них ничего не слышал о корабле, на котором отправился в плавание отец Нин Гуан. Торговцы рыбой молчали — мол, тот корабль почтовый, и надолго в порту не задерживается. Зато и те, и другие с удовольствием скупали те мелочи и побрякушки, что принесла с собой девочка.       Никто ничего не говорил, и Нин Гуан уже теряла надежду. Напоследок она все же решила подойти к старушке, что торговала игрушками и воздушными змеями.       — Твой отец никому не велел ничего говорить, поэтому правды ты не дождешься здесь, дитя мое, — прямо заговорила торговка. — Но ты должна знать. Почтовый корабль затонул вместе со всей командой, а те деньги, что передавали тебе моряки — это то, что он завещал тебе.       С неба словно разом рухнули все звезды, а солнце померкло. Отец ее погиб, и никогда больше не вернется из плавания. Нин Гуан осталась одна во всем мире, одна со своими мешочками моры, корзинками со всякой дребеденью и наивными мечтами. Может, и в самом деле лучше было оставаться в деревне и ждать, наивно верить? Старушка видела, как поблек свет в глазах несчастной сироты.       — Ты должна была знать правду, дитя мое, — сочувствующе сказала она. — Мир суров, а море еще суровее. Все на свете этом тленно…              Обхватив руками колени, она сидела у подножия маяка, пустым взглядом наблюдая за морской гладью. Море… жестокое и бескрайнее, оно подарило ей когда-то надежду и отняло последнее, что было. Не было сил даже плакать — слезы соленые и горькие, как океан, который она готова была возненавидеть всей душой.       Надо было жить дальше, но где было найти на это силы? И словно ветер донес ей старые слова, сказанные много лет назад: «Ты будешь большой, дитя, совсем уже взрослой. Ты будешь уважаема и почитаема всеми не за то, кем ты родилась, а за то, что ты сделаешь для других…».       В этом теперь будет смысл ее жизни. Она должна стать уважаемой и почитаемой. Она построит огромный дворец, что закроет собой все небо над Тейватом. И когда-нибудь — когда-нибудь! — море вернет ей то, что она потеряла, и принесет на огромном корабле отважного капитана.       Нин Гуан поднялась на ноги и подхватила свою корзинку с ловцами ветра. Стоило найти временное пристанище. И жить дальше. Небо над ее головой рассыпалось мириадами звезд, и Большая Медведица выделялась на нем ярче, чем обычно.