Время не лечит, только калечит

Эва смотрит на бутылку красного сухого так, будто пытается соблазнить. Раз её дочь расслабляется, почему она не может позволить это же самое? Стоит ей только потянуться к фольге, что скрывает пробку от глаз, как на телефон приходит смс. Эва считает, что спам от очередного супермаркета может подождать. Но когда её телефон прерывает уже в третий раз вино-бокальный процесс, русоволосая все же решается отвлечься. Конечно, в субботу вечером три оповещения от магазина - слишком нагло. Мун надеется, что это не её коллега, что может позвать к себе скоротать вечер. Женщина сегодня не в настроении. Но когда она видит имя своей дочки на дисплее, тяжело вздыхает. - Извини, но наш роман придется прервать, - бормочет Мун слишком громко для той, кто находится одна в квартире. Бутылка, так и не открытая, остается стоять на столе, а телефон небрежно брошен на диван с горящим дисплеем: "Мама, забери меня отсюда, пожалуйста". Мун не глупая - она всё знает. Когда её малышка Теа собирается в пятницу или в субботу вечером к своей подруге Мари чуть ли не с целым чемоданом, она явно с собой берет не тонну учебной литературы. Все были детьми. Все всё понимают. Поэтому, когда Мун спешит на своём джипе по адресу, где явно проходит вечеринка, она надеется, что с её малышкой не случилось самое страшное. Теа, конечно, не дает ещё фору матери, когда та напивалась в отчаянии, пытаясь сначала соблазнить Шистада, а потом забыть Шистада. Эти шальные годы Мун сейчас вспоминает с дрожью, особенно после того, как сама стала мамой. Возможно, если бы не долгое пребывание в одиночестве в целом доме, она так бы себя не вела. Но сейчас русоволосая вжимает педаль газа в пол, нарушая все скоростные режимы. Конечно, она могла бы посадить Теа под домашний арест, следить за ней при помощи умных часов, что она не снимает со своей руки. Но зачем это всё? Ей хватает рекомендаций в социальных сетях, где периодически всплывают фотографии её дочки. И пока они не перешли отметку "Стремно даже для Мун, версия: период школа Ниссена", Эва в этом ничего страшного не видит. Уж лучше пусть сейчас оторвется, нежели в университете, где будет строиться не только её жизнь, но и карьера. Ведь все меняются, не так ли? Даже Эва, что умудрилась закончить учебное заведение с самыми высшими отметками почти всем предметам. Её пятничные парни с вечеринок заменились ежедневным серьезным человеком. И только уже будучи несколько лет сотрудником международной одной фирмы, русоволосая увидела заветные две полоски на тесте. Конечно, её мама тоже знала о пятничных вечеринках, причинах слез в подушку и дрожи при упоминании имени Кристофера. Так что, Эва надеется и даже верит в то, что, в конце концов, её мама гордится ей. Несмотря на то, что, по итогу, Мун снова одна. Практически. Дочь не в счёт. Эва Квиг Мун не выглядит на свой возраст. У неё на голове небрежный пучок, а водолазка слишком уж обтягивает её стройное тело. Конечно, она выглядит старше всех здесь присутствующих, однако пьяных школьников это не волнует. Для них она, с виду, всего лишь чья-то старшая сестра. Её приятно удивляет и ужасает то, что с её времен ничего не изменилось. Даже эти красные стаканы для алкоголя - будто доказательство, что время на вечеринке остановилось. И современная молодежь крутит своим задом под те же песни, что изменены лишь едва ("Дешевые ремиксы", - как всегда выражается Эва). Пару мальчиков у стены начинает стрелять глазками, на что она лишь закатывает глаза. "Сосунки", - хмыкает она, когда проходит мимо, пробираясь на кухню. Дочь вовремя отвечает на её сообщение, и Эве больше не приходится смотреть на это буйство гормонов. Теа, сидя на чёрной мраморной столешнице, размазывает тушь по лицу. Рядом с ней бутылка алкоголя, однако рука тянется к дорогой минеральной воде. Когда русоволосая оказывается в дверном проеме, девчонка, спрыгивая на пол, тут же кидается в её объятия, продолжая плакать крокодильими ручьями. - Тебя накачали? Ты как себя чувствуешь? К тебе приставали? - Мун не перестает засыпать её вопросами, но дочь лишь отрицательно качает головой. Сдерживается перед новой волной истерики, ведь даже произнести вслух это слишком больно. - Алек, - сквозь слезы только это и может разобрать женщина. - Алек? - повторяет она. Конечно, ей это имя о многом говорит. Впрочем, как и его чёрная толстовка с вышитыми красными буквами на спине. Эва сразу же проверила, зачеркнуто ли там имя, однако это избранная. Мун еще изрядно удивилась, а не Шистад ли фамилия, часом? Но нет. Не Шистад. Мунстад, мать его. Иронично. - Когда я вышла во двор, он уже вовсю пожирал какую-то брюнетку с короткими волосами! Эва с трудом воздерживается от комментария: "Ну, а чего ты еще ожидала?". Вида не подает, что от Алека другого не ожидала. Вместо этого прижимает дочь к своей груди, сжимая крепко в утешительных объятиях. - Время хоть и калечит, но всё равно лечит, - тихо шепчет она. И совсем не обращает внимания на подростков, что снуют туда-сюда. Однако две макушки - двух блондинок - что появляются перед её взором буквально на несколько секунд, Эва не может не заметить. Подруги Теа, совсем не ожидая увидеть старшую Мун, краснеют и ретируются сразу, стоит ей им только подмигнуть. - Но самое веселое, - Теа будто на мгновенье подменили. На её лице появляется истерическая улыбка, а бордовая помада размазалась по щеке. - Это баба - девчонка, наверно уже бывшая, Маркуса. - Что? Честно, Эва скучает по школьным временам. Иногда ей так интересно слушать все эти девичьи: "Он сегодня так на меня посмотрел и сказал, что ему нравится эта блузка!" или "Заведу фальшивый аккаунт, мне нужно проверить его!". Ведь взрослая жизнь скучная, несмотря на то, что эти интриги такие глупые, но веселые. И иногда ей этого так не хватает. - Может так ему и надо? На лице у Эвы ухмылка, у Теа - злорадствующая улыбка, которая появляется лишь на секунду, прежде чем она снова начинает выть белугой. - Если ты больше не хочешь находиться здесь, то мы можем поехать домой. Я закажу нам пиццу, но утром таблеток от меня не жди, - быстро бормочет Мун. И оставляет легкий поцелуй на макушке дочери, когда та кивает головой. Конечно, Эва могла бы дать своей дочери фору, рассказав о любой вечеринке, где она была. Каждая чем-нибудь, да отличилась. Однако не станет она этого делать. Мама всегда должна оставаться мамой. Женщина убирает остатки растекшегося макияжа на лице дочери. И одалживает свою куртку. Теа сама не хочет, чтобы на неё пялились. Распускает свои длинные волосы, прикрывая ими заплаканное лицо. И даже несмотря на все разногласия и запреты, её мама - самая лучшая. И это прямое тому доказательство. Эва держит крепко ладонь своей дочери в руке, направляясь к выходу. Решая потешить чье-то эго, подмигивает блондину, что совсем не в её вкусе. А в ответ - его закушенная губа - заставляет ухмыльнуться. Возможно, она, действительно, не так плоха. Они выходят через чёрный вход, потому что ближе к машине. Но людей на заднем дворе не меньше. Конечно, Теа не прослыла еще плаксой, однако, когда из самых крутых девчонок в школе замечает её слезы, она просто не думает об этом. Резко вздергивает вверх свой нос, вдыхая полной грудью ночной прохладный воздух. Нормани лишь вздергивает бровь, на что Теа просто кивает в ответ. Эва, наблюдая за этим немым общением, никаких вопросов не задает. Её дочь - копия её самой. И Теа никогда не скажет, что кто-то из девочек её в школе не любит. Однако Мун надеется, что девочка не обнаружит подобных сюрпризов в шкафчике, с которыми сталкивалась она сама. Конечно, это всё одна сплошная нелепость. Но своего апогея она достигает, когда возле дома раздается сирена полицейских машин. Теа теряется, шугается, и дергает Эву, чтобы убежать прочь. А Мун вспоминает вовремя, что она взрослая. И ей до сих пор в это не верится. Не верится точно так же в то, что этот человек подался в полицейские. А время предательски замерло вновь. Точно также, как и в их последнюю знаменательную встречу. Если закрыть всё тело, оставив обнаженными только губы, то Эва узнала бы эту улыбку. Из тысячи, из миллионов, из миллиардов. Её обнадеживающая константа на протяжении школьных лет. Гарант чего-то неопределенного и веселого. - Мам, - нервно бормочет Теа, потирая заднюю часть шеи. Ей абсолютно не нравится идея светиться перед полицией. Конечно, она в их участке никогда не была, да и не желает. Но младшая-Мун прекрасно понимает, какими это проблемами может обернуться для её мамы. Однако Эва, как будто завороженная, глядит на сотрудника полиции. И тот замер в ответ. Темные волосы всё также идеально уложены, несмотря на короткий ёжик. В его руке фуражка. Это всё раньше было бы нелепо. Словно костюм для ролевых игр. Но сейчас, Кристофер Шистад будто был рожден для ношения полицейской формы. Он слишком сильно кивает, не то, здороваясь, не то, подавая сигнал, что их не приплетут. А Теа тут же замечает слезные глаза матери. Мун резко дергает дочь за руку, что та даже спотыкается от неожиданности. И дочери приходится семенить ногами, чтобы успеть за мамой. - Помнишь, я говорила, что время лечит? - тихо произносит Эва, борясь с желанием оглянуться. - Нихрена подобного. А коньячные глаза Кристофера Шистада всё также по-прежнему смотрят на неё тепло. Такие родные глаза. В которых слишком много боли.