Много лет спустя

      В начале восьмого утра Попов-младший проснулся сам. Его никто не будил, никакого шума с первого этажа не было, даже Нотна мирно лежала в ногах, когда он проснулся. Это старая привычка — просыпаться рано перед институтом, чтобы посидеть с кружкой на кухне, наблюдая через окно, как медленно просыпалась столица. Вот и сейчас парень проснулся, конечно, не в пол пятого утра, а в семь с небольшим. Он потянулся на подушке, чуть выгнувшись в спине. Лайка приподняла голову и уставилась на хозяина. — Доброе утро, детка, — улыбнулся Антон, садясь на постель, чтобы потрепать за ухом любимицу. — Хочешь гулять? — спросил он, и собака тут же оживилась. — Отлично, — продолжая улыбаться, он начал тискать лайку за морду, под конец поцеловал в нос, — сейчас малышка, только приму душ и избавлюсь от утреннего стояка.       Все многочисленное семейство еще спало, поэтому в доме было тихо почти так же, как ночью. Попов-младший проскользнул в ванную комнату, где в общей сложности провел полчаса. Успел и зубы почисть, и душ принять, и о вчерашнем разговоре с отцом подумать, а потом поспешил обратно в комнату одеваться. Быстро натянул на себя джинсы и толстовку под терпеливые взгляды Нотны. — Все, я готов, — выдохнул Антон, пихая телефон в большой карман.       Уже подходя к лестнице он вспомнил про вторую собаку. Раньше Сенька-второй всегда спал в бывшей родительской спальне, которую сейчас занимал только Шастун. Подумав, что вряд ли могло что-то измениться, тихо и аккуратно заглянул в спальню, где кроме отчима и рыжего корги нашелся еще и отец. Попов-младший шагнул ближе, разглядывая спящих, и не верящий своим же глазам. Наверное, поэтому он быстро достал телефон и сфотографировал эту странную, но одновременно милую картину. Они спали, не касаясь друг друга, но лицами друг к другу, да еще и в одинаковых позах.       Антон убрал телефон, слегка потрепал пса, тот тут же проснулся, смешно зевнул и уже собирался подать голос, но он смог остановить корги знаком «молчать». Как хорошо, что мама выдрессировала собаку. Сделав два шага, он похлопал по бедру, и Сенька-второй спрыгнул с кровати, последовал за ним. Уже на первом этаже парень сообщил ему, что они втроем идут гулять.       Он надел на себя куртку, но застегивать не стал, лишь натянул капюшон толстовки. Нашел поводки в ящике под зеркалом и каждой собаке прикрепил за ошейник. Теперь можно было выходить на улицу. Делал Попов-младший это тоже тихо, не хлопал дверью, а специально придержал ее рукой. Оказавшись за пределами дома, он сделал глубокий вдох и поплелся к калитке.       Только сейчас Антон заметил, что ночью выпал снег. Немного, лишь слегка напорошил, но снег был такой белый и пушистый. Вообще, на улице было свежо и даже немного морозно. Минус явно небольшой, возможно, уже скоро перевалит за плюсовую температуру, и снег начнет таять, хотя этого не хотелось бы. Все небо было в одной облачной пелене, и солнце через нее не пробивалось.       Он уверенно шагал к маленькому скверу с детской площадкой, куда обычно ходил будучи подростком. Верные существа бежали впереди него, виляли хвостами. Нотна периодически оглядывалась, будто проверяя, шел Антон или нет. Тот кивал ей, мол, не беспокойся, я рядом.       В сквере они пробыли долго, почти час. Собаки игрались, бегали, резвились, а он снимал их на телефон, ведь камеру не взял. Попов-младший кидал в них снежки из рыхлого снега, и питомцы принимали с радостью эту игру. Сложно было не хохотать с этих двоих, но все закончилось, когда позвонил отец. — Антон, ты где? — сразу же спросил Арсений, стоило ему ответить на звонок, и голос у него был встревоженный. — Гуляю с собаками, — выдохнул Антон, а потом, когда наступила тишина, добавил. — Все хорошо, пап. — Точно? — Все в порядке, — он отряхнул коленки от снега. — Возвращайся, — расслабленно сказал Попов-старший. — Алиса начала готовить завтрак.       Антон закивал головой, совершенно забывая, что отец его не видел, но сказать что-то вслух не успел, потому что абонент отключился. Он немного растерянно посмотрел на темный экран телефона, а потом подозвал к себе собак, чтобы опять прикрепить им поводки. Вернувшись на участок, парень первым делом помыл им лапы водой через шланг, который был рядом с гаражом. Хорошо грязи почти не было, а то пришлось бы мыть питомцев целиком. Дома уже никакой тишины не было, все проснулись, и началось классическое утро их муравейника, куча разговоров и детского смеха, еще и телевизор работал. Ничего нового. В прихожей его встретил Шастун, хотя, возможно, просто проходил мимо. — Вот этого не хватает для полного дурдома, — расслабленно хмыкнул отчим. — Ты собак имеешь в виду? — спросил Антон, убирая поводки обратно в ящик. — А кого еще? — эти самые существа пробежали мимо него на кухню к мискам с водой. — Хорошо погуляли? — парень закивал головой в ответ, быстро стягивая куртку с плеч. — Ты завтракал? — Не успел, — выдохнул Попов-младший, скидывая кеды. — Ну пошли тогда, — Шастун приобнял его за плечо. — Овсянка ждет тебя. — Только не она, — простонал Антон, шагая в одну ногу с мужчиной.       На кухне была вся семья. Виктор без особого энтузиазма жевал кашу, кажется, пытался заболтать всем вокруг зубы. Алиса лишь улыбалась, пока намазывала на хлеб масло. Варя добавляла в кашу малиновое варенье, а младшая сестренка внимательно наблюдала за этими манипуляциями. Отец молча цедил свой кофе и кинул на него взгляд. А дед был на раздаче этой самой каши. — Можно хотя бы одно утро не есть овсянку? — спросил Попов-младший, усаживаясь рядом с братом. — Нет, — хором ответили старшие, а потом дедушка поставил перед ним тарелку с кашей. — Ну сегодня же Новый год, — обреченно выдохнул Антон. — Давай-давай, — закачал головой отец.       Он дождался, пока Ульяна по примеру старшей сестры положит в овсянку малинового варенья, и принял из ее рук вазочку. Теперь каша не выглядела серой, а стала светло-розовой, так еще и пахла аппетитнее. Вот вкус на любителя, слишком сладко, но все лучше. Естественно, младшей Шастун не понравилось, она начала канючить и явно жалеть, что повторила за сестрой. С горем пополам половину порции сумели скормить отцы, а потом пришлось ее отпустить, иначе слез было бы целое море. — Так давайте, парни, собираться, — скомандовал дед, залпом допивая черный чай. — Пятнадцать минут на сборы.

***

      В машине, которая плавно преодолевала все горные повороты, находилось три поколения.       Один из них был рожден и воспитан в одной из мощных держав двадцатого века. За его плечами были 8 классов в обычной школе, ПТУ, армия, не одна работа на заводе, а после — спокойная старость с внуками на берегу Черного моря.       Двое других тоже были рождены в той стране, но детство провели в лихие девяностые. Один всегда знал, чего хотел, и уверенно шел к цели, не мешали ему при этом ни родители, ни обстоятельства. В конечном итоге, ведь он добился, чего желал, стал настоящим актером и имел главные роли в кино.       Второй же точной цели по жизни не имел, да и не знал, чего он точно хотел, но делал то, что нравилось и приносило удовольствие. Сначала «КВН», потом «Спорный вопрос», дальше «Импровизация», которую приходилось долго выводить в эфир, а после все закончилось тем, что он подменил самого Волю.       Последние двое были уже рождены в двадцать первом веке, в новом времени технологий и прогресса. Детство и подростковые годы которых прошли здесь, на берегу Черного моря. У них все еще впереди, только все начиналось.       Они разные, но при этом похожи друг на друга. Их объединяли три фактора. Первое, они все представители мужского рода. Второе, у каждого из них был важный человек, что сыграл определенную роль в их жизнях. И третье, этого человека в живых уже не было. Поэтому тридцать первого числа, когда до Нового года оставалось меньше пятнадцати часов, они впятером ехали на кладбище.       В салоне стояла тишина. Не гнетущая, нет. Просто никто не хотел говорить, как и включать радио. Каждый думал о своем и смотрел на мелькающие пейзажи за окном. Да и обсуждать особо было нечего, про погоду и снег говорили за завтраком, а меню праздничного стола обсудили еще недавно. Может быть, если в машине ехала кто-то из девчонок, то разговоры были бы ни о чем или скорее были бы ответы взрослых на многочисленные вопросы «а почему?».       На полпути остановились около цветочного ларька. Арсений и Шастун долго выбирали цветы и общались с продавцом, пока остальные наблюдали за ними, сидя в машине. В итоге они вернулись в салон с двумя букетами белых и бордовых роз. — Пионов не было, — произнес Попов-старший, тем самым отвечая на немой вопрос сыновей.       Еще каких-то двадцать минут, и они были на месте. Небольшое, даже новое кладбище на пригорке, где найти нужное захоронение не составило труда. На их участке было два захоронения, которые были огорожены низкой черной оградкой, дедушка как раз недавно ее красил. Антон-младший обычно всегда плелся в конце, а в этот раз шел один из первых. Зайдя за такую же низкую калитку, он сначала посмотрел на маму, затем на бабушку, а потом сел на маленькую лавочку. — Здравствуйте, девочки мои, — выдохнул дед, смахивая своей большой перчаткой рыхлый снег с деревянного креста и памятника.       Шастун достал из пакета бутылку водки, пластиковые стаканчики и яркие мандарины. Разместил все это на лавочке рядом с Поповым-младшим, даже всучил фрукт ему в руки. Антон начал медленно его чистить. — Вот конфетки любимые для моей дочки, — сказал дедушка, положив конфеты рядом с крестом. — Ты, Наташ, такие не любишь, вот тебе трюфельные, — достал из кармана совершенно другие сладости и так же положил рядом. — Вот, мам, все собрались на Новый год, — сказал Виктор, похлопав деда по плечу.       Арсений же стоял, словно окаменевший, все смотрел ей в глаза и, кажется, даже дышал через раз. Все происходящее вокруг мужчина не замечал, да его особо никто не трогал, до него лишь доносились чужие разговоры. — На прошлой неделе разговаривал с могильщиками, сказали, что земля больше не будет опускаться и можно ставить памятник, — рассказал дедушка. — Получается, надо заказывать? — спросил Виктор, принимая из рук брата пару долек. — Сначала надо выбрать дизайн, материал и еще раз фотографию, — ответил Шастун, поворачиваясь к нему. — Еще кучу документов оформлять. — В общем, это уже после новогодних праздников, — выдохнул Антон-младший. — Разбирайте стаканчики, — произнес Шастун, закрывая бутылку водки. — Тону, где меньше всего, — с улыбкой произнес Виктор. — Да не очень-то и хотелось, — проворчал Попов-младший, взяв протянутый братом стаканчик. — Арс, держи, — Шастун протянул ему, и Арсений сразу же отмер, схватился за пластик пальцами, чуть не пролив на себя содержимое. — Ну, с наступающим, мам, — выдохнул Виктор. — Мысленно я с вами, — добавил дед, наблюдая, как они молча выпивали и закусывали.