История на двоих

Просыпаться в полседьмого утра, когда уже больше недели не спишь толком, становится всё сложнее. Антон отключил назойливый будильник и уткнулся лицом в подушку. «Ща, ещё буквально минуточку. — парень резко открыл глаза, поднося к лицу телефон. — Сука, минуточка растянулась на пол часа». Он лениво сполз с кровати и направился в ванную. Шастун вывернул кран холодной воды, подставил под струю ладошки и окатил водой лицо, стало чуть легче, глаза наконец нормально раскрылись. Почистив зубы и полноценно умывшись, он уставился на своё отражение в зеркале. Тёмные круги под глазами росли с каждым днём, а сами глаза были красные от недосыпа. «Бля, надо уже начать нормально спать. Если бы это ещё от меня зависело» Налюбовавшись собой в зеркале, Антон пошёл на кухню, где его уже ждали кофе и омлет. — Серёжа, за какие заслуги ты послан мне небесами? — Шастун накинулся на завтрак. — Мне больше интересно, за какие грехи мне тебя послали? Неужели было так сложно написать этот грёбаный конспект? — Ну извини, Серёг, я правда пытался, — Антон сложил руки в молящем жесте и состроил глазки в стиле кота из Шрека, — попроси у Нади, она точно писала. — Это которая с дредами? — Антон кивнул, возвращаясь к омлету и кофе. — Мы с ней никогда особо не общались, неловко будет. — Да тебе-то она точно не откажет, — делая глоток кофе, сказал Антон. Серёжа вопросительно поднял бровь. — Да ладно, неужели не замечал, как она на тебя смотрит? К тому моменту, как ребята добрались до универа, оставалось ещё шесть минут до начала занятий, и они, не изменяя своим традициям, направились в курилку, где встретили Пашу, ну как обычно, и Арсения. — О, вы посмотрите, не опоздали, — задорно начал Воля, как только ребята зашли в курилку. — Ну Паш, ой, то есть Павел Алексеевич, мы же очень редко опаздываем, ну чего вы, — слегка обиженно ответил Серёжа. — Доброе утро, — Арсений посмотрел на Антона с солнечной улыбкой. — Доброе утро, — буркнул в ответ Антон. «Опять эта его улыбка. Чё он так лыбится? Аж тошно». Серёжа несколько раз перевёл непонимающий взгляд с Антона на Арсения и обратно, складывалось впечатление, что для этих двоих тут сейчас никого больше и нет. — У тебя сегодня сколько пар, Антош? — улыбка Арсения Сергеевича начинала конкретно так раздражать Шаста, причём он сам не мог понять, чем именно. — У нас сегодня четыре, — ответил Серёжа, так как Антон, похоже, опять выпал из реальности. — Хммм, — Арс на несколько секунд задумался, — ну ладно, я подожду, — вновь улыбнулся, не отрывая взгляда от Антона. — Последняя пара у них со мной, можешь забрать Шастуна, — как бы невзначай бросил Паша. — Это не обязательно, я найду чем заняться, пока жду, — Арс пожал плечами и выкинул докуренную сигарету. — У меня всё равно пока идёт повтор материала с прошлого года, а с моим предметом у Шастуна проблем нет, — Павел Алексеевич положил руку на плечо Антона, — да, Тош? — А? — парень наконец оторвался от своих мыслей. — Да, — он посмотрел на Пашу, на Арса, на руку Паши на своём плече, — стоп, а какой был вопрос? — А это не важно, ты уже согласился, — Воля дружески сжал плечо, слегка усмехаясь, — ладно, идём, пара вот-вот начнётся, — мужчина первый покинул курилку, следом за ним вышел Матвиенко, который почти весь разговор молча наблюдал за происходящим, Антон и Арсений задержались на несколько секунд, неотрывно смотря друг другу в глаза. — Вы идёте? — отвлёк их оклик Паши, и они тоже вышли. Антон с Серёжей зашли в аудиторию, где должна была быть первая пара. — Серёг, я тебе говорю, сядь с Надей, попроси конспект, — полушёпотом сказал Антон, косясь на ту самую Надю, которая уже сидела за партой в третьем центральном ряду. Он слегка подтолкнул друга в нужную сторону, а сам направился к своему привычному месту. — Не против, если я сяду с тобой? — спросил Серёжа, подойдя к девушке. — Конечно нет, — мило улыбнулась та. Матвиенко сел рядом с ней. Надя — очень яркая и привлекательная девушка: градиентные дреды, переходящие от сиреневых корней к розовым кончикам, были небрежно завязаны передними прядями назад, чтобы не падали на лицо, аккуратный не яркий макияж лишь подчёркивал её естественную красоту, милая ямочка показывалась на правой щеке, когда она улыбалась, стройные ноги, обтянутые узкими джинсами, стильная чёрная мантия поверх чёрной футболки с ярким принтом, многочисленные татуировки, которые сейчас были скрыты рукавами и штанами, добавляли ей шарма. Серёжа периодически поглядывал на неё весь прошлый год, но не решался подойти. — Надя, извини за просьбу, но не могла бы ты дать мне списать конспект со вчерашней пары по новейшему? — Без проблем, — девушка начала рыться в рюкзаке, — держи, — она достала тетрадь и протянула её Серёже. — Спасибо, ты мой спаситель! — Матвиенко взял тетрадь, положив её перед собой, и достал свою. — А то этот вот, — он кивнул в сторону Шастуна, — ни черта вчера не записывал. — Всегда рада помочь, — девушка повернулась к Серёже и подмигнула, на что парень немного смутился. Пара прошла легко и быстро, Антон честно пытался вникнуть в то, что объяснял преподаватель, Серёжа с Надей перекидывались милыми фразами и взглядами. Ближе к концу пары Матвиенко переписал конспект и вернул его хозяйке, ещё раз поблагодарив. — А ты не хотела бы сегодня после пар сходить в кафе? — немного засмущавшись, спросил Серёжа, когда они уже собирали свои принадлежности с парты после звонка. — Да, конечно, я с радостью! — мило улыбаясь, затараторила девушка. — Встретимся в холле тогда? — она поспешила к выходу, и парень только и успел кинуть ей согласие в след, провожая взглядом. — Ну как? — Антон неожиданно появился за спиной друга. — Ну, мы после пар в кафе пойдём, — как-то неуверенно ответил Серый. — Как думаешь, это дружеский поход или свидание? — Ты у меня это спрашиваешь? — удивился Шастун. Две следующие пары прошли как обычно, ребята записывали конспекты, переговаривались насчёт предстоящего Серёже похода в кафе, периодически косились на девушку, с которой этот самый поход и должен был состояться. На переменах в курилке, на удивление, ребята ни разу не столкнулись ни с Пашей, ни с Арсением. За полминуты до звонка на четвёртую пару они зашли в аудиторию Павла Алексеевича и только уселись, как в появился и сам преподаватель. — Шастун, а ты чего тут делаешь? — спросил Паша, заметив юношу, на что тот вопросительно поднял бровь. — Утром же ещё договорились, что вместо моей пары ты идёшь на дополнительные к Арсению Сергеевичу! Давай-давай, собрал манатки и кыш отсюда, — задорно сказал Воля, жестом поторапливая Антона. Тот удивился, но послушно покинул кабинет. «Бля, опять я всё пропустил?» Когда Антон вышел в коридор, то сразу заметил Арсения, выходящего из своей аудитории, которая находилась на этом же этаже, но в другом конце. «Потянуть время не получится». Парень разочарованно вздохнул и поплёлся в направлении Попова. — А я уже думал, Паша забыл о нашем договоре, — весело сказал Арс, пропуская Шастуна в аудиторию и вновь закрывая её на замок. Антон вновь подметил этот непонятный для него момент, но спрашивать не стал. Он прошёл сразу к той же парте, что и вчера, и сел, доставая ручку и кидая рюкзак рядом. Шастун ожидающе уставился на преподавателя и проводил того взглядом от двери до его стола, ловя каждое его движение, задерживаясь на руках, которые опять были открыты. Арс достал из верхнего ящика стола вчерашний тест и подошёл к парню. — Ну что, давай сначала разберём то, что ты вчера не дописал, а потом я проверю, — всё с той же солнечной улыбкой, от которой Антона уже тошнило, так как она выглядела ненатурально и нельзя было понять, что за ней скрывается, сказал Попов, присаживаясь за парту рядом с юношей. — Так, ты говорил, что можешь привести слабые аргументы в опровержение, я слушаю, — Арсений внимательно посмотрел на студента. — Ну… При проведении Екатериной II политики просвещения была проведена реформа образования, секуляризация, производилась борьба с цензурой, также провозглашены гражданственность и равенство, — не очень уверенно, но быстро выпалил Шаст и поднял смущённый взгляд на преподавателя. — Почти всё верно, но вот с гражданственностью и равенством я бы поспорил! — улыбка пропала с лица Арса, и оно стало серьёзным. — Политика Екатерины II, которая преподносилась как политика просвещения, не могла быть полностью осуществлена ввиду нескольких веских причин: наличие крепостного права как главного нарушения основополагающих эпохи просвещения — равенства и гражданственности. На деле никакого равенства не было, Екатерина II подписала Жалованную грамоту дворянству, тем самым превознося дворянское сословие ещё выше по статусу. Это ещё больше увеличило социальное и сословное неравенство, потому ни о каком равенстве и речи быть не может. Да, при Екатерине развитие получила наука, строилось множество университетов, а также появились новые жанры в поэзии, но это лишь малая часть от идей просвещения. — голос преподавателя звучал мягко, размерено и проникал в самую глубь, его хотелось слушать постоянно, под него хотелось засыпать и просыпаться, Антон с трудом удерживал своё внимание на объяснениях Арсения Сергеевича. — Всё понял? — Ну, короче, политика Катьки была хуйнёй голимой, а не просвещением, — закивал Шаст. — Ну так-то оно так, но я бы попросил тебя всё же не выражаться так при мне, — Попов недовольно сощурил глаза и поджал губы. — Не будьте Капитаном Сосулькой, — Антон театрально надулся, делая вид, что глубоко обижен, а Арс лишь вопросительно поднял брови. — Ну Капитан Америка же, — парень вскинул руки вверх, искренне поражаясь, как можно было не понять отсылку. Преподаватель лишь устало вздохнул и перевёл свой взгляд на тест, водя по нему красной ручкой и помечая ошибки, а Шаст с интересом наблюдал, как менялось его выражение лица, понимая, когда в ответах попадалась откровенная херня, а когда парню удавалось удивить своим правильным ответом, в такие моменты его брала гордость и он широко улыбался, хотя даже не знал, какие же именно ответы так удивляли преподавателя. — Хочу отметить твою отличную работу с картами, ни одной ошибки, это редкость, я поражён, — спустя несколько минут мужчина поднял взгляд на студента, и улыбка вновь коснулась его губ, а Шастун на это широко улыбнулся, открывая все 32 зуба и энергично закивал, мол: «Да, я такой». — А вот культура у тебя совсем мимо, — он слегка усмехнулся. — Ну не различаю я эти ваши барокко, — юноша закатил глаза и недовольно цокнул языком. — Значит, будем усердно над этим работать, — улыбка стала шире, а в глазах блеснул недобрый огонёк, в ответ на это мужчина получил лишь тяжёлый стон парня. — Если бы ты смог сам привести аргументы против политики Екатерины, то была бы у тебя натянутая четвёрочка, а так, выше тройки я бы тебе не поставил за этот тест, но не переживай, оценок как таковых у нас тут не будет, по крайней мере не таких, которые отразятся на основной учёбе. Антон ничего не ответил, лишь вытянул на парте руки и уронил на них голову, прикрывая глаза, его и так довольно не слабо клонило в сон весь день, а ещё и эта Екатерина II с её политикой и Арсений Сергеевич с его голосом, который так убаюкивал. — Ты в порядке, Антош? — преподаватель немного взволновано посмотрел на парня. — Всё супер, — раздался едва разборчивый голос, так как говорил он, уперевшись в руки. — Просто спать хочу. — А по ночам ты чем занимаешься? — О вас думаю, — фыркнул Шастун. Он хотел подать это как шутку, но сразу же пожалел об этом и зарылся лицом в руки ещё сильнее, чтобы скрыть румянец, выступивший на щеках. — Просто небольшие проблемы со сном, сбил режим на каникулах, — он поднял голову, но на Арсения не смотрел, — Давайте продолжим занятия. — Думаю, на сегодня мы можем закончить, не уверен, что ты сейчас в состоянии переваривать новую информацию, — Арсений посмотрел на парня с лёгкой и мягкой улыбкой и встал из-за парты, направляясь к своему столу. — Голодный? — спросил он, как только убрал тест в верхний левый ящик. — Пойдём пообедаем, — не дожидаясь ответа сказал преподаватель. — Вы же говорили, что угостите меня, если я хорошо напишу, а я написал плохо. — парень закинул ручку в портфель и вылез из-за парты. — Антош, плохо — это если бы ты ответил правильно на три из тридцати вопросов, а ты написал вполне неплохо, скажу честно, я ожидал, что будет хуже, основываясь лишь на твоих оценках за прошлый курс. — Извините, Арсений Сергеевич, но мне надо домой, у меня планы на вечер, нужно подготовится. — с этими словами Шастун направился к выходу. — Спасибо и до свидания, — сказал он, остановившись у самой двери, но не оборачиваясь, и вышел, не дожидаясь ответа. — Пока. — негромко сказал Арсений уже в закрытую дверь. Мужчина немного растерялся от такого быстрого ухода юноши. Планы Антона на вечер состояли в том, чтобы отвлечься, а именно: пойти в клуб, напиться и найти себе парня на одну ночь. Добравшись до дома, Шастун кинул рюкзак в комнату и направился в душ. Мысли об Арсении не покидали его всю дорогу, он начал сомневаться: а не стоило ли согласиться на обед с преподавателем? Но парень всячески отгонял эти мысли. Шаст включил сильным напором горячую воду и встал под струи, задирая голову. Он устал, очень устал, он хотел спать, но всякий раз, когда пытался заснуть, в голову лезли разные мысли и обрывки воспоминаний. Стоя под душем с закрытыми глазами, Антон вспомнил родителей, последнее, что он сказал им, — «ненавижу вас». По щекам потекли слёзы, смываемые горячими струями, парень закрыл лицо руками и потряс головой, пытаясь отогнать непрошеные воспоминания. Закончив с душем, Шастун вернулся в комнату и принялся перебирать шкаф в поиске того, что можно было бы надеть в клуб. Как настоящая леди, парень потратил на это занятие почти час и остановил свой выбор на большой красной толстовке и зауженных чёрных джинсах со вставками из молнии чуть выше колен. Время уже перевалило за шесть вечера, а значит, пора выдвигаться. Антон написал Серёже, чтобы тот его сегодня не ждал, и покинул квартиру, держа путь к гей-клубу, в который он ходил, чтобы знакомиться с мальчиками. Первый час Шастун спокойно стоял у барной стойки, не спеша попивая коктейли, и не лез на танцпол, он вообще не большой любитель танцевать, если трезвый, его туда и силой не затащишь, а вот пьяного Антона оттуда не вытянуть. Шастун присматривался к одиноким парням, которые так же, как и он, в основном ошивались у стойки, но пока что его никто не заинтересовал. Направляясь в этот клуб, Антон не учёл один момент: он всегда знакомился с парнями именно тут, в том числе и со своим бывшим, Валерой, с которым они разошлись в середине августа. И в данный момент этот самый Валера уверенной походкой шёл к Шастуну, чего парень не видел, уткнувшись в телефон. — Антоша, привет! — ласково произнёс парень, мягко опуская руку на плечо Шаста, тот вздрогнул. — Я скучал по тебе. — Валера? Ты… — Антон застыл, смотря на парня. — Малыш, прости меня за тот случай, я был пьян и обдолбан, сам не понимал, что делаю. — Потапов подозвал бармена, заказав себе стакан Джека Дэниелса, а Антону попросил повторить то, что тот пьёт. — Я пытался позвонить тебе, но ты, видимо, заблокировал меня. Прошу, котик, дай мне второй шанс, я клянусь тебе, такого больше не повторится. — он состроил глаза в стиле кота из Шрека и опустил свою руку, которая лежала на плече Антона, к его кисти, слегка сжимая пальцы. — Валер, я… — Антон не знал, что сказать, не знал, как реагировать, не знал, верить ли ему. Раны были ещё свежи, чувства к этому парню не успели остыть, а одиночество уже начинало сжирать изнутри. — Хорошо. — выдохнув, всё же дал ответ Антон спустя долгую минуту. — Спасибо, малыш. — Валера расплылся в улыбке и прильнул к губам Шаста, Антон ответил на поцелуй, положив руку на щёку парня. — Но ещё хоть один косяк… — начал Шастун, отстраняясь от парня. — И всё кончено! — для убедительности он свёл брови к центру и пригрозил пальцем. «Серёже это ой как не понравится…» — Конечно, милый, обещаю, я буду паинькой. — ласково ответил Валера. Парни переместились от стойки за столик и уселись на удобный диванчик, переплетая руки. Они общались, миловались, целовались и пили, много пили. Когда время уже было за полночь, Антон напился до состояния, когда хочет танцевать и потащил Потапова на танцпол; алкоголь не делал из Шаста прекрасного танцора, так что тот просто пьяно дрыгался под музыку, как, в общем-то, и все тут. Ближе к трём ночи они покинули клуб и направились домой к Валере, жил он не очень далеко, так что путь до дома особых проблем не составил. Когда парни оказались в комнате Потапова, Антон схватил Валеру за грудки и прижал к себе, жадно и страстно впиваясь в его губы. Он был пьян и всё ещё немного зол на парня, так что решил сегодня не купать его в ласке. Отстранившись от губ любовника, Шастун сел на кровать, посмотрел на парня с хищной улыбкой и кивком указал на свой пах. Валера тут же опустился перед ним на колени, расстёгивая ширинку на джинсах Антона, стянул с него штаны вместе с боксерами до щиколоток. Перед парнем сразу предстал готовый к действиям член Антона, и Потапов не медля обхватил его губами, сразу беря на всю длину, он задержал горячий орган во рту, на сколько хватило дыхания, и резко отстранился, пытаясь отдышаться. Потапов одной рукой опёрся на бедро Антона, а вторую положил на основание его члена, провёл языком по ободку головки, исподлобья похотливо смотря на парня; Антон откинул голову назад, выпуская лёгкий стон. Валера спустился к яйцам, сначала облизав их, а потом полностью беря в рот, слегка оттянул, выпуская с пошлым звуком, он повторил это несколько раз, а затем вновь вернулся к возбуждённому органу, который всё это время ласкал рукой. Потапов обхватил его член губами и начал медленно брать его в рот, Шаст от возбуждения схватил парня за волосы самостоятельно задавая темп. Он ускорял движения Валеры, уже не сдерживая стоны. Когда Антон почувствовал, что вот-вот кончит, он с силой надавил на голову парня, войдя в его рот по самое основание и не давая тому отстраниться, и излился ему прямо в горло, выпуская наружу громкий и протяжный стон. Антон откинулся назад на кровати, тяжело дыша, а Валера, вытирая слюни из уголков губ, встал на ноги. — Ты доволен, малыш? — заигрывающим тоном спросил парень. — Ещё как! — Антон приподнялся на локтях и с всё той же хищной ухмылкой посмотрел на Потапова. — Иди сюда. — Антон протянул руку парня и, как только тот взялся за неё, потянул его на себя, страстно целуя того, с остервенением орудуя своим языком у него во рту. Повалявшись ещё несколько минут, разрывая поцелуй лишь для того, чтобы сделать вдох, парни всё же встали с кровати, чтобы расстелить её и принять полностью лежачее положение. Скинув с себя почти всю одежду и оставшись лишь в трусах, они легли под одеяло, прижимаясь друг к другу. Они уснули почти сразу, Антон был благодарен алкоголю, что его мозг был сейчас не в состоянии подсовывать ему разные мысли.