История на двоих

На следующий день Антон проснулся один. Голова трещала с похмелья, и он поначалу даже не вспомнил, чем закончился вчерашний вечер. Шастун вышел из комнаты и на несколько секунд застыл в коридоре перед входом на кухню, увидев за столом Арсения. Воспоминания прояснились, и парень отвис, проходя на кухню и подходя к ящику с аптечкой. — Доброе утро, — улыбаясь, поздоровался Попов, на что Антон злобно на него покосился, наполняя стакан водой из-под крана и запивая таблетки цитрамона. — Как ты себя чувствуешь? — явно издеваясь, спросил мужчина. — Просто прекрасно, — с нескрываемым сарказмом ответил Шаст. — Сварить тебе кофе? — сжалился Арс и решил не донимать парня. Антон утвердительно промычал что-то в ответ и скрылся в ванной. Умывшись, он вернулся на кухню через десять минут, на столе уже стоял ароматный кофе. — Поговорим о вчерашнем? — спросил Арс после того, как Антон сделал несколько глотков бодрящего напитка. Он получил в ответ кивок. — Почему ты сказал, что ты виноват в аварии, в которой погибли твои родители? — Я сказал, что виноват в их смерти, а не в аварии, — ком подступил к горлу, и Шаст попытался его сглотнуть. — Из-за меня они оказались там именно в это время. За несколько часов до аварии я рассказал им, что поступил на истфак, и мы сильно поругались. Отец назвал меня разочарованием семьи, и, чтобы добить его окончательно, я выдал им, что гей, — было видно, как тяжело Антону вспоминать это: он с трудом сдерживал слёзы, которые так и норовили вырваться наружу. — Мама заплакала, отец начал ругаться ещё сильнее, говорить, что я болен, что отведёт меня к психотерапевту и так далее. Последнее, что я им сказал, — что ненавижу их, а после выбежал из дома, — он сделал паузу, пытаясь успокоиться, и Арсений положил свою руку на его, слегка сжав её, чтобы дать понять, что он рядом и всегда готов поддержать. — Я не отвечал на звонки и смс, и вскоре они поехали искать меня. Они предположили, что я могу быть у Ильи, на тот момент это был мой единственный друг, и в тяжёлые моменты я всегда шёл к нему. Он жил на тот момент как раз недалеко от Площади Победы, но я был не там. Я за пару дней до этого познакомился с Серёжей в универе и встретился с ним в баре, чтобы предложить вместе снимать квартиру: оставаться с родителями не было никакого желания, — Антон сжал под столом свободную руку в кулак так сильно, что отросшие ногти до крови впились в ладонь. — Когда они ехали от Ильи, на кольце площади им в бок влетела другая машина, — в уголках глаз блеснули слёзы, и больше не получалось их сдерживать. Арсений внимательно слушал Антона, сжимая его руку и неотрывно смотря в глаза. — Ты винишь водителя второй машины? — аккуратно спросил Арс. — Сначала винил, но потом мне сообщили, что его то ли занесло, то ли у него управление отказало, я не уверен. Не помню. Первый месяц для меня был как в тумане, — Шаст вытер слёзы, пряча мокрые глаза. — Я виню только себя, они оказались там по моей вине. После этих слов Арсения как током прошибло. Он понимал, что Антону сейчас нужна поддержка, но не мог больше оставаться, не имел права. — Антош, в этом нет твоей вины, когда-нибудь ты это поймёшь, и я очень надеюсь, что это произойдёт как можно скорее, — Попов отпустил руку Антона, убирая свою под стол. Шаст слегка дёрнулся, проследив взглядом за рукой Арса. — Я бы очень хотел сейчас побыть с тобой, но мне надо идти, извини меня, — мужчина встал из-за стола. — Всё в порядке, Арс, спасибо, что выслушал, — Антон вышел в коридор вслед за преподавателем. Когда Арсений оделся и уже подошёл к двери, Шаст сделал шаг к нему, чтобы поцеловать на прощание. — Пока, Тош, — попрощался Арс, быстро покидая квартиру. Антон остался стоять перед закрытой дверью, не понимая, что только что произошло.

***

За выходные Арс ни разу не написал Антону, хотя последние три недели писал ему ежедневно. Антон не придал этому особого значения: быть может, мужчина был занят, да и, в конце концов, он не обязан писать ему каждый день. Шаст заподозрил, что что-то не так только в понедельник, когда зашёл к Арсению перед занятиями. — Привет, — зайдя в аудиторию, поздоровался парень. — Привет, Тош, извини, я сейчас кошмарно занят, — не поднимая на студента взгляд, ответил Арс. — Ничего страшного, — в голосе Шастуна можно было уловить грустные нотки. — Встретимся после пар? — Увы, не получится, ещё раз извини. — Ну ладно, я пойду тогда, — Антон, поникнув, опустил голову, выходя из аудитории. — Прости, Антош, так будет лучше, — прошептал мужчина, глядя на закрытую дверь. За всю неделю Антону не удалось уединиться с Арсением. В универе он всё время был занят, даже отменил допы, причём через Пашу. После учёбы тоже не мог найти времени. Шаст вообще почти не видел его на этой неделе, только во время пар по новой истории. Он пытался узнать у Паши, почему так, но тот отвечал лишь размытое «много работы». Если первые дни Шаст не придавал этому значения, думая, что Арс действительно может быть занят, в конце концов, приближается конец года, у него, должно быть, много бумажной работы, то на вторую неделю такого избегания со стороны преподавателя Антон начал копаться в себе и пытаться понять, что он сделал или сказал не так. Всё было прекрасно, почему отношение Арсения к Антону так резко изменилось? — Серёж, я не понимаю, что случилось, — от отчаяния Шаст решил обсудить это с Матвиенко. — Может, ему надоело, что ты его с сексом динамишь? — Серёжа пожал плечами. — Да бля, ну я же серьёзно, — парень обиженно кинул в друга подушкой. — Да всё-всё, извини, — усмехнулся Серый, безуспешно пытаясь увернуться от снаряда. — Ну рассказывай, о чём вы в последний раз говорили? — он поднял подушку с пола и лёг на кровать рядом с Антоном. — Он меня в баре в ту ночь встретил, я в говно был, Арс довёз меня до дома и, кажется, был очень не в духе, не уверен, плохо помню, — начал Шаст, поворачиваясь на бок, лицом к другу. — Пока я в толчке блевал, он письмо нашёл, я забыл его в конверт убрать и на столе оставил. Я разозлился на него, что он его прочитал, а Арс начал спрашивать, почему я письма родителям не отправляю, ну, я сорвался и наорал на него, что мои родители мертвы. Утром он ещё подробности спросил, я ему всё рассказал, а потом он ушёл и всё. Не пишет, в универе избегает, Паша ничего не говорит. — Может, ты, когда бухой был, сказал что-то, что его разозлило или сильно разочаровало? — предположил Серёжа. — Я думал об этом, но почему он тогда сразу не ушёл? И спать со мной лёг и поддерживал, пока я рассказывал, — Антон отчаянно вздохнул. — Ну, не знаю. Не хотел оставлять тебя одного в таком состоянии? А когда понял, что ты уже в норме, ушёл? — Но почему нельзя было поговорить со мной нормально и объяснить мне всё? — парень вытащил подушку из-под головы и накрыл ей лицо. — А может, в универе кто-то узнал, и у него проблемы начались? — бурчание из-под подушки было едва разборчивым. — Он даже допы уже вторую неделю отменяет и на парах совсем на меня не смотрит. — Я не знаю, Шаст. Вариант с проблемами в универе звучит вполне логично, но если так, то реально мог бы как-то с тобой об этом поговорить, да хоть через меня или Волю передать, чтобы ты знал, что не в тебе проблема, — Серёжа встал с кровати. — Мне на работу надо. А ты не загоняйся сильно, договорились? — В ночь сегодня? — спросил Антон, на что получил утвердительный кивок. Серёжа ушёл на работу, а Шаст вернулся в свою комнату и, сев за компьютер, открыл вордовский документ с дипломом, на котором была написана лишь тема: «Политические альтернативы российской республики в конце 1917 года». Парень смотрел на пустую страницу минут двадцать, пока его не отвлекло уведомление на телефоне. Косичка: Я щас видел, как Арс в Кардамон, который недалеко от универа, заходил. Может, попробуешь поговорить с ним вне стен уника? Антон несколько минут думал, насколько это хорошая идея, но желание узнать, в чём дело, оказалось сильнее здравого смысла, и, быстро одевшись, он побежал к нужной кафешке. Быстрым шагом парень добрался до кафе за двадцать минут. Он остановился у входа, продолжая сомневаться в своих действиях. Шастун решил перекурить и ещё раз всё обдумать. Он отошёл от двери и закурил. От волнения тряслись руки, сердце колотилось, мысли путались. Стоя тут, Антон уже не был уверен, что хочет знать, в чём дело. Ведь если дело в нём, то это конец, уже ничего не вернёшь, как было. Пока Шаст мельтешил у окон кафе, из зала его заметил Арсений. Мужчина был не единственным, кто узнал парня: высокую фигуру признал ещё один человек. Внимательно оглядевшись и убедившись, что Антон тут один, он подошёл к нему. — Ну привет, Антоша, давно не виделись, — рот его скривился в хищный оскал. — Валера? — сердце Антона замерло, а страх сковал всё тело. Потапов, подхватив Шаста под руку, быстрым шагом уволок его в подворотню. Арсений, узнав парня, подскочил из-за стола, оставив там свой ноутбук и верхнюю одежду, и выбежал из кафе в одной кофте. Валера завёл Антона в тёмный угол и схватил его за горло, впечатывая в стену. — Ты думал, тебе сойдёт с рук то, что ты натравил на меня своих преподавателей? — он прошипел это сквозь зубы. — И не мечтай. Парень уже занёс кулак, а Шаст зажмурил глаза, сжимаясь всем телом. Антон приготовился к удару, но вместо него услышал глухой звук, а после рука с горла пропала. Он открыл глаза и увидел Валеру, лежащего на земле и держащегося за руку, а рядом с ним на корточках сидел Арс. — Я, видимо, не очень доходчиво в прошлый раз объяснил, чтобы ты не подходил больше к Антону? — преподаватель чётко проговорил каждое слово. — Я, знаешь ли, привык выполнять свои обещания, — после этих слов Арсений кулаком ударил Валере в челюсть, а после в районе рёбер. Шастун, вжавшись в стенку, наблюдал, как Арс избивает Валеру. Он понимал, что нужно остановить Арсения, пока он не убил парня, но страх не давал ему пошевелиться. Сейчас он боялся не Потапова, а Арса: он никогда его таким не видел. Даже тогда, когда мужчина увидел избитого Антона, он выглядел разозлённым, но сейчас он был настолько агрессивен, что Шаст боялся попасть под горячую руку. Антон видел, что вот-вот и Потапов потеряет сознание: на нём уже живого места не было. Он сделал глубокий вдох и отлип от стены. — Арс, остановись, пожалуйста, — довольно тихо сказал Шаст и не был услышан. — Арс, хватит, — громче повторил он. Арсений поднял взгляд, полный злобы, на парня, и тот отшатнулся назад. — Ты убьёшь его, — полушёпотом добавил Шастун. Арсений посмотрел на полуживого парня, которого держал за грудки, а после на Антона, у которого скапливались слёзы в уголках глаз. Он отпустил Валеру и встал на ноги, делая шаг к Шасту, но тот сделал шаг назад, будучи всё ещё напуганным. — Я не сделаю тебе больно, обещаю, — взгляд Арса стал мягче, и Антон позволил ему подойти. — Я так испугался, когда увидел, как он тебя увёл, — мужчина нежно обнял Антона. — Давай зайдём в кафе, ты в одной кофте, а на улице минус, — дрожащим голосом предложил Шаст. Они вернулись в кафе, Арс проводил Антона за столик, где лежали его вещи, благо ничего не пропало, а сам пошёл в туалет, чтобы отмыть кулаки от крови — и своей, и чужой. Арсений вернулся через пять минут. — Антош, что ты тут делал? — сев напротив парня, спросил Арс. — Я… я хотел поговорить с тобой, — неуверенно начал Шастун. — Серёжа видел, как ты сюда заходил, и я… Это выглядит как преследование, да? — он опустил глаза, теребя пальцы. — Арс, что случилось? Почему ты начал избегать меня? И не говори, что это не так. Ты отменил допы, не отвечаешь на сообщения, а если видишь меня в коридоре, сразу разворачиваешься и идёшь в другую сторону. Что я сказал или сделал? Всё же было хорошо и так резко изменилось. — Антон, у меня правда сейчас очень много работы и не хватает времени даже на домашние дела, — начал оправдываться Арсений. — Ты только что пообещал, что не сделаешь мне больно, но уже не сдержал обещание. Пожалуйста, Арс, хватит этих оправданий, объясни, что происходит? — Антон слегка повысил тон, а глаза вновь блеснули от скапливающихся слёз. — Мне очень жаль, Антош, но мне надо идти, — Попов отвёл взгляд от парня, собирая вещи со стола. — Просто уходишь? Оставляя меня в непонимании копаться в своих мыслях и пытаться понять, что я сделал? — слёзы потекли по щекам от бессилия. — Тебе не стоит себя винить, Тош, ты ничего не сделал. Если тебе будет так проще, вини меня, — он надел куртку. — Прости, но так будет лучше, — и ушёл. Антон остался один. Он окончательно запутался.