— Ты ужасен, Хосок

Они начали встречаться еще в старшей школе. Бесконечно влюблённые, неопытные и стеснительные, они создавали впечатление той самой милой парочки. Даже их родители, не шибко приветствующие гомосексуалов, глядя на них умилялись. Юнги и Хосок словно созданы друг для друга — так говорили все. Пять лет долгих, прекрасных отношений. Юнги был счастлив; каждое утро он просыпался с любимым, что будил его мягкими поцелуями, каждый день получал бесконечную любовь и отдавал ее в ответ, каждый день взлетал на небеса от удовольствия, которое приносил партнер. Юнги был горячо любим и любил в ответ так, как только было способно его сердце. Они наслаждались любовью, утопая в ней, грезили о пышной свадьбе и долгой семейной жизни, о усыновленном малыше, о добром милом лабрадоре и бесконечном счастье. Они засыпали в объятиях друг друга, не могли и пары минут прожить без прикосновений. Отношения были похожи на добрую сказку. Но любой сказке приходит конец. Это произошло 8 марта. За день до дня рождения Юнги. Тогда Хосок сказал старшему, что должен помочь коллеге в групповом проекте. И он поверил. Решил не сидеть без дела и погулять по торговому центру, что был в 10 минутах от дома. Юнги никак не ожидал увидеть его целующимся с девушкой. С беременной девушкой. Первой мыслью было: "это не он, я обознался! Хосок любит меня!". Второй мыслью - "не обознался". Слезы сами потекли по щекам, а пару мгновений назад искрящиеся счастьем предверия дня рождения глаза стали кладезью печали и отчаяния в вуали неверия. Юнги не верил. Он не хотел верить, что человек, который каждый вечер шептал на ушко тихое "Ты мое все, Юнни, лучшее, что есть в моей жизни", так жестоко поступит с ним. Он не хотел верить, что Хосок изменял ему. Но факт остается фактом. Живот у девушки большой, месяц 7-8, примерно. Все, что Мин мог сделать, это тихо всхлипнуть, для от чего-то продолжая смотреть на любимого и разрывать свое сердце на куски окончательно. Хосок увидел его. В его глазах не было испуга, стыда, сожаления или чего-то еще. В них было презрение. Он смотрел на Юнги, как на человека, отнявшего последнюю корку хлеба у истощенного ребенка. Хосок что-то шепнул девушке, и та, мило улыбаясь, ушла в ближайший бутик. Сердце старшего пропускало удары. Хосок шёл к нему. Он смотрел с такой ненавистью, будто хотел истерзать и убить. Взгляд хищника на жертву. — Проваливай отсюда, — резко, чётко. Чон никогда не говорил так. Его голос всегда был мягким и льющихся, словно масло. — Но я..Ты..Ты изменял мне! — Юнги осознал. Он только что понял, что его сказке конец, и это осознание вновь пробило на поток слез. — Изменял, да, — даже не дернулся. Словно каменный. — И не жалею, знаешь. Я хотел бросить тебя еще 2 года назад, когда начал встречаться с Джиху, но был таким наивным. Слепо верил в мою ложь, глупец. — Ты ужасен, Хосок, — все, на что хватило Юнги, прежде, чем разреветься. Он пулей вылетел из ТЦ, за рекордные 6 минут добегая до дома. Громко хлопнув дверью, он скатился по стене. Почему? Юнги больше не плакал. Он все выплакал по дороге. Сейчас он хочет ненавидеть его. Сейчас он сжёг чувства к Чон Хосоку навсегда.