Апельсиновый латте

      Весенняя пора — пора романтики. Хотя, если подумать, какое время года ею не является?       Наступили недельные каникулы в Токио, которые так долго ждали все члены клубов Карасуно и Нэкома. Тренировочные матчи проходили успешно: каждый совершенствовал и оттачивал свои навыки, наполнялся игровым азартом и не переставал не падать духом. Короче говоря — энергия так и прёт.       Третьегодки планировали вместе провести время на предоставленных выходных. Как и всегда хмурый Цукишима и Бакеяма не отличались особым энтузиазмом получить незабываемые впечатления на весенних каникулах, что изрядно подбешивало Хинату, ведь он сам буквально горел желанием насладиться тонной свободного времени вдоволь! Рыжего оптимиста переполняли эмоции от предстоящих выходных, которые он проведёт в компании своего парня.       Чёрт побери, как же Сё взволнован. Хоть они с Козуме часто видятся, но неизбежные разлуки тяжело даются. Как можно расставаться с таким сладким котёнком? В мыслях центрального блокирующего Карасуно — никак. Он – самая надёжная опора, он – поддержка, он – то счастье, которое не даёт тебе грустить ни секунды, всё время пытаясь как можно дольше удержать улыбку на твоих губах и сыграть очередную партию в какую-нибудь захватывающую игру.       Наконец Хината освободился и был готов бежать со всех ног на встречу самым лучшим весенним выходным в его и без того наполненной яркими красками жизни.       Кенма прекрасно знал, как сильно Сё не терпит разлук, но сладкий привкус предстоящей встречи решил оттянуть, тем самым нанося сокрушительный удар в сердце. Но перед тем, как рыжик возмутится, Козуме отправил весьма интригующее сообщение: Котёнок Кенма: После клуба приведи себя в порядок и жди дома. Солнце: Хорошо, я тебя понял! Скорее приходи!!!       Как всегда, чрезмерное количество смайликов в перемешку с неменьшим количеством восклицательных знаков в стиле коротышки. Его весьма озадачили слова Кенмы, но перечить, как видите, он не стал. Ну, что же, делать нечего! Весь из себя заинтригованный Сё медвежьей походкой направился домой, размышляя и что-то придумывая себе о намечающемся вечере.       Много времени не заняло на принятие контрастного душа, выбор домашней одежды и, на всякий случай, решения, какой фильм стоит сегодня посмотреть. Оба парня обожают это занятие: просмотр захватывающего сюжета идеально сочетается с поеданием вкусняшек, теплыми объятиями и самыми головокружительными поцелуями. Приятно ни сколько смотреть кино, сколько чувствовать друг друга максимально близко, касаться, смотреть в бездонные глаза, в которых читаются океаны безмерной любви. — Так, это не то, это мы уже смотре-е-ели… Господи, что это вообще такое?! Нет! — комментировал вслух Хината просмотр ленты рекомендованных фильмов, но ни один пока не прошёл критерий «Самый лучший фильм для просмотра с самым лучшим парнем». Лениво потягиваясь и потирая глаза, нападающий Карасуно вышел из браузера, решив, что фильм они выберут всё-таки вместе. Парень резко повернул голову к стене, глядя на часы. Время: 16:07. — Где же Кенма запропостился? Скучно капец! — лежащий на животе Сё капризно перевалился на спину в позу звёзды, глядя в светлый потолок и мысленно отсчитывая секунды до прихода любимого. — Тик, так, тик, так… — шептал рыжий непоседа, шевеля пальцами ног. Время шло чертовски медленно, когда его нет рядом. Оно будто останавливается. Но стоит Козуме появиться – всё вокруг оживает и играет новыми красками! Причём это ни яркие и ни кислотные, режущие глаз, цвета, а мягкие, пастельные. Пастельные оттенки по-настоящему помогают прочувствовать ауру Кенмы.       Из потока однообразных мыслей, по типу «Кенма приди, Кенма приди», вытаскивает Хинату стук входной двери. Коротышка тут же соскакивает с кровати и, моневрируя между комнатами, летит прямо на вернувшегося связующего Нэкома точно воронёнок, только что научившийся летать. Козуме ничего не успевает понять, как на нём уже с налёту повис коалаподобный Хината, шумно втягивая носом аромат его волос. Такое приветствие всегда нравилось Кенме, когда его рыжее чудо, как и всегда, переполнено энергией и выплёскивает её во всевозможные ласки. Сё зарылся в мягкие и шёлковые волосы, обвив шею своими тонкими руками, а Кенма, к сожелению, ничего не мог сделать в ответ, только лишь игриво потереться своей щекой о мягкую и веснушчатую щёку Сё, поскольку руки заняты пакетами из супермаркета. — Кенма… Я так тебя люблю, — нашёптывал Хината, бегло целуя лоб, нос, пунцовые щёчки и в миг поднимающиеся вверх уголки нежных губ. — Я тоже люблю тебя, солнце. Но мне тяжеловато…       Незамедлительно поняв намёк и перестав покрывать лицо Козуме поцелуями, рыжик спрыгнул с его бёдер и принял пакеты, сразу же взглянув на содержимое. От увиденного глаза воронёнка в миг загорелись, с чего Кенма постоянно умилялся. — Сколько вкусностей! — в знак благодарности Сё порывисто чмокнул парня в губы и по-птичьи склонил голову на бок. — Хотел сделать сюрприз… — засмущался Козуме, почёсывая затылок, что вызвало на лице Хинаты широкую солнечную улыбку. От неё всегда слепило глаза. — Я отнесу пакеты на кухню, а ты скорее переодевайся! — с этими словами рыжее солнце в припрыжку удалилось на кухню, громко шурша пакетами, а Кенма, последовав его совету, ушёл в спальню.       Сё всё так же громко перебирал пакеты, сортируя сладости, чипсы и прочую «вредность» по определённым кучкам. — Это же ещё нужно по тарелкам разложить… — Ага, — Козуме тихо подошёл и обнял Хинату сзади за талию, скрещивая на его плоском животе руки в замок. Рыжий вздрогнул и слегка повернул голову назад, на что получил *чмок* в конопатый нос. Веснушчатые щёки в миг залились румянцем. — Я уже всё разобрал! — победно поставив руки-в-боки, заявил Сё, — Чем теперь займёмся?       Кенма положил подбородок на плечо парня и принялся размышлять под его выжидающим взглядом. — Думаю, можно посмотреть фильм, а там как пойдет. — Хорошо-о!       В итоге солнце Карасуно и котёнок Кенма выбрали детектив. Правда, во второй половине фильма сюжет их не особо интересовал. Они были заняты друг другом, даря самые тёплые объятия, которые сопровождались нежными и требовательными поцелуями с привкусом сладкой клубники на губах. Но всё-таки фильм стоит досмотреть под предлогом «Не зря же я купил еду». Голова Кенмы покоилась на груди Сё, а его руки с любовью обнимали за плечо и талию. Сам Сё, кажется, начинал дремать, — это было очень удачным шансом для Козуме, чтобы покрывать мягкими и трепетными поцелуями его лицо и тело, убаюкивая и вновь возобновляя солнечную улыбку. Мягкие губы касались лба, конопатого носа, веснушчатых пухленьких щёк, острых как нож скул, уголков таких сладеньких и приятных губ, которые рывками поднимались вверх сквозь сон; тёплой шеи, выступающего кадыка и чертовски эстетичных ключиц. Всё тело Хинаты безумно привлекало Козуме, не давая думать ни о чём другом. Он был его солнцем, его личным неугасающим солнцем. Порой хотелось направить дуло пистолета на звезду и сказать ей: «Прости, но солнце может быть только одно». Для Кенмы другого и не существовало, потому что его рыжее солнышко всегда рядом, греет своим теплом и дарит космически приятные ласки, вверяя, что так будет всегда. Да, так и будет всегда.

***

      Прекрасное утро. Оно особенно прекрасно, ведь ты просыпаешься на груди своего любимого человека, понимая, что он обнимал тебя всю ночь.       Кенма медленно разлипает свои сонные глаза, а затем, подняв голову и увидев всё ещё спящего любимого, целует его мягкие губы, которые моментально расплываются в довольной улыбке и робко отвечают на поцелуй. — Доброе утро, радость моя, — шепчет Козуме на ушко Хинаты, поселяя в животе стадо бабочек, и зарывается в рыжие кучерявые волосы, поглаживая рукой, вдыхая пьянящий аромат апельсинового шампуня. Сё смущается и утыкается носом в шею Кенмы, скрывая своё красное лицо от его взора. Горячее дыхание обжигает нежную и чувствительную шею связующего. — Доброе утро, хороший мой, — Хината, до этого смущённый, уже во всю улыбается своей привычной чеширской улыбкой, теперь смущая Козуме.       Парни постепенно выкарабкались из постели, и по пути в ванную комнату бурно обсуждали вчерашний фильм. Вернее, то, что от него оставалось. Утренняя рутина позади, пора завтракать. У плиты в жёлтом фартуке и забранными в хвост волосами, которые постоянно норовили упасть на глаза, во всю колдует над завтраком Кенма. Не то, чтобы он не умел готовить, ему просто было лень, да и потерпев неудачу в приготовлении какого-либо блюда, парень сразу же бросал это дело. Но когда Козуме стал встречаться с Хинатой, то от плиты практически не отходил. На этот раз связующий решил порадовать любимое солнышко панкейками, политыми сгущённым молоком и украшенными кусочками банана. Данный рецепт Кенма изобрёл сам, не глядя, как обычно, в интернет. Тесто звонко шкварчит на сковороде, а рядом стоит тарелка с первыми горяченькими панкейками. Последний штрих, и кулинарный шедевр можно было подавать на стол. Игрок Нэкома собирался идти за нападающим Карасуно, но тот неожиданно подошёл со спины и приложил специально намоченные холодной водой пальцы к его шее. Реакция последовала незамедлительно: Кенма дрогнул всем телом, постепенно покрываясь мурашками, и всё это сопровождалось тихим шипением. — Сё, ну ты даёшь. Холодно же! — Это, чтобы ты взбодрился и проснулся скорее, а то ходишь какой-то заспанный, — Хината как ни в чем не бывало уселся за стол, во всю уже уплетая и нахваливая аппетитный завтрак. Козуме в знак благодарности поцеловал парнишку в макушку, а сам направился в ванную. Он тихо открыл кран с холодной водой и принялся морозить пальцы. «Сейчас будет ответочка, солнце».       Наконец завершив «заморозку», Кенма отправился назад к рыжику. Он сидел на табуретке, смотря какое-то тв-шоу по телевизору, не замечая подкрадывавшегося длинноволосого парня. Последний убедился, чтобы Хината не ел, ведь если он поперхнётся, то выйдет не очень хорошо. Но всё было нормально, рыжий просто болтал ногами, оперевшись локтями на край стола, что было на руку Козуме. Пол был бетонный и покрыт линолеумом, поэтому ему не составило труда на коленях подобраться поближе. И как только подвернулся нужный момент, Кенма резко запустил холодные руки под футболку Сё и начал безжалостно щекотать его рёбра. Обладатель кучерявых волос сначала взвизгнул от неожиданности, а потом помещение заполнил заливистый звонкий смех. — К-Кенма! Что ты делаешь? — Хината, уже лежащий на полу, бился в конвульсиях, отчаянно пытавшись отбиться от морозной атаки. Мало того, что парень весьма щекотлив, так ещё и пальцы были холодные! Спустя какое-то время, Козуме всё-таки пощадил (на этот раз) Хинату, бережно обнимая того, всё ещё тихо хихикающего. — Прости, Сё, — Кенма гладил его по спине, улыбаясь с закрытыми глазами. — Всё нормально, было весело. Но в следующий раз пощады не жди! — воронёнок с детским азартом в глазах смотрел на своего котёнка, давая понять, что это можно считать вызовом. Козуме и сам не понимал, зря он это затеял или нет, но пути назад уже не было. — Не волнуйся, я подготовлюсь, — кошачий взгляд во всю сверлил рыжего парня, и, спустя пару секунд такого «поединка», Кенма поцеловал Сё в конопатый нос. Последнему это явно понравилось, и он довольно заулыбался. — Давай завтракать! — Я и забыл про это… А ты разве ещё не поел? Вроде бы раньше начал. — Не-а, я не доел, хотел вместе с тобой позавтракать. А то было бы некрасиво как-то. Такие вкусные панкейки приготовил ты, и будешь кушать в одиночку. В ответ на такие приятные и смущающие слова Козуме потрепал Хинату по рыжим кучеряшкам.

***

— Да, Куроо, — Тецуро неожиданно звонит Козуме среди бела дня, отвлекая от наслаждения любимым кофе. — Слушай, Кенма, я тут в одном магазинчике такую вещицу нашёл и сразу почему-то о рыжем чудаке подумал. Сейчас пришлю фотку, жди. — Ладно… — Кенма совершенно не понимал, к чему такой диалог, что за вещица, и почему именно для Сё?       Но через минуту всё стало ясно. Козуме внимательно разглядывает селфи: Куроо, скорчив смешную рожу (очень в его стиле), держит на уровне своей головы плюшевый объёмный волейбольный мяч с кавайными глазками. Хината, падкий на всякие милашности (и своего парня, конечно же), был бы очень даже не против такой вещицы. Связующий представил, как тот радостно прыгает на месте с этой игрушкой, а потом, подбегая к нему, обнимает и целует в щёку. Но почему всё-таки Сё? У него что, такие же глаза? Кенма стал вспоминать самые разные виды взгляда своего солнца: от щенячьего, до по-детски ангельского, какие он делает, когда хочет сделать совместное фото с ним. Кенма не любит фотографироваться и даже для Сё не делает исключений. Так и не найдя в своей рыбьей памяти нужного подходящего выражения глаз, Козуме просто быстро печатает сообщение другу. «Бери».

***

      Хината жуткий фанатик спорта. Ни дня не прошло, чтобы он не делал растяжку, не бегал, да даже банальные отжимания и приседания парень выполнял с удовольствием, как и всегда, выкладываясь на полную.       Сегодня Сё решил постоять в планке. Его цель — 5 минут.       Вот он уже переоделся в более удобную одежду, взял телефон, чтобы воспользоваться секундомером, расстелил спортивный коврик. И в момент подготовки в комнату заходит Кенма, с интересом наблюдая за приготовлениями своего спортсмена. — Чего это ты такое делаешь? — Козуме садится на корточки перед лицом Хинаты, сложа руки на коленях и смотря на всё происходящее с неподдельным интересом. — А, это? Решил сделать планку. Да, вот только, сомневаюсь, что с первого раза смогу. Пять минут всё-таки, — обречённо вздыхает Сё. — Тебе наверно нужна мотивация? Тогда точно сможешь.       Рыжик призадумался. — Да, думаю, ты прав! Но только как мне себя замотивировать? — Давай так: если ты с первого раза выстоишь, то целый день можешь меня целовать когда хочешь и сколько хочешь. Я возражать не буду иметь права, чтобы было по-честному, — на губах Кенмы красовалась лёгкая, еле заметная улыбка предвкушения сладких ласк.       Хината, кажется, воодушевился этим предложением, оно ему очень понравилось. Только подумать стоит, что можешь прикасаться к любимым губам сколько угодно и в любое время, сразу дух захватывает, а возбуждение возрастает с каждой секундой. Рыжий смотрит в любимые глаза и бегло облизывает губы. — Хорошо, я принимаю вызов!       Кенма, смотря на то, как парень воодушевился и загорелся тем, чтобы расцеловываль его, просто не мог не улыбнуться. Всё-таки Сё по-прежнему ребёнок. Такой задорный, вечно неутомимый ребёнок.       Хината принял соответствующее положение, но ноги ещё не поднял. — Готов? — Козуме держит палец над экраном телефона, чтобы нажать заветную кнопку «старт». — Ага! — напряжённо смотрит на телефон Сё. — На счёт «три». Раз, два… Три!       Кажется, Хината даже на долю секунды раньше моментально встал в планку, чем Кенма успел сказать «три».       Первые 2 минуты дались легко. А вот дальше шло туже. Ноги начинали подрагивать, а у виска выступила первая капля пота. Позже к трясущимся ногам присоединились руки. Хината трясётся на протяжении нескольких минут, чем вызывает у Козуме малость сожаления. Наверняка Сё, увидев эту жалость, непременно бы взбесился. Он не терпит, чтобы его жалели, и без условно такие взгляды задевают его. Он ненавидит казаться жалким и беспомощным, но все понимают и знают, что этот член команды Карасуно — совершенно не такой.       Весь содрогаясь от напряжения мышц, Хината нервно спрашивает: «Сколько?!». На что получает ответ от следящего за временем Кенмы: «Ещё сорок секунд». «Ещё сорок?!», — удивлённо воскликнул про себя Сё, явно думая, что ему оставалось ещё минуты три. От этих слов он мгновенно воспрял духом и, кажется, смог усмирить тряску. Почему это всегда происходит предательски долго? 40… 30… 20… 10… 8… 6… 3… 0… — Стоп! — объявляет Козуме об окончании испытания, и Хината без сил валится на пол, судорожно вдыхая воздух. Капли пота стекают по лбу, по щекам и касаются коврика. Кенма придвигается к Сё и аккуратно гладит его по мокрой спине, отчего футболка лишь сильнее к ней прилипает. — Молодец, Сё. Ты заслужил вознаграждение.       Хината с интригой привстаёт на одном локте и выжидающе смотрит на связующего. Тот, выждав ещё пару секунд, медленного наклоняется к лицу нападающего Карасуно и собирается его целовать, но рыжий берёт инициативу на себя, резко сокращая расстояние между ними и припадая к нежным губам. Поцелуй через чур требовательный, страстный, наверное от возбуждения Хинаты, потому что Козуме такой расклад событий немного удивил. Сё покусывал то нижнюю, то верхнюю губу связующего, а потом нагло врывается языком в его рот, проводя изящные узоры по нёбу. Кенма мычит и тихо стонет прямо в губы Хинаты, пылая от сладкой страсти и щекочущих прикосновений языка к нёбу. Сердце центрального блокирующего Карасуно бешено колотится от недостатка кислорода после планки, и сейчас, испытывая эйфорию, норовя вот-вот выпрыгнуть из груди. Сё кладёт правую руку на затылок Кенмы, слегка сжимая на нём волосы, на что получает удовлетворительный стон. Долгий, казалось, бесконечный поцелуй наконец разорвался, оставляя после себя пошлую тонкую нить слюны. Оба парня красные и разгорячённые смотрят друг другу в глаза, пополняя запас кислорода. — А теперь, — перед тем как продолжить, Хината сглатывает ком в горле, — ещё раз, — и вновь целует чужие губы, растянутые в улыбке, которые безмолвно говорят: «Какой же ты ненасытный».