Tunnel Vision

Нужно признать, что номер оказался огромным. Лиам упомянул только джакузи и телевизор, поэтому Зейн заказал самый дорогой номер в гостинице. Очень дорогой, но тому есть обоснование. В нем есть отдельная спальня, гостиная с диваном и ванная комната размером с квартиру Лиама. Там находится гигантская гидромассажная ванна, в которой спокойно хватит места четверым, душевая кабина, длинная раковина и уголок с унитазом. В номере имеется балкон - их разделяют огромные раздвигающиеся двери. Кровать представляет из себя огромное «сооружение» с четырьмя стойками, с черным шелковым покрывалом и красными подушками. Самая крайняя стенка номера — это окна от потолка до пола, занавешенные красными шелковыми шторами. И все это стоит ему восемь тысяч баксов за ночь. - Зейн, - говорит Лиам, зайдя внутрь, и на его лице абсолютный шок. - Я знаю, - отвечает Зейн. - Это больше, чем ты ожидал, но... - он пожимает плечами. В номер заходит коридорный с их вещами и тут же спрашивает, нужно ли им что-нибудь. Зейн говорит, что нет, благодарит, оставляет ему чаевые, после чего закрывает за ним дверь и запирает ее на замок. - Это слишком, - решает Лиам, и это при том, что он даже не видел всего номера. - Слишком — не то слово. Во сколько тебе это обошлось? Зейн обнимает его сзади, прижимаясь губами к шее. - Намного меньше, чем я хотел бы на тебя потратить, - шепчет он, щекоча дыханием кожу. - Это мелочи, Лиам. И не говори мне, что я не должен разбрасываться деньгами и тратить их на тебя, потому что это бред. Я усердно работаю, чтобы их получить, и я имею право тратить их на что угодно или на кого угодно. А я хочу тратить их на тебя. Это делает меня счастливым. Так что ты должен просто принять это и сменить тему. Лиам поворачивается в его обьятиях, утыкаясь лицом в плечо: - Тогда спасибо. - С днем рождения, красавчик, - говорит Зейн, целуя его в макушку. - Пошли исследуем этот восьмитысячнодолларовый номер. Я рассчитываю увидеть на наших подушках шоколадки, - он двигается в сторону спальни, взяв Лиама за руку, но тот прикован к месту. - Что ты только что сказал? - Эээ... шоколадки? - Восемь тысяч... Зейн! - Это всего одна ночь, Лиам! - стонет Зейн. - Ты не захотел лететь на Коста-Рику, так что, по-моему, это справедливый компромисс. - Ты боишься летать, - замечает Лиам. - Зачем я буду толкать тебя на это? - Я просто имею в виду, - спорит Зейн, - что это мелочь по сравнению с тем, если бы я, например, арендовал для нас на выходные целый остров, верно? Поэтому... просто забудь об этом, и пошли посмотрим на кровать. Лиам выглядит все еще недовольным, но берет Зейна за руку и позволяет ему утянуть себя в другую комнату, бормоча «восемь тысяч, твою мать... полугодовая арендная плата моей квартиры за одну ночь... охренеть, Зейн» себе под нос. Спальня хороша, как и обещали. Огромная, просторная комната с пушистым белым ковром, с приглушенным светом, погружающим помещение в мягкую, теплую атмосферу. - Джакузи, - говорит Зейн, открывая дверь в ванную комнату. - Как ты и просил. - Это не джакузи, - отвечает Лиам с каменным лицом. - Это теплый бассейн. В ванной комнате. Зейн целует его, толкая к кровати. - Это твой день рождения, - говорит он. - Один день. Всего один день, не веди себя, как Белла Свон. - Не могу поверить, что ты читал «Сумерки», - ухмыляется Лиам, но позволяет Зейну потянуть себя к кровати. - Я люблю тебя, - говорит Зейн. - Я люблю тебя практически больше всего на свете. И это всего один день, Лиам. Один день на этой гигантской кровати, в этой гигантской комнате. Один день, когда мы можем делать всё, что пожелает твоя душа. Черт, мы можем раздеться и проваляться голыми до самого рассвета. Мы можем делать всё, что ты захочешь, но единственное, на что ты не имеешь права, - это жаловаться. Больше никаких жалоб на сегодня, понял? - Мы правда можем проваляться голыми всю ночь? - спрашивает Лиам, врезаясь икрами в кровать. - Конечно, - соглашается Зейн. - Но я думал, что сначала ты хочешь посмотреть кино с ребятами. - После того, - исправляет Лиам. - Запрет на одежду? - Зейн кивает. - Что, если мы закажем еду в номер? - Тогда работникам предстоит еще то зрелище, - смеется Зейн и толкает Лиама на покрывало, садится на него сверху, расположив ноги по обе стороны его бедер. - В твой день рождения ты получаешь все, что захочешь. Лиам аккуратно сталкивает его, и Зейн падает спиной на матрас. - Извини, - говорит Лиам. - Но ты сказал, всё, что я захочу, а если я не ошибаюсь, мне был обещан торт. Если бы ты не слез с меня, то запрет на одежду вступил бы в силу прямо сейчас, а я правда хочу сначала посмотреть кино с друзьями. - Да, хорошая мысль, - Зейн садится, опираясь на ладони. - Кроме того, у меня план. - План? - любопытствует Лиам. - Не скажу, - тут же отвечает Зейн. - Так что не надо делать этот невинный щенячий взгляд, Лиам. Это не сработает. Час спустя он использует одну из бесчисленных, нелепых бандан Гарри, чтобы завязать Лиаму глаза. Луи заносит торт (что, мягко говоря, тревожит Зейна), ставит его на деревянный кофейный столик в их номере, и с помощью зажигалки Зейн зажигает свечи. Ровно двадцать две штуки небрежно воткнуты в торт с целью скрыть тот факт, что на на нем написано «С днем рождения, Леон». «Видимо, работник пекарни не смог разобрать мой акцент, - объяснил Луи, пожимая плечами, - Но ты посмотри, шоколадный крем!». - Завязывать глаза было обязательно? - спрашивает Лиам. - Да, - на пару рявкают они с Луи. Гарри выключает свет. - Всё, можешь снимать. Они хором поют «С днем рождения». Найл нарочно не попадает в ноты, а Зейн старается петь как можно тише, чтобы не забивать остальных. Лиам смеется и задувает свечи, а Луи загребает рукой кусок торта и размазывает его по лицу Пейна, вытирая остатки крема о щеки Гарри. - Луи! - громко возмущается Зейн. - Какого черта? - С днем рождения, Лиам? - застенчиво говорит Луи и облизывает пальцы. - На случай, если кому интересно, я выбрал вкуснейший торт. Гарри осторожно убирает торт со стола и относит на кухню, чтобы порезать, в то время как Зейн выкладывает в ряд диски с фильмами. - Выбирай, - говорит он Лиаму. - Я взял все твои любимые. Лиам тянется рукой за диском, но Луи раздраженно стонет, поэтому он тянется за другим. Луи снова фыркает, так повторяется несколько раз, и в конце концов Лиам отчаянно спрашивает: - Может, ты выберешь, Луи? - Нет, - вмешивается Зейн. - День рождения Лиама — значит, выбирает Лиам. - Я видел все части «Железного человека» уже раз пять, - возмущается Луи. - «Мрачные небеса»? - предлагает Лиам. - Я еще не смотрел его, и вроде бы это ужасы, да? Зейн хватает диск и вставляет в двд-плейер, прежде чем кто-то успеет возразить. Гарри приносит торт на одноразовых тарелках, Зейн садится по левую сторону от Лиама, Луи - справа. Им трудно смотреть фильм всем вместе. Во-первых, Гарри, Найлу и Джошу пришлось сидеть на полу, но хорошо, что это был не Луи, и никто не возмущался. Как только кто-то из них, не считая Гарри, открывает рот, Луи громко шикает, но сам весь фильм отвешивает громкие комментарии. Около девяти раз они нажимают на паузу, потому что постоянно кому-то нужно зачем-то встать. Найлу нужно в туалет, Гарри — попить, Луи хочет еще торта, теперь Гарри нужно в туалет, Лиам хочет торта, а Луи нужна салфетка, потому что он разлил на себя напиток. Они около четырех раз объясняют Найлу сюжет, и каждый раз он выглядит таким же растерянным, как и до объяснения. И... Несмотря ни на что, всё круто. Лиам уткнулся ему в бок, Найл облокотился спиной о его ноги. Гарри и Луи не ругаются и, по всей видимости, пришли к какому-то соглашению, но не признаются остальным, встречаются они или нет, потому что до сих пор не до конца простили случай с автобусом. И пусть Зейн не имеет ни малейшего представления, как закончился фильм, его это совершенно не смущает. - Посмотрим еще один? - спрашивает Луи. Зейн поднимается, выныривая из объятий Лиама. - Нет, - твердо говорит он. - У нас другие планы. Гарри подмигивает ему и помогает прогнать всех из комнаты. Они оставляют после себя одноразовую посуду, размазанную по столу еду и пустые банки из-под колы, но Зейн не обращает на это внимания. Все равно убирать не ему. - Хочешь поужинать? - спрашивает Зейн у Лиама. - Или перейдем к следующему пункту плана, а поужинаем после? Лиам зевает, потягивается, от чего футболка слегка задирается и оголяет живот. Взгляд Зейна падает, он следует им вдоль дорожки волос и мысленно молится, чтобы Лиам выбрал второй вариант. - Следующий пункт? - Хорошо, - Зейн кивает и протягивает Лиаму руку, тот берет ее, но поднимается сам, без какой-либо помощи от брюнета, так что, по факту, Зейн просто держит его за руку, пока тот встает с дивана. - Тебе нужно подождать в спальне где-то минуты две. - Что ты собираешься делать? - подозрительно спрашивает Лиам. - Звонить. И приготовить ванну. Он проводит Лиама в спальню, и, зевнув, тот разваливается на кровати. - Ну, ты иди, значит, а я пока расслаблюсь. Зейн оставляет его наедине и отправляется в ванную комнату. С джакузи оказывается немного сложнее, чем он думал, но через минуты две он разбирается, и ванна начинает наполняться водой. Он достает телефон, звонит на ресепшн и говорит им подождать десять минут, прежде чем зайти в номер, чтобы к этому времени они с Лиамом точно находились в ванной комнате. Когда ванна наполнена, ему удается включить гидромассажер, он находит другой выключатель, приглушает свет и, начав раздеваться, зовет Лиама. Он снимает носки, когда Лиам заходит, и Зейн старается не думать о том, что он стоит полностью обнаженный посреди комнаты с включенным светом, ведь это же Лиам. Если ему неловко быть раздетым при этом парне, то, значит, у них проблемы. А у них их нет. - Это мой подарок? - спрашивает Лиам, медленно направляясь к нему. - Ты голышом? Такой подарок мне нравится. - Теоретически, это всё твой подарок, - признается Зейн. Он пытался придумать какой-нибудь материальный подарок, который остался бы на долгие годы, но не смог. - Ну, весь день. Это всё один огромный подарок. Лиам наклоняет голову и целует Зейна в плечо, рукой хватая его за ягодицу. - Значит, это самый лучший подарок. - Тебе нужно раздеться, если ты хочешь забраться в джакузи, - сквозь смех говорит Зейн, отталкивая его, но Лиам уверенно держит его за талию. - Джакузи может подождать, - шепчет он, снова притягивая Зейна к себе. - Давай лучше исполним мою вторую просьбу. От этих слов член Зейна слегка напрягается, и он уверен, что Лиам ощущает это своим бедром, но брюнет игнорирует свои «инстинкты». - Это не по плану, - говорит Малик. - Нужно придерживаться расписания. Лиам отстраняется с легкой насмешкой на лице: - Расписания? За дверью ванной комнаты слышится, как кто-то ходит в спальне. Лиам замирает на месте с широко распахнутыми глазами. - Ты это слышал? - Всё по плану, - успокаивает Зейн и тянет футболку Лиама вверх. - Раздевайся, детка, ну же. Перед этим Лиам сливает их губы в коротком нежном, полном любви поцелуе. Он грациозно снимает футболку, а Зейн помогает ему с ремнем, пуговицей на джинсах, и, спустив боксеры Лиама, он совершенно не удивлен обнаружить под ними полустояк. - Садись в ванну, - инструктирует Зейн, чтобы не увлечься телом Лиама и не забить на все свои планы. За дверью слышится грохот. - И не обращай на это внимания. - Если это мой день рождения, - игриво говорит Лиам, проверяя температуру воды ногой, - то почему командуешь ты? - Потому, - говорит он, доставая пузырек с маслом, который принес с собой. - Вот почему. Лиам прыскает со смеху, но залезает в воду. Зейн ставит масло на край ванны и следует за ним. Один из массажеров находится прямо за его спиной, вода идеальной температуры, и всё это настолько расслабляет, что он на минуту забывает о своем плане, откидывая голову назад и закрывая глаза. Он даже не успевает понять, как Лиам садится сзади него и начинает массировать плечи Зейна скользкими, покрытыми маслом пальцами. Это так приятно: он растирает мышцы на грани боли, умело мнет узлы, словно профессионал. - Погоди, погоди, - Зейн расплескивает воду и открывает глаза. - Это я должен делать тебе массаж, Лиам... - Тссс, - успокаивает Лиам. - Ты сказал, что в свой день рождения я могу делать всё, что захочу, - он надавливает на нужную точку на спине Зейна, и парень не может сдержать стона. - А я хочу сделать тебе массаж. - Всего минутку, - идет на компромисс с Лиамом и самим собой Зейн. Он позволяет себе снова закрыть глаза, спускается немного ниже в воду, чувствуя себя абсолютно комфортно, сидя у Лиама между ног и ощущая его руки на своей спине. Руки Лиама скользят по его коже, которая не покрыта водой. По спине, по груди, по плечам. Он целует Зейна в шею, избегая участков покрытых маслом, шепчет: - Черт, ты такой... я хочу расцеловать каждый сантиметр твоего тела. - Так давай, - подгоняет Зейн. - Никто тебя не останавливает. - Я же не могу, пока мы в ванной, - смеется Лиам, гладя его соски скользкими ладонями. Зейн ерзает на месте, упираясь спиной Лиаму в грудь. - Поменяйся со мной местами, - говорит он. - Твоя очередь. Лиам неохотно соглашается, а Зейн думает о том, что скорее всего после ванной им придется принять душ, потому что масло теперь в воде, и оно липнет к частям тела, к которым Лиам даже не прикасался, вызывая практически мерзкое ощущение засаленности, но оно пахнет сиренью, поэтому он не жалуется. В сторону летят брызги, когда они меняются местами, Лиам поскальзывается и чуть ли не падает, Зейн умудряется удариться большим пальцем ноги, и они оба заливаются смехом, пока Зейн устраивается у Лиама за спиной. За дверью работники гостиницы наверняка задаются вопросом, какого черта здесь происходит. Зейну абсолютно все равно. Он наливает немного масла в ладонь, смазывает руки и пытается повторить то, что с ним делал Лиам. Скорее всего, получается у него хреново, но Лиам стонет, закидывает голову назад, время от времени издавая нечленораздельные звуки. - Громче, - требует Лиам, и только тогда Зейн понимает, что мурлыкал себе что-то под нос. - Командир, - отвечает Малик, но подчиняется, начинает петь немного громче, строчки из песни, над которой он будет работать через несколько дней в студии. Она ему нравится, нравится, как она звучит, нравятся эмоции в ней. Нравится, что когда он ее поет, он словно произносит имя своего парня, потому как, может, и не все его песни о Лиаме, но эта — точно о нем. Он проводит ладонями по груди Лиама и медленно спускает их вниз, по ребрам, под воду, в итоге останавливаясь на его животе, почесывая ногтями кожу. Лиам нарочно толкается назад, трется об него задом. - Скоро, - обещает Зейн, целуя его в плечо. - Они должны закончить в любую минуту. И он прав. В дверь раздается два резких хлопка, заставляя Лиама подпрыгнуть, но Зейн успокаивающе гладит его по спине, словно молча просит расслабиться. - Теперь мы можем выйти, - говорит он. - Когда захочешь. - Мне немного страшно, - признается Лиам. - Что делали люди в номере? Зейн улыбается. Он пожимает плечами в надежде, что Лиам почувствует жест, раз уж он его не видит. - Я же сказал, что устрою тебе романтику. По всем параметрам. - Не может быть. - Может, - Лиам брызгает воду ему в лицо, Зейн морщится, но смеется и толкает Лиама в плечи. - Я тебя предупреждал. Ты знал, что тебя ждет. - Я не рассчитывал, что ты говоришь серьезно, - ворчит Лиам, встает и медленно вылезает из ванной. - Но теперь мне любопытно. Лиам подает ему полотенце, когда Зейн вылезает из воды, и тот вытирается, надевает банный халат. Он снова хватает самодельную повязку для глаз — Лиам недовольно стонет, но позволяет ему надеть ее на себя. - Я просто хочу убедиться, что все сделано, как надо, прежде чем ты это увидишь, - объясняет Зейн. - После я сразу же ее сниму, - он делает паузу, - если ты, конечно, не захочешь ее оставить. - Звучит заманчиво, - смеется Лиам. - Отложим это на следующий раз? - Конечно, - и он открывает дверь. Свет выключен. По комнате расставлены зажженные свечи, горит камин, на стенах играет дрожащий свет. На полу лежат самые настоящие лепестки роз, дорожкой ведущие от ванной комнаты к кровати, где их разбросано еще больше. На столе возле кровати стоит бутылка вина в ведерке со льдом, коробка конфет (и пачка Reese's, а как иначе?) и снова цветы. По факту, это самый банальный гостиничный номер из этих сцен нелепо запланированного первого раза в фильмах и сериалах. Это ужасно и в то же время идеально. - Ну ладно, - говорит Зейн, держа Лиама за талию, и снимает с него повязку. - Смотри. Лиам смеется. Он смеется долго и продолжительно и, немного отдышавшись, тянет Зейна к кровати. Он бесцеремонно толкает на нее парня и забирается сверху, все еще хихикая, словно не в силах остановиться. - Ты с ума сошел, - говорит он. - Ты просто... безумный. Господи, Зейн, серьезно? Розы, шоколад и свечи? Зейн улыбается, откидывает голову назад, пока Лиам утыкается носом ему в шею, щекоча кожу щетиной. - Тебе не нравится? - Я люблю тебя, - говорит Лиам, игнорируя вопрос. - Ты любитель всех этих нелепостей и «ванили», и ты такой дурачок, но все думают, что ты загадочный и сложный, и... мне это нравится. Мне нравишься ты. Мне нравится, что мне доводится видеть эту твою сторону, мне нравится, что на том дурацком столе лежит пачка конфет с арахисовым, черт возьми, маслом, стоит букет роз и бутылка вина, которое наверняка стоит больше, чем машина, что была у меня в колледже. Я так тебя люблю, это безумие. - Безумие? - В хорошем смысле, - исправляется он. - Безумие в самом лучшем смысле. Впервые он позволяет себе лежать, не двигаясь, и Лиам первый, кто наклоняется к его губам. Сначала поцелуй нежный. Уверенный, но медленный, словно у них в запасе всё время мира, и они не хотят спешить. Он находит пояс халата Лиама, тянет его, чтобы развязать узел, и медленно стягивает халат с плеч парня, заставляя сесть и снять его полностью. - Твой тоже, - говорит Лиам. - Это вещица смотрится на тебе просто нелепо. Зейн смеется, снимает халат и кидает его куда-то на пол. Под ним мягкое шелковое одеяло, и он в самом деле ощущает чертовы лепестки роз. Лиам снова ложится на него, вдавливая его в кровать, Зейн приоткрывает рот еще до того, как губы Лиама прикасаются к его, и уже вскоре он проталкивает язык парню в рот, но Лиам сопротивляется, почти рычит, желая управлять поцелуем. Поэтому Зейн позволяет ему, совершенно расслабляясь под Лиамом. Пейн довольно стонет и жадно целует его, толкаясь бедрами вперед. - Эта кровать больше, чем моя спальня, - соскальзывая губами с губ Зейна, стонет Лиам, заставляя Малика рассмеяться. - Серьезно? Ты об этом сейчас думаешь? О том, что эта кровать больше, чем твоя комната? - Нет, - отрицает Лиам. Он хватает Зейна за плечи и переворачивает их так, чтоб оказаться снизу, Зейн практически падает, но Лиам удерживает его руками. - Я думаю о том, чтобы купить такую кровать себе в спальню. Знаешь, целая спальня — одна большая кровать. Я вижу в этом преимущества. Мы могли бы кувыркаться на ней, занимаясь сексом в разных... Зейн затыкает его поцелуем. Он двигает бедрами, и трение между их телами посылает по его телу волну тока. В номере жарко: то ли из-за камина, то ли из-за пара из ванной комнаты, то ли дело в прикосновениях Лиама, но его кожа покрыта потом, и она скользит по коже Пейна. Почему-то это только побуждает его двигать бедрами энергичнее, тереться об него, кусая Лиама за плечо. - Зейн, - выдыхает Лиам. Он царапает его спину, резко проводя короткими ногтями по коже брюнета. - Может...? Как мы собирались? - Да, конечно, - быстро отвечает Зейн, запинаясь, - конечно. Ладони Лиама скользят по его спине, и он расплывается в улыбке, слегка наклоняя голову: - Кажется, кто-то нервничает. Зейн игнорирует его слова и слазит с Лиама. - У меня есть... Дай мне секунду, - все, что говорит он, и спрыгивает с кровати. В этот раз он не переживает за свою наготу совершенно по другим причинам. Он слишком занят тем, что роется в ящике прикроватной тумбочки дрожащими руками. Он подпрыгивает, когда чувствует на себе руки Лиама, нахмурившись, поворачивается и практически толкает парня обратно на кровать, но Лиам покрывает его спину легкими поцелуями, и его хватает только на то, чтобы выгнуться навстречу. Лиам обводит руки вокруг его талии и уверенно достает из ящика пачку презервативов, открывает ее, берет один пакетик и, захватив бутылочку смазки, задвигает ящик коленкой. Зейн позволяет Лиаму потянуть себя обратно на кровать, но, почти забравшись на Лиама, он кое-что вспоминает. - Сейчас, еще одна вещь, - быстро говорит он, показывая один палец. - Еще одна! Лиам прикрывает рот ладонью, чтобы сдержать смех, и молча кивает, в то время как Зейн подлетает к занавешенному окну. Шторы тяжелые, из толстой ткани, но ему удается раздвинуть их, и с кровати раздается тихое «ой» Лиама. Они находятся на самом верхнем этаже, и напротив их окна нет никаких зданий. Внизу видны улицы и огни вечернего города. Вверху — за горизонт садится солнце и на синем небе еле виднеются звезды. От этого вида действительно захватывает дух. Зейн возвращается в постель, и в этот раз нет никаких сомнений в том, куда всё это ведет. Словно теперь, решившись, они больше не могут ждать. Зейн снова начинает тереться об Лиама и, когда тот кладет руки ему на ягодицы, шепчет: - Давай же, детка. К делу. Хочу тебя. Вместо этого Лиам нетерпеливо хныкает и нащупывает ладонью смазку, которую бросил куда-то на кровать. Он находит ее и всовывает Зейну в руку. - В следующий раз, - говорит он, неуверенно глядя на Зейна. - Сейчас хочу узнать так ли ты хорош на самом деле, как в моих снах. - Ну, и кто из нас любитель дешевой романтики? - дразнит Зейн, но скользит вниз по телу Лиама. Пейн раздвигает ноги, и Зейн проходил это не раз, целовал внутреннюю сторону бедер, заставляя парня извиваться и скулить, но обычно при этом он преследует совершенно иную цель. Сейчас он следует по тому же пути, оставляя на коже Лиама розовые метки от укусов и засосов. Он обхватывает его член рукой, подносит к губам и наслаждается тем, как Лиам смотрит на него, словно он отдает себя Зейну и полностью доверяет ему. Это не пошло и без спешки. Зейн закрывает глаза и опускает губы по стволу, лениво поднимается вверх и продолжает в таком темпе, сначала следуя пальцами по внутренней стороне бедер, по ягодицам, и затем он проскальзывает одним пальцем к отверстию, придерживая Лиама, чтобы он не толкнулся ему в рот. - Это мой день рождения, - еле выдыхает Лиам. - Не дразни. - Хорошо, милый, - повинуется Зейн, выпустив изо рта член, который оставляет на животе Лиама след естественной смазки и слюны, и снова находит бутылочку, Конечно, присутствуют неуклюжие моменты, например, когда Зейн чуть ли не выливает пол флакона лубриканта на кровать, или когда он медленно проталкивает палец в Лиама, сгибает его в поисках той самой точки, и, инстинктивно сдвигая ноги, Пейн нечаянно ударяет его коленкой в ухо. Но на небе уже светит луна, серебристый свет соревнуется с оранжевым сиянием камина, освещая участки блестящей от пота кожи Лиама, и Зейн считает, что он выглядит, как произведение искусства. Он бы нарисовал его, если бы был способен передать подобного рода красоту, но только самые умелые руки смогли бы хотя бы близко передать то, как сейчас выглядит Лиам. Зейн в уверенном темпе двигает пальцами, растягивая Лиама, который, приподнявшись на локтях, лежит с широко расставленными ногами, его грудь тяжело вздымается, голова запрокинута назад, глаза крепко зажмурены. Его бедра вздрагивают каждый раз, когда Зейн цепляет простату, и тихие беспомощные звуки, которые срываются с губ Лиама, никак не спасают напряжение между ног самого Малика. Пейн насаживается на его пальцы, и, черт возьми, Зейну этого не выдержать. Того, как стонет Лиам, словно ему мало, нетерпеливо толкается на пальцы, когда Зейн слишком нежный, слишком медленный, слишком осторожный. Он добавляет третий палец, встречаясь с едва ощутимым сопротивлением, и теряется в ощущении кожи парня на своей и тесноты вокруг своих пальцев, в аромате масла из ванной и в этом отчетливом мужском запахе, и в музыке, тихо играющей на фоне из радиоприемника на комоде, - что-то романтичное и без слов, просто мелодия, аккомпанирующая вздохам и стонам Пейна. Лиам нетерпеливо тянет его за руку, и только в этот раз Зейн сдается не медля, не тянет время. Он торопится так же, как и второй парень, и, в конце концов, у Лиама день рождения. Его руки снова дрожат, когда он пытается разорвать пакетик с презервативом. Зейн издает самоуничижительный смешок, но Пейн легко забирает пакетик, открывает и надевает презерватив на его член. Это первый раз за продолжительное время, когда его касается что-то, кроме шелкового покрывала, и Зейн закусывает губу, чтобы сдержать постыдный стон. Лиам приподнимается, кладет ладонь ему на затылок и прижимается к его лбу своим. - Не делай этого, - требовательно говорит он. - Это не должно быть идеально. Это должно быть неуклюже, неаккуратно, громко, неопрятно. Не сдерживайся из-за того, что тебе стыдно. Здесь нечего стыдиться, Зейн. - Я люблю тебя, - говорит Зейн, пытаясь найти губами губы Лиама. Ему не нравится, что он разбрасывается этими словами, говорит их слишком часто вместо того, чтоб приберечь для самых важных моментов, но ничего не может с этим поделать. Ведь каждый раз, когда они срываются с его губ, это искренне. - Вот именно, - смеется Лиам. Одной рукой Пейн зарывается ему в волосы, пока Зейн направляет в него член, а вторую — Малик держит над его головой, упираясь в нее, их пальцы сплетены в замок. Когда Зейн толкается вперед, Лиам морщится и закусывает губу, сильнее впиваясь в волосы. Зейн оставляет мысли о том, какой Лиам горячий и тесный, на потом, и сосредотачивается на том, чтобы покрыть щеки, шею и губы парня поцелуями, и в конце концов тот расслабляется, всё напряжение покидает его тело. В их движениях нет изящности. Всё совсем не так, как у Зейна было с другими, где он словно пытался что-то доказать. Есть моменты, когда он крепко сжимает ноги Лиама и прижимает их практически к груди парня, безжалостно трахая, заставляя Пейна вцепиться одной рукой ему в спину, другой - в простынь. Есть моменты, когда их темп стихает, его кожа обжигается о кожу парня, каждый его вдох — это выдох Лиама, его мокрые волосы падают на лоб Пейна. Есть момент, когда Лиам выгибает спину дугой, его стон звонко раздается по комнате, лунный свет идеально освещает его лицо, и Зейн теряется в этом. Он кончает первым, впиваясь зубами в ключицу парня, слова «я люблю тебя» и «Лиам» застревают в горле, когда сбивается дыхание. Оргазм накрывает его. Это не прилив теплоты, удовольствие и облегчение — его затягивает, перед глазами все меркнет, он потерян в этом моменте, как кажется, на целую вечность. Придя в себя, он аккуратно выходит, и в этот раз сочувственно хмурится Зейн и, спустившись вниз по телу Лиама, снова берет его член в рот. Он входит в него двумя пальцами, заставляя извиваться, кричать и толкаться Зейну в рот, пока в конце концов Лиам не кончает ему в глотку. Зейну хватает сил на то, чтобы пересечь комнату, выкинуть презерватив и завалиться обратно на кровать рядом с Лиамом. С Лиамом, который все еще тяжело дышит и пялится в потолок, словно пока еще не способен на что-то другое. - Как ты думаешь, это у всех так? - интересуется тот вслух и поворачивает голову к Зейну. - Всегда так легко? Так идеально? Два человека всегда так дополняют друг друга, или это всё просто моя фантазия? Зейн находит его руку. Держать Лиама за руку — его самое любимое занятие. - Это не у всех так, - говорит он. - И это не твоя фантазия. Лиам приподнимается, но не отпускает его руку: - Где твой телефон? - В моих джинсах, в ванной комнате, - отвечает Зейн. - А что? - Я сейчас вернусь, - говорит Лиам, поднося их руки к губам. - Не смей двигаться. - Даже если бы захотел, не смог, - вскидывает брови Зейн. - Серьезно, даже если сюда зайдет маньяк-потрошитель, я позволю ему порубить себя на куски. - А мне придется тебя защищать, - шутит Лиам, вставая с кровати. У него слегка подкашиваются ноги, и Зейн усмехается себе под нос, думая: «это сделал я, это моя вина». Лиам возвращается с телефоном Зейна. Он проводит пальцем по экрану, что-то нажимает, и Малик с любопытством за ним наблюдает. Парень присаживается на кровать, все еще копаясь в телефоне, затем тянется за рукой Зейна. Он переплетает их пальцы и фотографирует. Вспышка освещает их руки, подчеркивая легкий контраст тона их кожи, разницу между тонкими пальцами Зейна и более полными пальцами Лиама. - Что ты делаешь? - спрашивает Зейн, и Лиам улыбается в ответ. - Ты сказал, что мне нужна новая аватарка в твиттере. __ 5 месяцев спустя - Для него нет места, - стонет Зейн. - Лиам, ну правда, это самый страшный и, наверное, самый старый диван в мире. Лиам опускает свой конец дивана и упирает руки в боки. Его маленькая квартирка выглядит такой пустой без личных вещей, большинство из которых находится в коробках, занимающих полгостиной дома у Зейна. Все, что осталось, - это этот дурацкий диван. Они пожертвовали кровать и шкаф Пейна, так как они ему больше не понадобятся, а у Лиама, кроме этого, больше мебели и не было. Все равно бы ничего не поместилось в этой обувной коробке. - Это компромисс, - говорит Лиам. - Если я переезжаю в твою нелепую квартиру, значит, я оставляю свой паршивый диван. - Значит, ты признаешь, что он паршивый? - усмехается Зейн. - Ну же, Лиам, он же враг здоровью. В последний раз, когда я на нем сидел, то чуть не застрял. - Ну, пожалуйста, Зейн? - дует губы Лиам. Зейн закусывает щеку и закатывает глаза. - Ладно. Хорошо. Но он будет стоять в комнате для гостей. - Спасибо, - расплывается в улыбке Лиам. - А теперь бери свой край и помоги мне. - Не понимаю, почему нельзя было нанять перевозчиков, - ворчит он вот уже в пятнадцатый раз. И в пятнадцатый раз Лиам отвечает: - Потому что перевозить почти нечего, и мы в состоянии справиться сами. Что кажется правдой, пока они не доходят до двери. Диван не помещается, поэтому они пытаются его повернуть. Он практически падает Лиаму на ногу, Зейн ударяется икрами, и они не могут вытащить его из квартиры. - Он не помещается, - громко говорит Зейн, с трудом удерживая предмет мебели. - Я же как-то его заносил, - отвечает Лиам. - Попробуй повернуть его немного в... нет, это не сработает. Блин. - Лиам, - хнычет Зейн. - Он тяжелый. - Может, позвонить Лу и попросить его приехать помочь? - предлагает Лиам. Зейн стонет и опускает свой край дивана на пол. Он создает стену между ним и Лиамом, оставляя его в коридоре, а второго парня — в квартире. - Как назло, у них с Гарри сегодня свидание, - говорит Зейн. - Я уже пытался подключить их. - Ясно, - Лиам на секунду замолкает. - Найл и Джош? - Навещают родственников. - Понятно, - Лиам вздыхает. - Ладно, еще одна попытка. Зейн раздраженно фыркает, но поднимает свой край дивана. Это не одна попытка. Их целых шесть, но каким-то образом им удается вытащить эту рухлядь в коридор, где она практически падает, чуть не убив Зейна. Спустить диван по лестнице еще труднее, и ко времени когда они загружают его в арендованный грузовик, Зейн истекает потом и еле дышит. Конечно же, это не конец. Им все еще нужно доставить его до дома Зейна, а чтобы донести до лифта, приходится просить помощи у консьержа, и затем они снова мучаются, пытаясь пропихнуть диван через дверной проем. Как только они заносят его в гостиную, Зейн злобно зыркает на него и направляется к своему дивану, тут же падая на него. В отличие от Лиама, который принимается разбирать свои вещи. - Лиам, - обращается Зейн, - передохни. Через час это никуда не денется. - Одну минуту, - кричит Лиам в ответ. - Я просто разложу одежду, чтобы она не помялась. Ты сказал, что я могу занять два нижних ящика, да? Зейн собирается сказать нет, он говорил, что Лиам может занять два средних. Но затем он кое-что вспоминает и, широко распахнув глаза, вскакивает с дивана. Носки скользят по паркету, и в спешке добраться до спальни, он практически врезается в стену, но уже слишком поздно. Лиам стоит перед вытянутым до конца нижним ящиком, сжимая в руках коробочку. Он смотрит на нее с открытым ртом и медленно поднимает взгляд на Зейна. - Что это? - тихо спрашивает он. У Зейна сжимается желудок. Лиам не должен был этого увидеть. Он запихнул эту вещь в тот шкафчик не просто так. Он хотел дождаться нужного момента. Подходящего времени. И, естественно, ему не выпадает такой удачи, как будто попросить этого у Лиама будет не достаточно сложно. Зейн медленно пересекает комнату. Он дрожащими пальцами забирает коробочку из рук Лиама, делает глубокий вдох и становится на одно колено. - Всё должно было быть не так, - признается он, потирая затылок. - Эээ... Черт, это идиотизм, что я хорошо владею словами, когда это не нужно, что я могу писать песни о своих чувствах и прочем, но когда я пытаюсь сказать важное тебе, у меня никогда ничего не получается. Но... Блять, ладно. Слушай, Лиам, ты... нет, это не... - Давай же, - шепчет Лиам. - Просто скажи это, Зейн. - Хорошо, - морщится брюнет. - Ты... ты это всё, знаешь? Я хочу быть с тобой каждую минуту. Каждую минуту до конца своей жизни. Ты забрался ко мне в душу, заполнив пустоты, о которых я даже не знал. Ты сделал мой мир ярче, и я бы мог придумать миллион сценариев своей жизни, но ты бы был в каждом из них, прямо рядом со мной. Я никогда не знал наверняка, существует ли настоящая любовь, но это... это просто не может быть чем-то другим. И, черт возьми, мне двадцать два года, Лиам. Просто не может быть, чтобы я знал, чего я хочу до конца своей жизни, но я знаю. Это ты. Это всегда будешь ты. Я не могу даже представить, что когда-нибудь полюблю кого-то другого. Поэтому... Выходи за меня, Лиам Пейн. Просто, блять, выходи за меня, ладно?