Окно, которое никогда не откроется

Однотонная, чуть выцветшая синяя футболка плавно прижималась к телу парня, подчеркивая его в меру худое, грациозное тело. Медленно, словно, пытаясь смаковать неизбежно превращающуюся сигарету в бычок, юноша подносил свою тонкую руку к лицу, а потом также замедленно отводил ее, выпуская легкий дым, параллельно поглядывая куда то вдаль, на высотные дома — новостройки. Спокойный взгляд темных очей медленно перешел на меня, я этого не видел, но явно чувствовал, что его глаза изучающе буравят мое лицо и широкие плечи. Сейчас я хотел крикнуть его имя, улыбнуться, и весело болтая пойти по магазинам или же в парк. Но была одна весьма весомая проблема. Я не знал ни его имени, ни даже возраст, да и жили мы в разных домах, лишь изредка видя друг друга когда нам обоим приспичит резко покурить, причем, волшебным образом, в одно время. Его магия притягивала меня, магия его чуть сутулых плеч, когда он рано утром выходил к окну, или же когда он раздраженно, и может даже, капельку нервно, непривычными для себя резковатыми, будто, треугольными движениями тушил бычок и прятался за черную штору, оставляя меня одного следить за тем, как ее медленно дергает ветер, будто бы подразнивая, или же подзывая парня вернуться обратно в мое поле зрения. Сигарета плавно дошла до бычка, и не успев осознать что она мне уже больше не нужна, оказалась в переполненной окурками пепельнице, которая не чистилась, наверное, со времен самого царя. Сегодня был выходной, а значит мне все так же придется работать над своим комиксом. Неудачным, некрасивым, с отвратительным сюжетом, построенным чисто на завлечении подростков за счет идеализированного главного героя, но все же приносящий неплохой бюджет. Именно поэтому, мне все также приходится садиться в компьютерное кресло, жалко пищащее подо мною когда я переносил на него весь свой вес, и продолжать вести аккуратные линии, прорисовывая черты лиц персонажей, параллельно давясь очередным бутербродом на скорую руку. «Интересно, а кем он работает?», — задался вопросом я, — «Художником, писателем, адвокатом, или же кем то выше по статусу? Хотя, больше он похож на безработного, уж больно он молод для чего-то реально серьезного». Усмехнувшись своим мыслям, я взял тарелку на которой лежал уже поглощенный мною бутерброд и понес ее на кухню чтобы помыть. Я ненавидел когда посуда стояла в раковине, медленно превращаясь в большую кучу грязи пока руки небрежного хозяина, осознавшие что им уже не из чего есть, дойдут до помывки всего арсенала посуды что только существует в его доме. Тщетно постаравшись выдавить хотя бы каплю моющего средства, я отбросил эту идею вместе с пластиковой банкой, с шумом упавшей на пол. Не совсем, но по моей вине. «Черт, знал же, скоро закончится, надо было вчера идти за новым пока на улице был», — выругался про себя я, кинув в мусорку под раковиной пустую упаковку с пола, — «Еще и магазины работающие в воскресенье хрен найдешь». Только переехав в этот район, я сначала не знал даже где найти свой дом, это при том что я пару раз ездил в него, осматривая помещение и разговаривая с бывшими жильцами. «Географический, хотя тут, скорее, основательный кретинизм», — вздохнул я направляясь к зеркальному шкафу в поисках уличной одежды. На маленькой кухне остался гореть голубоватый свет ламп, озаряющий пустой стол и раковину, в которой ожидала меня злополучная тарелка. В отражении, помимо кухни за моей спиной, я увидел, как мне казалось, через чур худощавого парня со светлыми волосами и еле заметными на носу веснушками. Я и сам не знал откуда они у меня, ведь по роду их не было ни у кого. Хоть я и мало общался с родственниками из-за явных разногласий по многим вопросам, я хорошо их знал и скорее всего, даже любил почти всех из них. Съехать из семьи мне пришлось в 19, а щас мне было всего лишь 20 лет но бессонные ночи, проведенные за творчеством не остались незамеченными — под глазами красовались хоть неяркие, но мешки, а взгляд был уставшим, как будто у пса у которого отобрали любимую пищалку и теперь он сидит в прострации рассуждая о тяжелой жизни собачьей. Это, как мне казалось, старило мою внешность. А ведь буквально пол года назад, живя хоть и по строгому, но по режиму дома, я выглядел посвежее. Стараясь быстрее скрыть ужас находящийся передо мной в зеркале, я открыл дверцу шкафа купе, и вытащив первую попавшуюся кофту, двинулся в сторону своей комнаты, по совместительству являющуюся моим рабочим местом. Не смотря на весь мой усталый и в какой то мере депрессивный видок, помещение было светлым. Белый шкаф для одежды, такой же, но застекленный, — для книг, рабочее место и мягкая кровать покрытая клетчатым пледом. Меня забавило то, что в этой яркой и светлой комнате, я был единственным источником всего гнетущего и темного. Весь, помимо волос, цветом сливающихся со свежей, еще пока слегка пахнущей древесиной, мебелью. Направляясь в прихожую и еле нацепив на себя туго поддающиеся кеды, успев изрядно измять не только задники, но и кажется свои раскрасневшиеся пятки, я щелкнул легко поддавшимся замком и выключателем по правую руку от него. Чуть выйдя за порог, меня обдуло холодом из общего с соседями коридорчика, холодом в перемешку с легким запахом блинов, видимо, из квартиры напротив. Там жила очень милая пожилая пара, к моему удивлению, я ни разу не слышал чтобы они ссорились или даже повышали голос, как происходит в половине всех российских семей. Удивительно тихие соседи, удивительно приятные. «Как же все-таки хорошо жить в новой квартире» — думал я двигаясь мимо лифтов, — «все работает как часы, ничего не скрипит, не течет, лишь в комнате благоухает запах мебели, и немного неприятного остаточного запашка герметика на кухне, оставшегося после прикрепления раковины — блаженство». Дверь на лестницу сначала скрипнув, а потом громко ударившись, отдавалась эхом по каждому закоулку этого дома, как и мои шаги, как и музыка, выкрученная на огромной громкости в одном из моих ушей. «1,2,3,4,5,6,7,8…» — зачем то считал я каждую ступень, пока не очутился у большой, немного уже грязноватой таблички «1 этаж». Коснувшись ее, чтобы отдышаться после такого непривычно активного для моего тела действия, я уронил слегка слезающую с плаката краску, упавшую на нагло пробегающего под ней жука. Тот, почувствовав несуществующую опасность взлетел, и исчез из моей видимости где-то за спиной. Ловко выбежав из подъезда на вечерний свежий воздух я решил, что если буду спрашивать у людей нахождение работающих в настоящее время магазинов, моя беготня закончится быстрее я смогу наконец то взяться за ненавистную мне работу. Двор был красивым, и в первую очередь — зеленым. Маленькая детская площадка, находящаяся в том месте, где дома чуть расходились в стороны была еще пока что целой и яркой, радуя детей своим разнообразием каруселей, а фонтан, находившийся ровно между нашими с тем парнем окнами, обдавал свежестью, распространяя запах свежескошенной по весне травы далеко за пределы двора. — Здравствуйте, а вы не подскажите где… — Я запнулся взглянув в лицо случайному собеседнику. Это был он. Тот самый парень из соседнего дома. Я не мог ошибиться. Его лицо ничуть не дрогнуло при взгляде на меня, лишь небольшая вежливая улыбка озарила его лицо. — Что подсказать? — Не выражал даже малейшего замешательства или смущения собеседник. Казалось, что он даже не узнал парня. Его темные волосы чуть доходили до середины ушей, аккуратно собранные по пробору, что делало его визуально взрослее чем во времена когда он растрепанный вылезал из своего окна чтобы покурить. А тонкие, словно аристократические черты лица напоминали мне о том самом дне, когда, первый раз приехав сюда я увидел его. — Эээ… Магазины которые работают по выходным… — Постарался максимально спокойно и адекватно сказать я, но голос немного сдавал то, что я волнуюсь при виде своего собеседника. — Сверните направо и чу-чуть вперед, там вы увидите жилой дом, а рядом небольшую пристройку с синей крышей, это он и есть, — Произнес парень, дополняя свой ответ плавными жестами аккуратных рук. Даже с незнакомцем он вел себя сдержанно и приятно, казалось будто бы мы не два разных человека, а просто двое долго не общавшихся, но все же очень близких, друзей. — Благодарю, — Натянул бы я на себя вежливую улыбку, как обычно происходило при моем общении с незнакомцами, но сейчас я улыбался совершенно искренне, причем сам того не осознавая, — Как вас зовут? — Произнес я уже к собиравшемуся уходить парню — Август, — Полубоком повернувшись ко мне произнес юноша, — А вас как? — Александр, — Слегка замялся я, из-за чего голос чуть дрогнул, а непослушные на ветру волосы упали на лицо, — Ладно я пойду, еще раз спасибо! — Не за что, до свиданья, — чуть приглушенно прозвучал льющийся из уст собеседника голос, исчезая за поворотом. «И чего я так разволновался, веду себя как ребенок малой, ей богу», — Потер чуть зудящие глаза я, — «Да уж, я реально ужасен в социальных взаимодействиях, что сказать». Идя по небольшой тропинке поодаль от небольшого лесопарка я все еще размышлял про Августа, медленно покуривая и рассматривая первую листву на деревьях. «Кажись, и правда не признал» — Недовольно пробормотал я себе под нос и затоптав бычок, устремился к зданию. Нужное мыло было найдено быстро, так же, как и магазин, и прихватив за одно новую пачку сигарет в виде заслуженного подарка самому себе за проделанные труды, я медленно начал двигаться в сторону дома. Уже стемнело, и закат ярким кровавым заревом орошал девственно голубой небосвод. Казалось, на месте соприкосновения чистоты — неба, и порочности — земли, порочность все-таки уничтожила чистоту и закат являлся остатками их драки, стекающими, почему то вверх, по небу, ежедневно напоминая человечеству о том, как жестоко и безжалостно земля обошлась с небом. Потемневшая улица сменилась на столь же унылый, находящийся в полутьме, подъезд. Электрический, чуть мигающий свет освещал желтыми лучами внутренние стены небольшого дома, по высоте слегка превышающего фонарные столбы на улице. Где-то гудели лифты, неохотно тянущие пассажиров вверх. Не смотря на то, что в доме было всего 5 этажей, как ни странно лифт все равно присутствовал, скорее всего, из-за того, что дом был хоть и относительно, но новый, хотя крупные граффити возле подсобки говорили мне совершенно об обратном. Опять эта лестница и небольшой общий коридорчик, все сильнее пахнущий манящими к себе блинами. Входная дверь захлопнулась за мной уже как пару секунд, а я все невольно сравнивал этот звук с точкой, только, не понятно что окончила эта точка, оставалось лишь надеяться, что именно этой точке неподвластна сила пунктуации и сейчас она обозначает начало. Но начало чего…? Разложив купленные продукты (покупка явно состояла не только из мыла и сигарет), я взял с тумбы пачку «Marlboro» и зашагал босыми ногами в сторону небольшого балкона, которого в прошлом году я так тщетно старался украсить. Застекления не было, так что зимой приходилось туго, видимо, частично, из-за этого, устроить реально красивый балкон у меня все никак не получалось, да и я уже давно забил на эту тему. Пламя черно-золотой зажигалки аппетитно облизало кончик сигареты, воспламенив его. Я вновь перевел взгляд в сторону улицы. В окне Августа горел свет, но сквозь плотно задернутые шторы не было видно даже его силуэта. Подоконник был пустым, ни горшков с цветами, ни рассады на лето, ничего. Одна томящая пустота столь схожая с темнотой вокруг меня. «Видимо живет один, без матери», — пронеслась мысль в моей голове, — «А иначе от его подоконника и места бы живого от цветов не осталось.» Нехотя потушив очередную сигарету, я уже собирался идти, но увидев небольшое подергивание темных занавесок заветного окна, я все-таки решил на немного остаться, чтобы порадовать себя прекраснейшим видом парня уже 3 раз за день. Медленно поворачивая ручку, юноша открыл на распашку окно, как мне казалось, с наичистейшими стеклами, и высунул голову наружу. Все выглядело так, словно он собирается упасть: голова была неестественно высунута вместе с плечами, а руки еле еле держались за подоконник. До меня, кажется, начинало доходить что он собирается сделать. Кричать ему было бесполезно, он бы меня все равно не услышал из-за шума еще пока оживленной дороги и хоть не огромного, но расстояния между нами. Спасать утопающего? Спасать суицидника? Спасать кого-то в принципе? Я бы спас, была б возможность, но видимо в данную секунду мне суждено лишь, хоть и паникуя, просто наблюдать. Отведя на долю секунды глаза, я уже не видел его прекрасного лица или же развивающихся на ветру заманчивых, темных волос, а лишь лежащее на земле пятно, так далеко напоминающее Августа из-за большого количества крови вокруг него. Не соображая, я побежал на улицу, параллельно вбивая на телефоне номер скорой, совершенно позабыв о том, что я в домашней одежде и больше похож на бомжа, нежели на жителя относительно элитного района Москвы, коим и являюсь. Быстро преодолевая ступень за ступенью, параллельно разговаривая с оператором скорой помощи я выбежал на улицу, выключая звонок на фразе — «ожидайте». Ожидать можно было хоть и час хоть и два, так что через легкое отвращение подойдя к еле живому телу я пытался придумать чем же ему можно помочь. Но в мысли приходило только целое ничего. Тихое пение ночных птиц, гудение мотоциклов, вроде бы обычный, спокойный вечер, но от него меня избавил один единственный человек с которым мы даже не знакомы. «И чего я вообще так парюсь из-за незнакомца?» — Удивился сам себе я — «Лучше бы сидел себе и тихо дорисовывал комикс» Звук сирены показался спасением, коим и являлся. Среди небольшой толпы зевак решивших собраться возле уже почти мертвого человека я увидел несколько санитар с носилками, быстро распихивающих уже постепенно расходящихся людей. Больше смотреть было не на чего. Скорая уехала, и услышав одну единственную фразу из салона скорой помощи мне почему то стало немного спокойнее на душе. «Он еще пока жив»