Dancing Like Butterfly Wings

Хонджуна устраивали отношения с Сонхва. Несмотря на всю свою независимость, ему нравилось, когда кто-то о нём заботится. Сам Хонджун любит музыку, косметику и наркотики. Сонхва же любит Хонджуна совершенно безгранично и отчаянно. До того, что никакие угрозы не заставят его уйти. Даже если Смерть нависнет над ним и выдвинет условие «либо жизнь и расставание с Хонджуном, либо вечный покой», он бы никогда не выберет расставание. Сонхва просто не мог отказаться от своей любви, которая поглощала его с каждым днём всё больше. Не было абсолютно никаких причин, чтобы любить Хонджуна. Ни одной, даже самой незначительной, но Сонхва влюбился. В бесовские глаза, в крашенные волосы, в маленькие ладони, в губы, в характер, в мысли и душу. Он просто любил Хонджуна от и до. С самого их первого сближения, когда Сонхва просто помог малознакомому парню добраться до дома в целости. Тогда Пак подумал, что какими бы очаровательными не были те глаза с расширенными зрачками, с этим созданием связываться не стоит. Хонджун был известен во многих клубах города, где выступал со своими песнями и каверами. Он был талантливым автором и рэпером. А ещё фанатом таблеток и кислот, которые давали символический пинок в творчестве и смелость на сцене. Сонхва был поражён уже на третью встречу с Кимом, когда тот выступал в очередной раз в клубе, разнося ликующую толпу. В текстах сплошная мотивация и наставление идти вперёд. Ни слова о любви, ни слова о главном пристрастии Хонджуна, ни грубости и пошлости. Сонхва ходит в эти несчастные клубы, которые он ненавидит, только из-за парня, чтобы посмотреть на него в цветах клубной подсветки, полностью отдающегося собственной музыке, с капельками пота на лбу и висках. На момент четвёртой встречи Ким уже пил с Паком за барной стойкой, потому что нужно было с кем-то поговорить. Хонджун, когда выпивал, постоянно болтал без остановки, поэтому у него было много друзей и знакомых. А Сонхва слушал и осознавал, что начинает тонуть. Парню даже не пришлось ничего делать, Пак влюбился сам. С полным понимаем того, как сложно ему будет. Он сам себе не мог объяснить, как так получилось, за что и почему. Чувства появились абсолютно внезапно и ударили по голове с такой силой, что в глазах заискрило. Пятая встреча произошла в квартире Юнхо и Минки. Тогда Хонджун отсосал Паку на чёртовом тёмном балконе. Поцелуи парня с привкусом сигарет были обжигающими, до боли томящими. — Так, первые два раза мы виделись в клубе, ты был с Саном. Потом ты помог мне добраться до дома и даже не воспользовался моим телом, пока я был не в адеквате. Потом мы пили вместе в баре. Я правильно восстановил хронологию событий? У Хонджуна был абсолютно блядский вид: рваные на коленках джинсы отлично демонстрировали сетчатые колготки, а свободная белая рубашка немного компенсировала открытость топа, позволявшего видеть часть чужих рёбер и худой живот. Глаза подведены чёрными тенями, в пальцах зажата сигарета. Хонджун смотрел так заинтересовано, что Сонхва терялся. От очарования, наступающих сильных чувств и атмосферы вседозволенности, что царила на вечеринке в чужой квартире. Ещё от прохладного воздуха и того, как курил Ким. От чужих расширенных зрачков и абсолютно невинного выражения лица. — Эм-м, да, — тихо отвечает Сонхва. Он помнил все их встречи и абсолютно не понимал, к чему клонит Хонджун. Тот улыбается и тушит окурок в пепельнице. Пак нервничает от столь близкого контакта со своим внезапным объектом влечения. Киму просто необходимо было упасть перед кем-нибудь на колени, а тут подвернулся Сонхва. Весь такой красивый, спокойный, интеллигентный. Очаровательный. — Заебись, — тянет Хонджун. — Только это останется нашим маленьким секретом, иначе Юнхо с Минки меня убьют. Пак хотел спросить, что парень имеет ввиду, но вопрос застывает на губах, когда Ким притягивает его за ворот рубашки к себе и целует. Это осталось их маленьким секретом, начиная с которого Сонхва начал тонуть уже без надежды выплыть и спастись. Сонхва в двадцать четыре года уже окончил вуз, работал и иногда позволял себе развлекаться. У него были отношения, были влюблённости, но столь убивающей и в то же время живительной любви у него не было никогда. Ради Хонджуна Сонхва теперь каждый день сменяет дневной официальный стиль на ночной с кожаной курткой, чокером, ботинками и вызывающим макияжем. Пак не сопротивлялся. Он просто сдался в плен этому дьяволу, у которого флирт — это стиль общения, который не боится побегать от полиции и который всегда держит при себе любимую помаду, лайнер и дозу в маленьком пакетике. Паку были позволены всякие вольности. В людском понимании те самые «вольности» — это стандартные вещи, которые были присущи обычным отношениям. Хонджун позволял любить себя, принимал льстящие подарки, нежности и слова любви. Сам Ким говорил о любви только в трёх случаях, которые Пака в любом случае устраивали. Первый — он под чем-то, второй — он с Сонхва занимается сексом, третий — он занимается с Сонхва сексом, будучи под чем-то. Наркотики будто бы сил ему придавали, хотя на деле должны были забирать их. Хонджун довольно много зарабатывал благодаря живым выступлениям и продаже текстов с музыкой. Он закончил колледж по музыкальному направлению, который ненавидел всей душой, по секрету, но дальше образовываться не собирался. У парня всегда были цветные волосы, куча проколов в ушах, любовь к розовому, тонны одежды и косметики. Он надевал кожаную куртку на майку, что абсолютно ничего не скрывала из-за глубокого выреза, цеплял на клетчатые красно-чёрные штаны кучу цепей, красил глаза чёрным карандашом, а после закалывал волосы розовыми заколками. У Хонджуна не было своей квартиры, он жил на съёмной, где давно обустроил себе студию и оборудовал кладовую под второй шкаф, так как в первом не хватало места для всех шмоток. Неизвестно, знал ли хозяин квартиры о пристрастиях квартиранта, но выгонять парня он не спешил. Ким был осторожен — вечеринки в квартире не устраивал, друзей не водил, притон организовывать не планировал. Единственное, в чём он мог доставлять неудобство окружающим, это только своими собственными регулярными стонами, когда его кто-нибудь втрахивал в кровать. Но после Сонхва понял, что жалобы отсутствуют из-за хорошей звукоизоляции. Хонджун в момент чужого открытия улыбнулся дьявольски и иронично заметил, почему он отваливает так много денег за простую однокомнатную квартирку. Звукоизоляция, да. Можно спокойно репетировать, слушать музыку и трахаться. Не квартира — находка, потому что Хонджуну только эти вещи и нужны от его постоянного жилища. У Сонхва была своя квартира и куча костюмов. А ещё последняя модель айфона, высшее образование переводчика, хорошая работа и осознание, что его жизнь катится в никуда. Пака понесло впервые в клуб от скуки и опустошения — в итоге он нажил себе одну розововолосую проблему, которая теперь таскает его абсолютно везде. Днём Хонджун спит и работает дома, ближе к девяти вечера он одевается в лучшие свои вещи, красится, кладёт таблетку на язык и идёт покорять ночной город. Сонхва в будние дни почти не отдыхает. Днём работа, ночью — Хонджун-Хонджун-Хонджун. С ним нужно сходить туда, побыть там, пообжиматься в танце, прижать к стене возле задней двери клуба, зацеловать его до дрожащих ног. Тогда Сонхва получал «я тебя люблю» стабильно примерно в пять утра, когда через пять часов ему уже нужно быть на работе. Сонхва отсыпается в выходные в кровати Хонджуна, потому что ему одному скучно торчать дома. Пару раз Пак просыпался от того, что чужие маленькие пальцы с накрашенными ногтями перебирали пряди его волос или гладили по лицу и спине. Он ещё долго притворялся спящим, прижимаясь к парню рядом. Стоило ему проснуться, и милый домашний Хоня исчезнет за очередными поцелуями, предоставляя снова типичного Хонджуна. Сонхва заслужил доверие, потому что видел многое. Он отпаивал Кима чаем после истерик и панических атак, часами мог успокаивать парня или подрываться с работы ради него. Заставал телефонные разговоры с родителями и братом, а потом слушал, как Хон по ним скучает, но боится показаться на глаза и провести с ними больше нескольких часов. Он видел слёзы и дрожащие руки. Пак знал, как тяжело приходится при ломке, когда запасы различных веществ иссякают. Он помогал Хонджуну отойти после новой пьянки в клубе, когда на утро его не щадило похмелье. Сонхва держал его волосы, когда парню приходилось обниматься с унитазом, и вытаскивал его из самых глубоких задниц. Сонхва видел опустошённый взгляд, размазанный макияж и злобу, когда что-то не получалось. Ким пытался его благодарить за заботу и подаренную любовь, но Пак от всех слов и поступков лишь грустнел, пряча плохие эмоции и болящее сердце за улыбкой. Хонджун его быстро раскусил на этом. Сонхва просто нужна была любовь, которую ему в ответ дать не могли. Ким бы испытывал уколы совести от собственного равнодушия, но он уже привык к вечной борьбе с самим собой и уже не мог почувствовать такую простую вещь, как любовь. Но в то же время он мог привязаться. Сонхва был хорошим, заботливым и правильным, непохожим на тех клубных ублюдков, которые из себя ничего не представляли. Он всегда держал невозмутимый вид на своём красивом лице, мог иногда подурачиться или смутиться. Несколько раз у Сонхва сдавали нервы, что выбивалось из привычного образа. В первый раз это случилось, когда Хонджун пошёл в клуб, чтобы отдохнуть, а не выступить. Нашёл то место, где он ещё не был, которое не вызывало абсолютно никакого доверия. Сонхва бдительно наблюдал за пьющим и танцующим парнем. Но ему пришлось отойти из-за внезапного звонка от друга на улицу, где музыку было не слышно. Когда он вернулся, фыркающего и готового драться Хонджуна оттеснили к стене три противно улыбающихся мужика. Парень обладал личиком милой детки, у которой не было отбоя от «кавалеров» в различных гей-клубах, и имел миниатюрное телосложение. Ким мог бы по щелчку пальца найти себе богатого папика и ни в чём не нуждаться, мог бы зарабатывать на своей мордашке, но это шло вразрез с его убеждениями и жизнью, к которой он стремился. Мешок с деньгами о нём не позаботится, а лишь отвалит ещё пару новых шмоток и даст на выходные свою карточку. Собственно тех самых мужиков Сонхва буквально раскидал. Сами на него полезли, когда тот пытался словами достучаться, что Хонджуну они не интересны, но не вышло. Столько злобы и отвращения в чужих глазах Ким никогда не видел, но эта ситуация привела его в восторг. Он долго говорил и в речах своих повторялся о том, какой Пак хороший и прекрасный, идеально держа грань между восхищением и признаниями в любви. Два раза Хонджун видел чужие слёзы за целый год их странных и непонятных отношений. Сонхва тоже человек, на котором сказываются недосыпы, большое количество работы, разрушающая любовь и постоянные переживания. Он позволял себе срываться очень редко, поэтому каждый срыв был долгим и очень сильным. Тогда он менялся ролями с Кимом, пытавшимся помочь. Сонхва ведь всего этого не заслужил. Он страдает в отношениях, но будет страдать и без них. Когда любовь могла превратиться в бесконечные страдания? Даже для Хонджуна это что-то за гранью. Он себя такого не полюбил бы, а оттолкнул и не подумал связываться с ебанутым рэпером-наркоманом, которому вещества уже простые человеческие чувства выжигали. Но Сонхва был в восторге с первой встречи, был покорён парнем безвозвратно. Теперь расставание для него — самое страшное, что может случиться. Хуже самой мучительной смерти и конца света. Пак осознавал две вещи. Во-первых, Хонджуну нужна была помощь. Его необходимо было отвезти на лечение в диспансер, чтобы он наконец-то завязал, пока зависимость не дойдёт до точки невозврата, когда парень просто словит передозировку, а скорая помощь не успеет приехать. Но Ким лечиться не хотел, он говорил, что знает меру и может себя контролировать. Если Сонхва против воли отвезёт его в специализированное учреждение, значит, предаст. Хонджун предательства не потерпит и вычеркнет Сонхва из своей жизни, как бы глупо это не было. А во-вторых, Пак готов был рисковать жизнью Кима ради того, чтобы быть с ним. Угроза расставания губительна. Ещё ужаснее угроза смерти парня от наркотиков. Сонхва буквально не мог ничего сделать. Он лишь контролировал, не выпускал Хонджуна из вида и продолжал дарить всю свою любовь этому парню.

***

Сонхва просыпается внезапно. Его отпустили с работы раньше, чем обычно. Уже в половину шестого вечера он был на пороге квартиры Хонджуна, который в это время горбился, сидя за компьютером, и что-то потихоньку лепил. Стоило Паку переодеться в домашнее и лечь на кровать, как он уснул на добрых три с лишним часа. Ничего необычного, после работы он стабильно отрубается на пару часов перед походом на очередное шумное мероприятие. Сонхва плотно закутан в одеяло, рядом лежит его заряжающийся телефон, хотя парень точно помнил, что заснул, ничем не прикрываясь и оставив смартфон на комоде в прихожей. Пак улыбается, уткнувшись в подушку. Наверняка от утренней укладки всё равно ничего не осталось. Телефон показывает девять вечера. Компьютер уже выключен и не шумит. Хонджун крутится возле зеркала. Единственная комната в квартире просто огромная, вмещающая в себя абсолютно всё, что нужно её жильцу. Сонхва не встаёт, потому что ему лень. Он осторожно наблюдает за парнем, который во всю выводил уголки глаза коричневыми тенями, усевшись на стул из кухни и подогнув одну ногу под себя. Хонджун обожал косметику, скупал себе разные продукты красоты без разбора, но совмещал это всё на своём лице грамотно и с чувством меры. Он просто любил краситься и плохо воспринимал себя без макияжа. Так парень и сидит, подчёркивает, растушёвывает и фырчит тихонько, придирчиво себя в зеркале разглядывая. Хонджун был красив и без косметики, но ему самому это не объяснишь. Наконец-то откладывает тени, приводит в порядок растрёпанные свежевыкрашенные в голубой волосы. Потом цепляет на уши подобранные украшения и закрепляет несколько прядей у виска заколками с мультяшными кошачьими мордами. Довольный парень косится в сторону кровати. — Долго пялиться будешь? — спрашивает беззлобно с вызовом в голосе. Сонхва тяжело потягивается, превозмогает себя и встаёт, выбираясь из-под одеяла. Хонджун чуть улыбается и отворачивается к зеркалу. Он берёт новую и ещё неиспользованную помаду с целью наконец-то её протестировать. Пак опирается на спинку стула, одной рукой пытаясь пригладить серые волосы с отросшими корнями. Теперь он пялится с другого ракурса. У Кима на шее несколько засосов, на глазах голубые линзы, а коричневый идеально сделанный макияж делал из парня очень недешёвого мальчика. У помады розоватый оттенок, не совсем бледный и не совсем яркий. Сонхва не отводит взгляд, что очень льстит. Хонджун откладывает помаду, смотрит сначала на результат, а после на отражение позади стоящего. Пак такой важный, привлекательный, восхитительный. Сейчас слегка помятый после сна, но от этого не менее красивый. Киму нравилось иногда просто ходить рядом с ним. Вот, смотрите и завидуйте, сучки, он только мне такой достался. Парень строит самую милую мордашку и задирает голову. В глазах за линзами уже чертики бесятся. Сонхва смотрит на этот театр одного актёра, просящего поцелуй всем своим видом. Хорошему актёру положен благородный зритель. Поцелуй выходит странный, будто кто-то из них двоих висит вверх тормашками, но это было прекрасно. Сонхва нравилось целовать Хонджуна, Хонджуну нравилось целовать Сонхва. Все были довольны сложившейся ситуацией. Пак чувствовал хитрую улыбку на чужих губах, а мгновение спустя на его щёки легли маленькие ладошки, часть которых была спрятана за рукавами свитера. Острые крашенные чёрным лаком ноготки легонько играючи нажали на кожу, принося секундную боль. Сонхва желал оставить поцелуй невинным и ни к чему не обязывающим. Хонджун пытался его углубить, потому что ему всё было мало. А ещё ему нравился язык Пака. Виной тому была привычка постоянно губы облизывать. Собрав все силы в кулак, Сонхва отстраняется. Впереди вся ночь — хоть зацелуйся до смерти. Ким хмурит брови и надувает нижнюю губу. Смотрит обиженно. На чужих губах осталась его новенькая розовая помада. — Так и знал, что не стойкая, — тянет Хонджун и выпрямляется, что смыть розовое нечто и сменить на любимый тинт. Сонхва от помады оттираться не спешит. Он отходит к шкафу, где его вещам выделили немного места и пару вешалок. Пак с началом отношений с Хонджуном почти перестал бывать в своём доме. Он заезжал по делу, за вещами, посидеть с друзьями или протереть всё от пыли, но чаще жил в чужой квартире. Парень убирался здесь, когда хозяину было лень этим заниматься самому. Наконец-то зажила кухня, на которой до этого максимум пиццу в микроволновке разогревали. А Сонхва готовить умел и любил. Штаны и рубашка с коротким рукавом и расстёгнутыми первыми двумя пуговицами выглядят нормально. Хонджун усаживает парня на своё место, вешает на него часть своих цепей, цепляет на руку кожаный широкий браслет, добавляет галстук болтающийся на груди в расслабленном виде. Потом он сам красит Сонхва и укладывает ему волосы. Теперь с таким мужиком и в люди не стыдно выйти. Ким улыбается и чмокает парня в нос. — Куда мы сегодня? — спрашивает Пак, наблюдая за чужой спиной и руками, шарящими в кладовой. — В наше место. Ничего необычного, очередной концерт, — отзывается Хонджун, выуживая простые синие джинсы и белую футболку. — Все наши будут. Чонхо поёт на разогреве и в конце. Минки с новыми треками. Сан, Уён, Ёсан и Юнхо с танцами. Парень рассказывает и переодевается. Всех перечисленных ребят Сонхва хорошо знает. Они были творческими людьми и хорошими друзьями, а ещё ничего не употребляли. Пак давно думал, что стоило их подключить к спасению Хони, но почему-то не решается действовать. Они не видели, но знали о чужой зависимости и втихую обсуждали возможные планы. Ким сбежит из диспансера, у него будут проблемы, значит, он попадёт в передряги и больше не примет помощи от тех, кто его сдал на лечение. Так он попадёт в какую-нибудь непонятную компанию и его схоронят где-нибудь в лесу соседи по притону. Такой расклад никого не устраивал, нужен был план умнее, чтобы и хорошие отношения с Хонджуном сохранить, и спасти его от наркотиков. Сонхва смотрит и не верит своим глазам — никакого эпатажа, только джинсы с футболкой и пара скромных цепочек. Ким оглядывает себя в зеркале, а потом достаёт с вешалки леопардовую шубу. Хонджун без подвоха — это уже не Хонджун. Парень цепляет на себя ещё пару любимых цацек. — Хён, я выгляжу, как дорогая шлюха? — спрашивает, отворачиваясь от зеркала и смотря на Сонхва. — Ты выглядишь, как эпатажный рэпер с плохими привычками, — спокойно отвечает Пак. Хонджун смеётся. За его заразительный смех Сонхва готов убивать, лишь бы слышать его чаще. После всех сборов и поцелуев идёт почти что самый важный шаг. Ким подходит к компьютеру, приподнимает клавиатуру и достаёт пакетик с двумя маленькими таблеточками. Это не что-то сильное, просто для уверенности и весёлости. Сонхва заучил эти движения: Хонджун снимает собственноручно разрисованный чехол с телефона и укладывает в него пакетик, а вместе с ним и кредитку, взятую с того же компьютерного стола, и возвращает чехол на место. Готово. Парень поворачивается к Сонхва, который всё это время сидел на стуле и не дёргался. Киму следовало выдать какую-нибудь актёрскую награду. Он слишком виртуозно менял свой образ. Вот он главная бомба клуба, которая разнесёт всех своими треками и сумасшедшей харизмой. Одна секунда, одна милая улыбка — и он домашний Хоня с тапочками в виде миньонов, который в свободное время сам раскрашивает себе одежду и всячески преображает скучные вещи. А ещё таскается с хвостиком на голове розовом безразмерном худи. — Нам уже нужно выдвигаться, — спокойно произносит Хонджун, но в его голосе уже звучит что-то потустороннее. Ладно, Сонхва понимает, почему он так вмазался в это чудовище. Ким Хонджун — синоним слову «необычный». Этот парень — яркое пятно в серой жизни, состоящей из работы, выглаженных костюмов и душевной пустоты. Сонхва совершенно обычный, чужая незаурядность заново родила в нём вкус к жизни и возможность что-то чувствовать. Каждая деталь в этом человеке создавала целостный образ, который завораживал, кружил голову сильнее любого алкоголя. Если Хонджун бросит наркотики, то это уже будет не тот Хонджун. И Сонхва не понимает хорошо это или плохо. Пак берёт свой рюкзак, что валялся возле кровати, и забирает телефон с зарядки. Это Ким налегке расхаживает, а в этом рюкзаке целый арсенал от средств первой помощи и всяких пластырей до травматического пистолета и чёртовых презервативов. Казалось, что Сонхва с этим рюкзаком готов ко всему и даже к большему.

***

Музыка в клубе пока не сильно орёт. Народ потихоньку собирается. Хонджуна и Сонхва пропускают вне очереди, потому что артисту надо подготовиться, а его спутник — его верный оруженосец, что уже запомнили все охранники этого клуба. В коридоре свежо, в помещении жарче, но то ли ещё будет. Хонджун здоровается со всеми подряд, обнимается со знакомыми подругами, салютует бармену. Сонхва идёт рядом и оглядывается по сторонам. Большинство частых посетителей клуба считают его телохранителем Кима. Только очень стильным и красивым, отличным от тех вышибал, стоящих у входа в заведение. В нужной гримёрке шумно, впрочем, как и всегда. Сан снова неотразим с головы до пят, Ёсан как всегда ослепляет красотой, Уён всех развлекает, Минки и Юнхо возятся друг с другом, мешая шутки и флирт, а Чонхо делает вид, что его нет, уткнувшись в телефон. Хонджун лезет всех обнимать, Сонхва ограничивается приветствием. Уён, конечно, всё равно на него вешается, но это было неизбежно. Общение, смех, первые коктейли закутывают гримёрку в дружную и весёлую атмосферу. Пак тоже смеётся и много говорит. Он бесконечно рад, что познакомился с этими ребятами. Они всей компанией сошлись в этом клубе, когда им ещё и двадцати лет не было. Чонхо сюда вообще школьником ходил, но умело водил за нос охрану. Постепенное знакомство, куча выходок и множество танцев. Хонджун тогда ещё не употреблял, но уже писал песни и музыку. За пару лет сформировалась их компания лучших и бесконечно творческих друзей. Когда в их круг скромно зашёл Сонхва, никто не был против. Все наперебой рассказывали истории, связанные с этим клубом, от пьяных драк на заднем дворе до того, как шестеро друзей Ёсану парня искали, потому что тот слишком застенчивым был. На дружбе всё не закончилось, близкие взаимоотношения у некоторых перешли на новый уровень. Теперь Хонджун, Чонхо и Ёсан были постоянными фыркающими свидетелями обжимания Минки с Юнхо и Сана с Уёном. Клуб был далеко не для всех посетителей. Вся компания собравшихся артистов была далека от понятия «натуралы», как и все парни и девушки, которые собирались в этом клубе, где они были в безопасности от внешнего консервативного мира. Чонхо и Минки выступали первыми. Их проводили хлопаньями по плечам и тостами за здоровье и удачные выходы. Надо было выдвигаться и остальным. Танцоры выходят через пару минут, когда концерт вот-вот начнётся. Сонхва оставляет рюкзак на своём стуле, становится у двери и ждёт. Одна таблетка из пакетика отправляется Хонджуну на язык. Выглядит красиво. До того, что хочется вцепиться в чужие губы своими, а после поцелуя рассосать эту таблетку на двоих. В голову лезут непрошенные мысли, по телу бегут мурашки, а Хонджун (сука такая) улыбается и губу нижнюю слегка прикусывает. Пак находит в себе силы открыть дверь и выйти в коридор, где были люди. Ким снова обиженно надувает губу, потому что плохой и вредный Сонхва-хён оставил его без поцелуя. На сцену выходит Чонхо. Толпа разрывается криками и аплодисментами. Все собравшиеся стоят за кулисами и смотрят выступление друга. Сцена небольшая, как и сам клуб, но зато здесь была бешеная энергетика на каждом концерте, которая буквально заставляла влить в себя алкоголь и идти танцевать, срывая голос под знакомые треки. Хонджун пританцовывал под музыку из колонок и косился на Сонхва крайне вызывающе. Пак пробовал эти его наркотики лишь однажды. Прямо в этом клубе, за этими кулисами. Тогда у Кима были более сильные вещества, он уже успел выпить пару коктейлей и собирался закинуть в себя сразу две таблетки, которые у него были. Уговоры Сонхва этого не делать не подействовали, поэтому ему пришлось просто отобрать у Хонджуна одну таблетку и положить её себе в рот. Выкинуть её куда подальше он не додумался. Ким был тогда в небольшом шоке и в сильном восхищении. Пак хотел выплюнуть эту таблетку, но она очень быстро дала в голову. А ещё Хонджун схватил его за руку и закрыл рот ладонью так, чтобы Сонхва никуда не сбежал и не смог избавиться от вещества на языке. От той ночи не осталось никаких воспоминаний. В голове была буквально пустота, глаза ничего не запомнили. Запомнили всё только задний двор клуба, таксист и кровать в квартире Хонджуна. Минки выпрыгивает из-за кулис, крики буквально оглушают. Чонхо вылетает со сцены с горящими от адреналина глазами. Ёсан протягивает ему подготовленную бутылку с обычной водой. Так всегда бывает на концертах — восторг, эмоции и временное помутнение рассудка. Юнхо с Уёном быстро прогоняли движения на случай, если кто-то что-то забыл. Хонджун спокойно стоять на ногах не может. Они с Саном во всю подпевают и танцуют, будто оказались среди толпы. Сонхва садится на нерабочую большую колонку, которую здесь поставили как раз, чтобы можно было присесть. Он наблюдает за парнями и следит на Хонджуном. Волшебное зрелище в яркой подсветке клуба. Они все здесь так хорошо вписываются. Пак чувствует, что снова сильнее влюбляется в Кима, пока пьёт колу из алюминиевой банки, которую тоже принёс Ёсан (храни его небеса) из бара вместе с обычной водой — он просто построил глазки бармену. Ничего больше не хотелось. Даже танцевать и подпевать не было особого желания, хотя обычно в этом месте адреналин быстро захватывает. Сонхва не успевал обернуться, как он уже на танцплощадке обнимается с ярким и соблазнительным Хонджуном. Минки возвращается после своего громкого выступления. Снова вода и снова улыбки с эмоциями. Здесь за кулисами определённо лучше, чем среди ликующей толпы. Минутный перерыв, чтобы люди чуть отдохнули, а танцоры подготовились. Минки отрывается от бутылки и резко прилипает к Юнхо. Сан громко напоминает, что скоро надо выходить, но этой парочке хоть бы что. У них любовь и поцелуи, выступление подождёт. Юнхо выпутывается, смеётся и спешит к своим друзьям под начинающиеся биты знакомого всем в клубе корейского трека, к которому четверо танцоров выучили хореографию. Сонхва становится грустно, но он улыбается и подходит к остальным, чтобы тоже понаблюдать за танцем. Минки до сих пор не отошёл от своего выступления и поцелуя с любимым парнем. — Надо тебе с ними начать танцевать! — Хонджун кое-как перекрикивает музыку. — Зачем? — Ты красивый, классно танцуешь и единственный из нас ходишь сюда неприкаянный и не пристроенный. Это же очевидно, хён, не задавай глупых вопросов, — Ким отворачивается, кусая губу нижнюю от ощущения предстоящего выступления. За три танца под три песни парни окончательно умудрились разнести и развести толпу на овации. Все их здесь любили и ждали новых номеров или новых треков. Хонджун принимает из рук Минки микрофон, оборачивается на Сонхва, подмигивает и спешит на сцену. Парень во время своих выступлений превращался в настоящего дьявола, который склонял толпу к грехопадениям в виде срывания своих голосов и танцев. Он чувствовал себя прекрасно и правильно на сцене. Таблетка дала сил, осталось выплеснуть всю энергию из себя, поделиться ею. Сонхва не мог отвести взгляд. Позади него парни что-то громко обсуждали, но это не сбивало. В яркой подсветке Хонджун выглядел буквально неземным. Пак рад, что хоть так неполноценно, но этот парень есть у него. Он рад, что способен присутствовать в чужой жизни и просто наблюдать. Он мало получает в ответ на всю свою любовь, но ради подобных нынешнему моментов готов на всё. — Да потом пососётесь, надоели! — шипит Чонхо. Сонхва даже не знает, на кого именно. Засмеялся только Ёсан, значит, обе парочки были заняты друг другом. За этими кулисами вообще много чего происходило. Это уже небольшая традиция — целоваться здесь, потому что атмосфера располагающая. Чонхо цокает языком недовольно. Осознание, что концерт уже идёт чуть больше часа, накрывает внезапно. Стоило лишь вытащить телефон из кармана брюк. Жарко. Время бежит незаметно. Хонджун скачет по сцене, потом будет скакать на танцполе под любимые песни. Он под кайфом, он раскрепощён и готов отдать все свои эмоции целому миру. Утром ему будет плохо, потому что он мешал таблетки с алкоголем и срывал голос. Но сейчас это его не волнует. Хонджун смотрит только в зал и не оглядывается в сторону кулис. Знает, что за ним наблюдают, но не хочет отворачиваться и сбивать настрой. И как Сонхва его терпит?

***

Хонджун отказался ехать на такси. В нём примерно пять коктейлей разного градуса и уже две таблетки. Шуба вечно спадает то с одного, то с другого плеча. Он идёт прямо по дороге, где в четыре утра машины ездят редко, что-то рассказывает, шутит и заливисто смеётся. Голос охрип, ноги болят, но парень готов горы свернуть. Сонхва шёл рядом. По проезжей части он ходил единожды на школьном выпускном, когда из-за выпитого вина ему и его одноклассникам было плевать на правила дорожного движения. Пак в первую очередь наблюдал за Кимом, чтобы тот ничего не учудил. Хонджун смотрел своими дьявольскими глазами, дразня Сонхва дураком, бесился и лез целоваться. Его капризам невозможно было отказать. Пару раз им сигналили проезжающие редкие машины, а ответом им неизменно был средний палец от рэпера в леопардовой шубе. Обидно, наверное. Парни в клубе затерялись через пару часов после концерта, потому что Сонхва полностью переключился на Хонджуна, а Хонджун — на Сонхва. Но эти ребята уже взрослые, сами разберутся. В квартире Ким буквально набросился на парня, требовательно притягивая того ближе за галстук и целуя чрезвычайно напористо. Коричневые тени чуть смазались ещё час назад от жары клуба и чёртовой шубы, которую Сонхва незамедлительно скидывает с чужого тела. Хонджун по всем канонам любит грубо. Он растекается и стонет уже на том моменте, когда его прижимают к стене и кусают за шею. Парень ценил Пака не только за заботу, но и за готовность исполнять любые желания и потребности. Он удовлетворял эмоционально и физически. Говорил и делал то, что нравилось Хонджуну. Поэтому за целый год Сонхва ни разу не изменяли. Надобности просто не было, ведь этот парень буквально был идеален. «Хён» над ухом повторяется со стонами и тяжёлыми вздохами, а Пак даже толком ничего не сделал. Потрогал и поцеловал, где нужно, и ему уже готовы отдаться без остатка. Ещё бы любовь дали и вообще замечательно. Сонхва снова и снова влюбляется в парня рядом, который от удовольствия не теряет ноток чертовщины в глазах и пугающей улыбки на губах. Он нетерпеливый, царапающийся и постоянно умоляющий. Пак просто идёт на поводу у чужого поведения. Хонджун заводит безумно. Хочется не выпускать его из постели и из объятий целую вечность. Ким наслаждался руками на своей коже, красивым, хоть и мутным от всего принятого им, лицом. Он стонал громко, хватаясь за чужую спину, хотя Пак ещё не успел сделать ничего особенного. Чувства после пережитой ночи и кучи эмоций обострились до предела, всё происходящее ощущалось абсолютно нереальным. Сонхва целовал Хонджуна, заглушая стоны, будто их кто-то услышит. Просто эти звуки буквально изводили его и сбивали, расплавляя. Киму нравилось, что Сонхва является не только любящим и заботливым парнем, но и просто нереально прекрасным любовником, который учитывал все тонкости и следил за чужим настроем и эмоциями. Он умело находил нужные точки давления и умудрялся заставлять биться в удовольствии одними своими руками и губами. Пак был очень чутким и внимательным, поэтому он напрягся, когда Хонджун резко перестал стонать и задышал слишком тяжело. Чужое тело внезапно обмякло в руках уже совсем безвольно, будто не могло и шевельнуться. Сонхва отрывается от шеи любовника, где он оставлял новые следы. Хон смотрел куда-то в потолок, лицо было покрыто испариной, а дышал он глубоко, будто воздуха было катастрофически мало. Ослабшие пальцы кое-как держались за чужую спину. — Хонджун-и? — Пак усиливает хватку на талии парня, чтобы тот не свалился на пол. — Чёрт. Сонхва не даёт панике взять над собой вверх. Он придерживает Хонджуна и двигается к ванной, до которой благо недалеко. Ким еле двигает ногами и из последних сил хватается за ведущего его парня. В ванной он валится на пол, Пак осторожно его опускает на мягкий коврик. Он знает, что так происходит отход. Парня постепенно отпускает действие веществ и от этого ему плохо. Но обычно от тех несерьёзных, если верить Хону, таблеток такого не было. Значит, Сонхва не доглядел и что-то упустил. Он открывает кран, льёт воду прямо в руку и тут же плещет на лицо Хонджуну, чтобы это создание лишний раз не трогать и не тягать. Ким жмурится недовольно, руки чужие отпихнуть пытается, но сил нет. Сонхва просто пытается не потерять парня в каком-то очередном трипе, где его не ждёт ничего хорошего. Тени текут сильнее, но Хонджун уже не сопротивляется и видимо смиряется с тем, что его в очередной раз спасают. Сонхва привык, но всё равно паникует невольно. Сердце стучит бешено, будто это он отходит от наркотиков на полу ванной. С Кимом может произойти всё, что угодно, вплоть до самого страшного исхода. Это заставляет действовать быстро и готовиться ко всему. Мешает лёгкая дымка алкогольного опьянения, но и эту проблему приходится отгонять. Руки и мозг действуют на автомате по заученной схеме. Парень проверяет чужой пульс лишний раз и отходит за нужными ему сейчас вещами. Разгоревшееся желание как-то быстро отходит. Остаётся только позаботиться и облегчить чужую судьбу. Но вся напускная спокойность рушится, когда Сонхва видит что-то странное на полу прямо возле шубы, что так и осталась валяться в коридоре. С виду — обычная серебристая упаковка для пластинки жвачки, но внутри оказывается белый порошок. Пак громко ругнулся. Он наскоро свернул фольгу обратно и швырнул на комод. Злость и страх за чужую жизнь смешиваются, сметая спокойствие окончательно. Сонхва открывает принесённую бутылку воды и чуть ли не заставляет Хонджуна пить. Тот совсем улетел и почти ничего не замечает, но пить не хочет. Приходится делать за Кима то, что делают сами все обычные люди. Пак моет руки и аккуратно избавляет чужие глаза от линз, которые направляются в специальный контейнер. Зрачок ожидаемо расширен. Дальше стягивается обувь, а все цепи и цацки отправляются на раковину. Сонхва снова поит Хонджуна. Его взгляд становится чуть яснее. Пак устало садится рядом и берёт чужую руку в свою. Его успокаивало в этот момент только то, что у парня на руках не было следов от шприца, что хоть немного обнадёживало. Тональный крем умело маскировал нездорово бледную кожу и синяки под глазами. Макияж скрывал усталость организма от таких нагрузок, но сейчас всё сокрытое вышло наружу. От того Хонджуна, читающего на сцене клуба и танцующего вместе с Саном ничего не осталось. Теперь есть только последствия наркотиков и полная опустошённость. Сонхва буквально себя ненавидит за то, какой он безвольный. Хонджуна надо спасать-спасать-спасать. «Но я боюсь, что это станет для него предательством, и он бросит меня». А ты не боишься, что он может умереть на твоих руках от передозировки? Не пережить очередную ночь в клубе? И тогда любить больше некого будет. Останутся только воспоминания и груз на всю недолгую жизнь. — Хён, — зовёт Хонджун слишком внезапно, когда Сонхва кажется, что они сидят в ванной уже с час. — Я бабочек вижу. — Хонь, ты видишь трип, — устало отвечает Пак, которому нестерпимо хочется спать. — Нет, это я понимаю. Но в этом трипе бабочки. Хонджун улыбается, его взгляд значительно яснее. Значит, прошло достаточно времени. Сонхва тяжело вздыхает, чувствуя рядом с собой шевеления. Его руку сжимают сильнее. Ким теперь не сидит неподвижно, а начинает активизироваться. — Хорошо, что вместо бабочек не летучие мыши. Хонджун тихо смеётся от чужих слов, хотя он даже не знает к чему сейчас была отсылка. Сонхва прикрывает глаза, в его голове столько всего происходит, ставшее противным чувство опьянения никак не хочет уходить. Сквозь дымку дрёмы вдруг на бёдрах появляется ощутимая тяжесть. Лицо Кима совсем близко. Все признаки недавнего плохого самочувствия будто исчезли. Оставили бледность и подтёкшие тени. В глазах снова бесята запрыгали. — Хён, потрогай меня, — шепчет Хонджун в чужие губы. — Ты даже не соображаешь, что делаешь, — Пак не хочет поддаваться чужим чарам, несмотря на то, что примерно полтора часа назад он прижимал парня к стене и желал его каждой клеточкой тела. — Соображаю! — протестует Ким. — Я же понимаю, что я под таблетками и у меня всё в башке вертится. Но я всё равно хочу тебя, поэтому забудь про свою мораль и трахни меня. Когда они вошли в квартиру Хонджун действительно всё понимал. Он был доступен для Сонхва в любом состоянии, но в подобном беспамятстве совсем не хотелось пользоваться чужим телом. Пак смотрит непроницаемо. Он ненавидит себя так же сильно, как любит Хонджуна. Ему хочется обнять парня со всей силы и не отпускать никогда. Хочется расплакаться в чужое плечо и долго-долго признаваться в любви, пока он не получит взаимность в ответ. — Сонхва-хён, я прошу тебя. А Сонхва-хён просто не может отказать, зная, что уже днём после пробуждения будет винить себя в безвольности и ненавидеть только сильнее. Ким дышит тяжело. Макияж поплыл окончательно, а волосы растрепались. Он не пытается прикрыться и абсолютно не стесняется своей наготы. Сонхва жмётся рядом. Он безумно не любит беспорядок, но убирать кровать или идти в душ абсолютно не хотелось. Пак закрывает глаза и пытается улететь куда-нибудь далеко в свои мысли. — Я люблю тебя, — шепчет он, не дожидаясь ответа. — И я тебя, хён, — почти хрипит сорванным голосом Хонджун. Он прижимается к парню ближе, собираясь наконец-то уснуть. Сонхва больно, потому что он никогда не услышит эти слова от трезвого или не оттраханного Хонджуна. Хочется спать очень и очень сильно, но Пак открывает глаза. Он накрывает себя и Кима одеялом. Тот уже засыпает в объятиях, трансформируясь в милого Хоню, которому только плюшевой игрушки в руках не хватает. Под чужое сопение Сонхва лежит где-то полчаса. Он поднимается осторожно, заботливо укутывает спящего возлюбленного и натягивает на себя шорты с футболкой. Парень убирает валяющиеся на полу вещи по их местам в шкафу. Потом приносит из прихожей шубу и вешает её на свободную вешалку. Телефон Хонджуна отправляется на зарядку, а на тумбочку у кровати ставится бутылка с водой на случай, если парень внезапно проснётся. Из Сонхва уже весь алкоголь выветрился. Парень уходит на кухню, которую освещает потихоньку всходившее солнце. По дороге он захватывает из коридора фольгу с порошком и благополучно высыпает содержимое прямо в сток раковины и смывает. Упаковка скомкано летит в мусорное ведро. На столе заманчиво лежит пачка сигарет. Пак вообще-то не курит, но тут желание резко захватило его. Дрожащие руки выуживают одну сигарету и поджигают кончик дешёвой зажигалкой. Сонхва садится за стол. Одна рука занята сигаретой, вторая — телефоном. Он открывает поисковый браузер, игнорируя слипающиеся глаза и выдыхая сигаретный дым. Нужно было найти диспансер для помощи наркозависимым и хорошего психотерапевта, чтобы грамотно уложиться в накопленную за год сумму для лечения.