Ода Сириусу

Вздох, тонкие пальцы скользнули по клавишам. В груди трепетало какое-то будоражащее чувство, которое, сходя по венкам, холодком приливало к кончикам пальцев. Откуда в ней это волнение? Страх? Скорее смесь чувств, ощущающихся как в первый раз. Выдох. Нет, девушка никогда ничего не боялась и не станет. Поправив платье, Каедэ улыбнулась и внутренне приготовилась. Занавес раскрылся, ведущий вечера уже был на сцене и представлял всем Каедэ Акамацу — абсолютную пианистку, как особого гостя концерта. Но девушка слабо прислушивалась к хвалебным речам, глазами она искала особенного человека. И он был там, на третьем ряду с самого края. Шуичи Сайхара — абсолютный детектив и лучший друг Каедэ с первого года обучения в Академии «Пик Надежды». Смокинг красил его, а дискомфорт на лице резко выделял из массы людей. Заметив на себе взгляд Каедэ, парень кивнул. Этот простой жест вселил уверенность в девушку. — Акамацу-сан, прошу Вас, — произнёс ведущий, резко выдернув девушку из мыслей. — Да, конечно, — поспешно ответила она, разворачиваясь в сторону рояля. Красивый и наверняка дорогущий инструмент, от которого всё ещё пахло краской, манил к себе. Присев за рояль, неожиданно для себя решила: — Когда я закончу школу, я куплю себе такой же и даже освобожу под него комнату. Мысли о недалёком будущем всегда делали её счастливой, придавали максимум энергии и девушка совсем на это не жаловалась. Её игра была как всегда энергична, полна страсти и любви. Эти чувства были не только к самому процессу, но и к музыке в целом. Зрители, если конечно можно было назвать так концертных интеллигентов, чуть ли не разинули рты в глубоком шоке. Для них было шоком настолько профессиональное и одновременно душевное исполнение такого сложного произведения. Вдох, Каедэ начала играть. Выдох, этюд закончен и слышатся овации. Люди с последних рядов даже встали, чтобы молодое дарование заметило их восхищение. Яркая улыбка расплылась на губах Акамацу, всякое волнение будто выветрилось, как и страх. Поклонившись, девушка спустилась со сцены, чтобы взять несколько букетов. В основном это были элегантные розы или цветы, названия которых Каедэ сама не знала, но выглядели они ничем не хуже. Взойдя на сцену и вновь поклонившись, девушка скрылась за занавесом. Осталась только финальная речь ведущего, которую все послушают из вежливости. А так, концерт был окончен. Можно было идти домой и поделиться впечатлениями со всеми друзьями. Другие абсолютные ученики, не сведущие в музыке, наверняка бы не поняли Акамацу полностью, но это было не так важно. Залетев в гримёрку, девушка уселась перед зеркалом. Было пусто, даже гримёры ушли, видимо большинство музыкантов захотело уйти домой как можно быстрее. И в этом не было ничего плохого, подготовка к таким мероприятиям всегда была изнуряющей. Но Каедэ никуда и не торопилась, ведь Шуичи не уйдёт раньше полного окончания. Акамацу решила смыть с себя макияж, который сейчас ощущался как вторая кожа. В дверь постучали, Каедэ незамедлительно ответила бодрым голосом: — Открыто, заходите. Послышался скрип петель, из-за косяка высунулась голова Сайхары. Этот парень был слишком неуверенным, ради своего же блага. И как он только был абсолютным детективом с такой робостью? Почему-то девушка не сомневалась в его силах, ей просто хотелось, чтобы Шуичи начал верить в себя. — Привет! — воскликнула приветствие Каедэ, привлекая к себе внимание, — Заходи. Сайхара зашёл и торопливо просеменил к своей подруге. Поняв, что в гримёрке они одни, парень расслабился и ответил: — Привет, ты сегодня отлично выступила. — Спасибо, я очень старалась! — произнесла Акамацу и тут же тихо шикнула, укольнувшись серёжкой. Прикусив палец, девушка подняла взгляд на своего друга, что стоял неподвижно, — Хочешь пойти ко мне домой? Если ты конечно не против. — Я? — вдруг опешил Шуичи, — я могу зайти, если это не будет тебя тяготить. — Да ты что? — Каедэ раскинула руки вопросительно, в глазах блеснула осуждающая искорка, — Ты меня никогда не тяготил! Подхватив свою сумку, девушка стремительно прошла на выход. Обернувшись и посмотрев вопросительно, Акамацу решила подогнать парня: — Идёшь? — Да! — Сайхара поторопился и присоединился к девушке. Дорога домой была спокойной и размеренной. Каедэ рассказала о своей подготовке к концерту, планах на выходные и поделилась с несколькими забавными ситуациями, произошедшими при выборе платья на выступление. Шуичи тоже поделился некоторыми моментами своей жизни, произошедшими сравнительно недавно. Хоть на дворе и была поздняя весна, плавно переходящая в лето, стемнело быстро. Заговорившись по дороге и уже в самом доме, друзья совершенно не заметили, как быстро пролетело время. Сайхара начал чувствовать себя неудобно, но был быстро остановлен крайним гостеприимством Каедэ. Заварив чая, они решили не включать свет, так как тусклого освещения с окна и небольшого торшера им хватало. Это немного создавало эстетический антураж, словно они очутились в одном из романтических фильмов. — А звёзды красивые, я могу понять Кайто и его любовь к ним. Но он пока не особо торопится. — Да, — тихо ответил Шуичи, на миг взглянув на Каедэ, лунный свет освещал её лицо, а в её глазах отражались сотни звёзд, — Вероятно, он просто видит искру каждой звезды в людях. — Согласна, мы все такие разные и яркие! И в тот момент Сайхаре показалось, что его лучшая подруга — и есть самая яркая звезда во вселенной. Прямо как северная, которую ещё называют утренней. Она проводит людей сквозь их грусть и боль, как звёзды моряков. Каедэ светлая и такая неповторимая, но при этом старается не затмевать остальных. Но это изначально было провалено, поскольку Акамацу самая яркая звезда на небосводе Шуичи. Вот почему он так ею дорожил. — Знаешь, а я действительно захотела тот самый рояль, я поставлю его прямо здесь, в гостиной, — девушка окинула комнату взглядом, потирая кружку. На её губах играла очаровательная улыбка, а глаза были полны задумчивой дымки, словно она уже представила инструмент здесь. — Я бы хотел послушать твою игру снова. Голова девушки вздёрнулась, она повернулась к Сайхаре. Заговорщическая улыбка мелькнула на лице буквально на секунду. — Так, а зачем сдерживать желания, я могу сыграть прямо сейчас. — Каедэ уже разминала пальцы, готовясь к игре. Шуичи был обескуражен. — А ты не устала после концерта? — с какой-то опаской спросил парень. — Шутишь? Я готова играть на пианино всю жизнь! И почему-то, Шуичи не сомневался в этом. Ничто не вечно, кроме страсти Каедэ к музыке. Он был влюблён в её любовь, ведь она была так красива. Акамацу взяла Сайхару за руку и торопливо подвела в другую комнату, где их уже ждало фортепиано. Включив торшер, девушка уселась за инструмент. На подставке уже стояли какие-то ноты, вероятно, это последняя сыгранная мелодия. Окинув ноты взглядом, Каедэ воскликнула: — Прекрасно! Это девятый ноктюрн Шопена, то что нужно. И снова вдох, музыка неторопливо полилась в уши Сайхары. Парень не мог отвести глаз от изящных пальцев Акамацу, скользивших по клавишам. Педаль фортепиано скрипела, не прожималась от старости, но девушку это не волновало. Пошёл дождь, который она так и не заметила. Она словно бы растворилась в музыке, являясь её частью, полностью исчезнув из этого мира. И на секунду, Шуичи показалось, что вместе с мелодией в его душу попала сама Каедэ. Последние яркие и непривычно громкие ноты взбудоражили парня, выдернув его из блаженной пелены. Выдох, вся песня пролетела на одном дыхании. Такая простая, такая знакомая и родная, потому что она так напоминала об Акамацу. Воображение услужливо подкидывало ему придуманные в голове сцены: вот они гуляют по полю, вот он снова приходит на её концерт, а потом они наблюдают за звёздами. И эти простые фантазии навевали какой-то домашний уют, который Шуичи так давно искал. Каедэ развернулась к своему другу, с нескрываемым ожиданием смотря на него. Сайхара спохватился, выходя из приятной сонливости. — Прекрасная игра, Акамацу, — необычайно бодро произнёс Шуичи. — Рада, что тебе понравилось, — девушка улыбалась своей светлой улыбкой, а затем, заметив дождь за окном вздохнула, — Хорошо, что ты остался у меня, так бы пошёл домой под дождём. — Да, большое спасибо. Каедэ встала и вышла из комнаты, напоследок бросив, что скоро вернётся. Такая доброта была привычна ей, как и оптимизм. Не каждый был бы рад «ночному» гостю в своём доме. Но если Акамацу не возражала, то и он тоже. Хотя он был больше рад перспективе общения с девушкой, нежели сухой одежде. Каедэ вернулась с двумя кружками горячего чая, которые расположила на маленьком кофейном столике. — Пока не слишком поздно, давай поговорим ещё немного?