There is no Tomorrow for us. Just like Yesterday doesn't exist.

      Капли воды ударяются об чугунную трубу, находящуюся над твоей головой. Они падают и разбиваются со звонким звуком, так или иначе действующим тебе на нервы, отчего ты нехотя открываешь глаза. Звон разбивающейся об металл воды отдаётся мигренью, всё тело сковывает от невыносимой боли, в глазах рябит, словно смотришь старый едва рабочий чёрно-белый телевизор, а от чего конкретно – непонятно: то ли от темноты помещения, в котором ты находишься, то ли от смрада вокруг.       Ты ёжишься от холода, которым укутано помещение, и невольно тянешь руки, чтобы обнять себя, но поднять их мешает тяжёлая серебряная цепь заключённая на обоих запястьях. Осматриваешься: цепь довольно длинная, но толстая и крепкая, а сил в тебе хватило лишь на то, чтобы открыть глаза, поэтому поднять руки совсем нет мочи.       Снова прикладываешь усилия, чтобы подвинуть цепи ближе: исход одинаков, ты слишком устала, чтобы сделать это, не получается ничего, кроме как стукнуть металлическими оковами об трубу и создать невероятно громкий звук, ударяющий тебе по ушам и отдающий звоном в и без того болящей голове.       Ты опускаешь руки, тяжело вздыхаешь и без сил опускаешь голову, как вдруг слышишь точно такой же звук в другом конце «комнаты», если её можно так назвать. Ты щуришься, чтобы разглядеть кого-то, но всё тщетно, ещё раз слышишь стон и звуки волочащейся по бетону цепи: кажется, ты здесь не одна. Но сейчас тебе совсем не хочется выяснять это, в помещении слишком холодно, у тебя болит голова и всё тело словно режут ножом прямо сейчас. Тебе нужно поспать.       Веки становятся словно свинцовыми, и глаза закрываются, когда ты слышишь, как кто-то из того самого угла зовёт тебя по имени. ▽ ▽ ▽ — Хэй, детка.. – хриплый мужской голос врывается в твою голову и пытается вырвать из сна. – Очнись, ну же!       Ты медленно открываешь глаза, чья-то тёплая ладонь ласково оглаживает твоё лицо, перед тобой на коленях стоит мужчина и судорожно дрожащим низким голосом зовёт тебя по имени и просит прийти в себя.       Тело по-прежнему саднит от боли, но голова, кажется, уже не болит, только разум слегка затуманен, и точно неизвестно сколько, но проспала ты явно достаточно, чтобы тело заново набралось сил. Парень видит, что ты открыла глаза, и как только ты слегка подтягиваешься, чтобы опереться спиной на стену, потому что сползла вниз, пока спала, тот бросается на тебя и крепко сжимает в объятиях. — Господи, я так рад, что ты очнулась! – парень снова и снова называет твоё имя, крепко обнимает и большой шершавой ладонью гладит по затылку.       Кто он такой, и откуда ему знать твоё имя? Почему он так рад, что ты пришла в себя? И где вообще, чёрт возьми, вы находитесь, почему тело сводит от боли и покрыто ссадинами, синяками и ещё Бог знает чем?       Тебя не покидает чувство, что ты знаешь этого человека. Почему-то, когда он тебя обнимает и касается, внутри всё окутывает теплом.. но ты не можешь, не можешь вспомнить его.       Парень отстраняется от тебя, смотрит в твои глаза, не отводя взгляда, и улыбается уголком губ, отчего в груди всё по неизвестной причине сжимается. И на этот раз, странно, но сжимается от боли. — Как ты? Здесь болит? – он хватает твоё запястье, которое сжимает металлическая окова, а от неё по земле волочется всё та же тяжёлая серебряная цепь, ранее не дававшая тебе поднять руки. – Хотя, чего я спрашиваю.. Конечно болит. – он виновато опускает глаза и снова улыбается, правда на этот раз улыбка какая-то сдавленная, грустная.       Кстати, а почему он не на цепи? Ты готова поклясться, когда очнулась первый раз, то слышала, что кто-то в другом углу гремел точно такими же цепями, а парень перед тобой свободен, он спокойно передвигается по помещению. — Мы.. – голос дрожит, губы пересохли, и ты едва выдавливаешь из себя слова. Мысли путаются, и ты точно не знаешь, какой из волнующих тебя сейчас вопросов задать в первую очередь. – Здесь есть ещё кто-то, кроме нас? — Нет, мы здесь одни. – парень кладёт свои руки тебе на плечи и аккуратно поглаживает. – Не хочешь поспать ещё немного? Кажется, ты всё ещё без сил.       Мотаешь головой и убираешь его руки со своих плеч, оглядываешь помещение: сейчас здесь намного светлее, чем прошлый раз.. или тогда тебе так казалось из-за дикой головной боли. Место, где вы находитесь, похоже на какое-то подземелье: картина перед тобой в зелёно-коричневых тонах, облупленные бетонные стены, вдоль которых протягиваются трубы, на которые капала та злосчастная вода, точно такой же бетонный пол, в некоторых местах ты видишь лужи засохшей крови. Это зрелище заставляет табун мурашек пробежать по твоему телу. — Где мы? – ты задаешь этот вопрос, не глядя на парня, продолжая осматривать «подземелье», видишь лестницу, ведущую куда-то наверх, к металлической двери, которая выглядит довольно громоздко. – Кто.. ты? — Ты.. – он заметно занервничал. – Не время для шуток сейчас, родная.       Парень пытается приласкать тебя, но ты отстраняешься, пытаешься отодвинуться от него, отчего его лицо сразу становится серьёзнее. — Ты меня не помнишь? – на его вопрос ты отрицательно мотаешь головой. – А как мы.. попали сюда? Это помнишь? – ты снова отрицательно машешь головой и опускаешь её, зажмурив глаза до боли в висках.       И правда, ты не помнишь абсолютно ничего, кроме своего имени. Конечно, физические потребности и инстинкты, всё что нужно для существования – всё это заложено на подкорке, но вот.. кто ты, кто он, и что-либо о своей жизни – ничего, никакой информации в голове. Как будто твоя память – это флешка, с которой стёрли все данные.       Одно ты понимаешь точно: этот парень знает тебя, он попал сюда с тобой, судя по всему, и находитесь вы точно не на квесте, и не в парке развлечений. Что-то серьёзное с вами приключилось, и это тебе предстоит выяснить.. или вспомнить. — Начнём.. с начала? – он неловко улыбается. Он вообще много улыбается, и от этого тебе становится тепло даже в этой холодной, сырой комнате. Его улыбка какая-то.. родная? – Меня зовут Докём, твоё имя я уже.. знаю. – парень протягивает тебе руку, но ты не отвечаешь ему, на что он кладёт ладонь на твою руку и трепетно сжимает. – Наверно, это будет звучать глупо, но вообще-то мы, вроде как, любим друг друга.       Сердце в груди откликается режущей болью при слове «любим». Почему же ты его не помнишь? Теперь, от его взгляда, улыбки и прикосновений ты чувствуешь вину. Вину за то, что не помнишь «любимого» человека. — Жрать подано. – металлическая дверь со скрежетом открывается, лестницу ослепляет яркий луч света, кто-то швыряет вам несколько кусков хлеба и бутылку воды. – Набирайтесь сил, вечером я навещу вас, чтобы отвести к хозяину. – вы не успеваете задать ни одного вопроса, как дверь снова закрывается, вы опять остались одни в этой жуткой, пропитанной сыростью и запахом крови, с витающей атмосферой страха, комнате.