Chan's fault

— Что делаешь? — Чанбин не торопится, заходит в комнату тихо, заставляя старшего вздрогнуть. Тот даже не потрудился привести себя в порядок после выступления, и Со пользуется отсутствием стаффа, вставая сзади и касаясь напряжённых плеч. — Готовлюсь к трансляции, — Чан улыбается едва-едва, обрадованный мягкой лаской, и закидывает назад голову, утыкаясь в грудь младшего. Чанбин замирает, потому что Бан слишком милый, а он слишком устал. Чёрный смоки ещё украшает скрытые линзами, блестящие россыпью звёзд в них глаза, а мягкие губы покрыты душистым бальзамом, и младший изо всех сил давит в себе желание сцеловывать его, пока тот не размажется и не исчезнет. — А-а, — он кивает, снова оглядываясь на дверь, и проводит ладонью по уложенным волосам, заставляя лидера в протесте замычать и отстраниться. — А меня позовёшь? — Тебе приглашения не надо. Садись, — шатен указывает на кресло рядом и разворачивается к младшему, когда тот занимает предложенное место. — И чего ждёшь? Уже почти 12, — Чанбин поглядывает на время на телефоне, снова возвращаясь взглядом к старшему и глубоко вздыхая. Бан следит за ним, выжигает что-то на его лице вниманием помутневших глаз. Он улыбается, осознав, что Чанбин это заметил. — Хёна жду, — менеджер всё не появляется, и Чан, на самом-то деле, не очень хочет, чтобы тот приходил, потому что мембер напротив ещё накрашен и даже может остаться на трансляцию, а ещё может не отказаться от рискованного флирта прямо на глазах нескольких тысяч Стэй. Как в тот вечер, когда забрался под стол и всё затянутое начало провёл там, рисуя узоры на его бёдрах, пальцами задирая короткие шорты ещё выше, ожидая, пока Джисон закончит с представлением. А ещё в какой-то момент впился в нежную кожу зубами, заставив вскрикнуть и дёрнуться от неожиданности. А потом снова, оставляя глубокие красные следы, только Хан даже не повернулся к нему, привыкший к их выходкам. И Бан улыбается, потому что помнит, что в тот же вечер он в отместку поставил своему парню несколько фиолетовых засосов. — Так ты останешься или можно хёна не ждать и я сам проведу? — Я не могу остаться, — почти обиженно тянет Со, облокачиваясь на подлокотник. — Если ты продолжишь так выглядеть, я тебя заживо съем. — Не то чтобы я против, — Чан улыбается смущённо, потому что младший слишком прямолинейный, и от этого в нём каждый раз что-то щёлкает до того сильно, что хочется завизжать от удовольствия. — Только не на камеру. — Да пожалуйста, — Чанбин хмыкает, сползая с мягкого кресла на пол и становясь на колени перед лидером. — Так не видно? — Дурак, — Чан треплет его по жёстким от лака волосам, потому что они — единственные из мемберов, кто ещё не был дома после выступления. Со даже снизу вверх смотрит строптиво, подползает ближе, закидывая руки на его бёдра и кладя голову на колени. И Кристофер тянется к нему, гладя упругие щёки и горящую под пальцами линию челюсти. Брюнет щенком скулит, вдруг вырываясь и не позволяя себя поцеловать. — Позвони хёну, он может не приезжать. — Почему? Ты не останешься? — Нет, — фыркает рэпер, оглядываясь на время и снова цепляясь взглядом за открытую из-за расстёгнутой сверху рубашки шею. На ней проступили вены, а ещё до того удачно сыграл свет, что Со сглатывает, только представляя, как старший застонет, если легонько прикусить тонкую кожу. И проклинает себя за эти мысли, потому что представляет и смятые острыми зубками душистые губы, и возбуждённый взгляд серых из-за линз глаз. — Ты потрясающе выглядишь. До того искренне, что Бан дёргается, слыша всё в надломленном голосе. Он тянется за телефоном, чтобы позвонить менеджеру, который обещал написать, как только подъедет, но даже этого ещё не сделал. Кристофер внимательно следит за младшим, который улыбается слишком хитро, не поднимая на него больше глаз. Следит, но всё равно упускает момент, когда на первых же гудках Со тянется к его ремню, шустро расстёгивая. Чан мотает головой отрицательно, пытаясь свободной рукой перехватить твёрдые запястья, но Чанбин всё равно успевает потянуть за бляшку, вытягивая его из шлёвок с негромким шорохом. — Чанбин, перестань! — шёпотом, и Со не слушается, даже когда он торопливо прижимает телефон к уху плечом, хватая младшего за руки. Гудки ужасно длинные, и брюнет брыкается, не скрывая хищной ухмылки и, «чёрт», — вырываясь. — Хён, неужели тебе не нравится? — рэпер давит на его пах, следя чёрным взглядом за реакцией. За сведёнными к переносице бровями, за подрагивающими зрачками и отсутствием какого-либо отторжения. Чанбин улыбается шире, приподнимается на коленях, отбирая у старшего телефон и быстро сбрасывая, чтобы потянуться за долгожданным поцелуем. Чан не отказывает, поддаётся под чужим напором, и Со целует осторожно, скорее отвлекая, чем с целью возбудить, потому тянется ближе, вжимаясь в мягкую щёку. Бан протяжно мычит в просьбе, когда тёплые ладони касаются его ширинки, ловко справляются с пуговицей и шмыгают под рубашку, чтобы сжать упругие бока. Только тогда младший наконец перемещает внимание на горячий рот, послушно приоткрытый и до дрожи сладкий. Он вдыхает, разрывая поцелуй со звонким чмоком, и оглядывает уже возбуждённого, тяжело дышащего возлюбленного. Горькая ухмылка касается покрасневших губ, и брюнет замечает, как хён приподнимается, наклоняясь к нему и позволяя потянуться к своей рубашке. Пуговицы легко поддаются, выскальзывают из петель, открывая ещё напряжённое после длительной репетиции тело. Со довольно жмурится, выворачиваясь из чужих рук снова, потому что растаявший Чан всегда тянется за ласками, как ещё несамостоятельный котёнок, которому отказать практически невозможно. Но он отказывает, потому что телефон на столе звонит, и на экране имя менеджера. Чанбин отталкивает старшего, а тот трёт ещё накрашенное лицо руками, прежде чем взять трубку и опуститься на спинку, съезжая в кресле. — Да, хён, — Чанбин понимает, что не должен так поступать, понимает, но… Чан вздыхает влажно, и спасает только то, что в трубке это звучит устало, когда Со прижимается к его ключице губами, пальцами цепляясь за бельё, стягивая вместе с джинсами. — Ты в пробке? Можешь не приезжать. Нет, я не один, но… — шипит, чувствуя, как частые поцелуи спускаются ниже. Брюнет на нём коротко прикусывает его сосок, втягивая нежную плоть ртом и заставляя вздрогнуть. — Я не смогу сегодня провести трансляцию, — ласка повторяется, а младший касается его члена, одной рукой обвивая талию и прижимаясь ближе, заставляя уткнуться головкой в свободную майку. — Я не очень хорошо себя чувствую, да. «Очень нехорошо» жжётся на языке, когда Со с экстремально довольным видом ведёт по головке указательным пальцем, размазывая естественную смазку и касаясь уретры. От вечно наигранно возмущённого младшего не остаётся и следа, тот зефиром тает на его бёдрах, щекотно целуя горячую кожу на животе и прижимая эрегированный член к розовой щеке, неторопливо ведя по всей длине пальцами. И у Бана сердце колотится из-за щемящей в груди нежности, но он не прерывает возлюбленного, а тот свободной рукой пытается откинуть назад непослушные даже с несколькими слоями лака волосы. Чан стонет глухо, едва-едва, от нетерпения цепляясь за шею младшего худыми пальцами, а тот оглядывается на старшего, встречаясь с жадным взглядом. И улыбается, оставляя мокрый поцелуй у самого основания, чтобы такими же подняться выше, зная, что лидер на него смотрит. Скорее всего, прикусывая губы уже без слоя стёртого в поцелуе бальзама и пытаясь контролировать собственное тело, чтобы не вскинуть бёдрами или не сжать волосы на затылке раньше времени в попытке поторопить, потому что сердце у старшего заходится, он чувствует. Шатен жмурится, когда Чанбин, наигравшись, часто облизывает губы, приставляя к ним розовую головку и осторожно проталкивая. Бан осознаёт, что в этом никакой необходимости нет, но картина потрясающая, а горячее дыхание окутывает медленно, щекочет чувствительную плоть. Со прикрывает глаза, обхватывая твёрдый от напряжения член, мелко ведёт по выступающим венкам и наконец шумно втягивает воздух, плотно смыкая рот, захватывая не только конец. Чан откидывает голову, нетерпеливо сцепив ладони, чтобы не мешать возлюбленному. Первый толчок выходит аккуратным, Со пробует, снова шумно сглатывает слюну, будто вспоминая, что делать. Кристофер прекрасно помнит, что у младшего то ли природный талант, то ли тонны теории, поэтому почти стонет от одного только звука. Чанбин сосёт потрясающе, не брезгует ничем и искренне любит этим занимать, хотя и редко соглашается. А сейчас ему хватает всего пары минут, чтобы привыкнуть, и он заглатывает чуть дальше, наконец повторяя толчок и случайно касаясь собственными губами пальцев. Даже набирает темп, роняя первый, глухой стон, отчего Бан дёргается, последний раз потирает руки, чтобы через секунду вцепиться пальцами в чужие плечи. Во рту младшего горячо, влажно и до дрожи мягко, потому что брюнет ещё не разрешает вести и касается свободной рукой яиц, осторожно сминая. Лидер искренне обожает того, кто посоветовал ему сделать звукоизоляцию в студии, хотя думать сейчас совсем не может — мысль приходит случайно, когда по комнате расходится отчаянно пошлая смесь хлюпанья слюны и едва слышного вздоха, а ещё трения кожи о кожу, и всё это возбуждает ужасно. Чан прикрывает глаза, следуя примеру младшего, и зарывается в жёсткие волосы пальцами. Рот его приоткрывается, обнажая белые ряды зубов и выпуская громкое шипение, предшествующее рваному беспокойному стону и негромкому: — Чанбин, пожалуйста, — надломленно, севшим голосом просит Бан, едва заметно сводя ноги. — Пожалуйста, быстрее. Со соглашается, заглатывая ещё чуть больше и чувствуя, как слюна копится за щеками, но он не может уже сглотнуть, поэтому стонет жалобно. Провокация удаётся — Кристофер стонет снова, ещё звонче, открывая глаза и цепляясь пустым взглядом за потолок. Рэпер звучит сладко, и от этого в голове мешается такой страшный коктейль, что у Чана начинают мелко подрагивать руки. Он красными пальцами проводит по его волосам снова, но давит уже ощутимо, не то прося, не то приказывая. Брюнет чувствует, как из-за слюны и давления на шею вбирает ещё чуть больше, но хватается за бёдра старшего, отталкивая. Он вдыхает громко, чмокает слюной и смаргивает пелену с глаз, где расширенные зрачки отказываются фокусироваться на свете. Чанбин пытается восполнить недостаток кислорода и вскидывает голову, чтобы увидеть старшего. Колени уже жжёт нещадно, а Бан его не видит, набирается терпения на ещё несколько минут, хотя у самого бёдра начинают подрагивать. Рэпер опирается на стул, лениво размазывает слюну по всей длине, наблюдая за старшим. У того кадык часто дёргается, и выглядит это восхитительно, почти так же восхитительно, как сухие губы, раскрытые в немом стоне, и трепещущие длинные ресницы. Проходит всего несколько секунд, Чанбин не решает долго дразнить лидера, просовывает руки под его колени и тянет на себя, прося придвинуться ближе и сильнее съехать по креслу. Чан поддаётся, касается его рук, опутывающих бёдра, и молча наблюдает, как Со вдыхает поглубже, а потом губами обхватывает красный от напряжения член, чтобы осторожно насадиться. Он вскидывает головой, коротким стоном прося помочь, и Бан млеет. Ведёт по горящей щеке ладонью, а второй давит на затылок, не позволяя тормозить. То, насколько послушно младший заглатывает, его звонкий стон, вибрацией прошедшийся по горлу, стискивающие его бёдра пальцы — всё это слишком для Кристофера. — Чанбин, блять, — жмурится, пропуская тёмные пряди сквозь пальцы и сжимая, с силой отстраняя и снова давя на себя, отчего в тишине комнаты звенит потрясающее хлюпание. Мембер не сопротивляется, повторяет движение уже самостоятельно, хотя сомкнуть губы уже не получается и слюна с характерным звуком мажет по коже и собирается в уголках рта. Собственное возбуждение накатывает ожидаемо, но настолько сильно, что Со от внезапности стонет снова, утыкаясь носом в твёрдый живот и задерживаясь на несколько мгновений в таком положении, потому что в штанах давит невыносимо. И Бан входит во вкус, на нежно-алой щеке появляется глубокая ямочка от секундного оскала, и он задаёт младшему новый темп. Частый-частый, не позволяющий выпустить изо рта чуть больше нескольких миллиметров и элементарно вдохнуть, выбивающий из Со короткие стоны. Брюнет жмурится, чтобы старший ни в коем случае не заметил почти закатившиеся глаза, и снова пытается отстраниться. Всего на пару вздохов и пару лёгких поцелуев на внутренней части бедра. Он податливо гладит упругие бёдра, смаргивая рефлекторные слёзы, и позволяет трахать себя в рот так, как старший хочет, с неудовольствием гордыни и приятным уколом в груди отмечая, что готов кончить, даже не притрагиваясь к себе — от мата в шипении и своего имени в стонах возлюбленного, от дрожащих бёдер в своих руках и больно тянущих пальцев, от невозможности вздохнуть и от осознания, что Чан его возбуждает целиком и полностью, каждым еле заметным движением, видом и взглядом. Несколько минут пролетают за мгновения и тянутся вечностью, и они не могут сказать, сколько проходит времени к моменту, когда Бан отпускает тёмные волосы, вскидывает голову, пытаясь оттолкнуть младшего, а тот почти не поддаётся, однако. Сладкая судорога наступает быстро, генерирует протяжный стон в груди, и Чан заворожённо следит за младшим, перехватывающим член ладонью, чтобы приоткрыть рот шире и уже заметно упереть головку в красный язык, послушно принимая горячую сперму. Та вязнет во рту, и Чанбин едва сглатывает, опускаясь на ноги на полу и часто вздыхая. Бан снова тянется его поцеловать, и в третий раз он позволяет. Влажно, звонко, с примесью стекающей по подбородку слюны и остатков семени. Развратно до того, что Кристофер бормочет что-то на английском в поцелуй, обхватывая широкие плечи младшего и отрываясь уже с негромким: — Я люблю тебя. — Я знаю, — Со кивает, рассматривая чуточку потёкший в уголках глаз макияж. Чанбин выглядит далеко не лучше: с чёрными следами на щеках, с очаровательным румянцем и распухшими губами, а ещё с небольшим бардаком на голове. — Я тебя тоже. И ещё я очень хочу кончить. — Помочь? — Бан снова улыбается, демонстрируя прелестные клыки, и тянется к шортам младшего. — Если только немного, — он хмыкает, а Со вдруг прибавляет. — Мне стоит чаще разрешать тебе быть активом. Я чуть не умер, — и для убедительности кивает, котом ластясь к щеке старшего. — Прости, — без сожаления, в общем-то, только с нежным смешком. Каждая Стэй в Bubble получает от Чана смущённое: «Sorry, we didn't get to meet today. It's my fault». Только Чанбин знает, что Бан довольно прикусывает губу в момент, когда отправляет это, и решает, что Чан вполне может попробовать себя активом хотя бы за то, как он на следующий день зовёт Со малышом, даже не замечая.