Уступки и особенности

Она скалилась, улыбалась острыми зубами и тянула к нему окровавленные руки с длинными ногтями, больше похожими на акульи клыки, коих было гораздо меньше; на пол, изо рта, стекала багровая, густая жидкость, бурлящая в венах Генри; у самой чёртовой суки внутри гниль, да пустота — она давно мертва и чувствует лишь голод, способный свести с ума, поэтому цепляется в шею пришедшего, но не поспешно и споро, а медленно и с еле слышным причмокиванием, будто кошка, лакающая молоко из миски. Он таращился на неё широко раскрытыми блеклыми глазами и мог лишь невнятно молиться себе под нос, дабы Бог — тот самый старик на небесах — смог услышать и защитить того, кто давно отвернулся от веры, став преемником грехов. Несмотря на свой побег, Синдер помнил каждый лик хозяинов преисподней и всегда обращался к ним за помощью в любовных, денежных или других любых делах, пусть и сбежал, как трусливый котёнок. Сейчас он пытался напомнить себе, кто он — помощник Сатаны, всех грехов Ада, любовник Лилит и Сукубус, друг Сибеллы и Немезиды, защитник Уныния и Алчности, ну и соперник Зависти, которой давно пора удавиться от собственной злости и беспомощности. К сожалению, даже эта мелкая надежда не оправдалась; страх продолжал сжимать его сердце крепкими тисками, иногда раня острыми краями и заставляя трепетать. — Неужто я таким зверем тебе кажусь? — Проказливо хихикнула девушка и потянулась к Генри. Почему-то, когда её рука коснулась его груди, появилось спокойствие, заставляющее не противиться этим рукам и губам... — Что-ж, только если львицей... Ведьминские чары! Вот же дрянь. Генри вдруг понял, что тело его совсем не слушается, а руками он пошевелить может лишь через раз, и то — только для того, чтобы прикоснуться к млеющей Тиналии. Она, словно кошка, дрогнула под его рукой и подставила хрупкую шею. Сломать — ничего не стоит. Однако, Синдер не может и пальцев сжать вокруг бледного горла, ведь он просто заложник в самом себе: разум работал, душевно он осозновал, а физически делать не мог. — Глупый-глупый мальчик. Зачем ты только полез сюда? «Всех тварей перебить», — подумал он про себя, облизнув сухие губы. Вот только главная тварь скрылась в стенах замка, младшая игриво кусала за нос и только пряталась, как девочка, а средняя и вовсе сейчас лезет своими руками в штаны. Стоило об этом подумать, как он понял, что Тиналия схватила его, в конце концов, за член. Немного подержала, а потом выпустила из хваткой ладони. — Отвали, мразь. — Ужасные слова! Будь джентльменом, и, может быть, я даже поблагодарю тебя достойно... — Задумчиво кусая собственные губы, ответила девушка. Рот у неё был весь в крови, но она лишь жадно облизывалась, вызывая непонятные ощущения в паху. Вроде бы, возбуждение, но какое-то другое. Неправильное, что-ли. — Награда достаётся лишь терпеливым! — Вдруг усмехнулась она. — А твой кинжал мне уже в бедро рвётся, — И, игриво хохотнув, царапнула своими когтями по лицу Синдера. — Чёртова Сука! — Взвыл он, но Тиналия исчезла также же скоро, как и появилась. Вместо неё остался лишь запах крови, небольшая лужица, да стояк, упирающийся в ширинку. — Я найду тебя и убью. — Убьёшь ту, которая почти подарила тебе наслаждение? — Поинтересовались три голоса сразу, и в них он узнал Аруко, Мортимер и саму Тиналию, которая пряталась в тени, в отличии от своих сестричек. Грязные ладони самой младшей потянулись к нему с удивительной яростью, а старшая лишь смеялась, будто проказливая девчонка. — Синдер-Синдер, зря ты ведёшь себя, как юный мальчишка, не знающий дела плоти, — Послышалось сзади, и он обернулся. В тот же миг его повалили на пол, заставив протяжно вскрикнуть. Младшая и старшая держали его за руки и ноги, прижимались всем телом, пока их волосы касались его лица, неприятно скользя локонами меж глаз или у носа. — Мы могли бы немного поразвлечься, не будь ты таким злым! — Злой и противный человечишка, — Тихо шептала ему на ухо Мортимер, пока её рыжий, точно мандарин, локон лежал прямехонько на морщинке меж бровей. — И что в тебе только Тиналия нашла? Тиналия... Где эта чертовка, когда она так нужна? Ему было бы приятнее хотя-бы с ней кувыркаться, а не с полубезумными девицами, чьё лицо отдавало тухлятиной и... Смертью. — Возможно, я просто нравлюсь ей сильнее, чем сёстры, любящие инцест, — Лицо Мортимер скривилось, и она кинулась на него. — Жалкий червяк! Мужлан! Ты недостоин её! Не смей порочить наше имя и пытаться отнять её у нас, — Рыжеволосая кровососка наклонилась и откусила добрый кусок его плоти от шеи. Синдер испуганно заверещал. Ну, и нахрена он полез в эту обитель зла?! — Будь терпеливее, — Остудила пыл младшей Аруко. Её волосы вились кольцами на концах, поэтому она должна была очень сильно склониться к нему, чтобы он почувствовал её локоны. А он их чувствовал и смотрел на то, как её декольте чуть ли не в лицо ему лезет. — Я тоже хочу его. Синдер устало вздыхает. Двухсмысленность слов этой вампирюги очень напрягает. — Он мой! — Вдруг кто-то зашипел из-за угла, и Генри радостно поперхнулся воздухом (если это можно так назвать). Тиналия! Сучье отродъе, которое можно потерпеть ещё немного. — Никто не смеет трогать его, пока я не попробую. Я первая поймала его. Сестрицы столкнулись в порыве когтей и клыков, поэтому лишь кроткая Мортимер могла сдерживать Синдера, пытающегося сбежать; стоит ему пошевелить рукой, как она тут же вскакивает и пинает его ногой в лицо или живот, а он её очаровательную пятку даже поймать не в силах. Красивая, но опасная и мерзкая деваха, которая тоже хочет его отведать на сегодняшний ужин. Другие же, Аруко и Тиналия, сцепились, точно кошка с собакой, не намереваясь выпускать друг друга из жарких объятий; ладонью, с длинными ногтями, где собралась чужая кровь и плоть, средняя ударила старшую ведьму, заставляя её с позором уйти в противоположную от Генри сторону, а он в то время ощущал себя морально пустым и решил уже не противиться. Тогда-то темноволосая кровопийца, на его беду, доползла до своей жертвы и потянулась окровавленной рукой к лицу Синдера; он немного насторожился, но покорно опустил голову, поняв, что две сестрицы уступили своей младшей и старшей родственнице, лишь поглядывали где-то в полутьме комнаты за ними, явно желая присоединиться. Палец девушки скользнул к его рту, и он сперва не понял, что она от него хочет. — Лизни, — Приказала она спустя несколько секунд, пока он таращился своими тёмными глазами на руку ведьмы. Тиналия протянула ему указательный палец, на котором было серебряное колечко без каких-либо камней; он был в крови её сестры, и Генри невольно поморщился. «Ощущаю себя порноактрисой», — успел лишь подумать он прежде, чем в его тёплый рот попал хрупкий палец вампирши. Пряный вкус крови заполнил рот, коготь царапал нёбо и внутренние стенки щёк, вызывая неприятные спазмы в животе, кожа казалось холодной и мокрой, будто у трупа, но Синдер продолжал держать указательный во рту, пока не дошёл до ледяного кольца. Края драгоценности ранили язык, и вскоре Синдер отодвинулся, освободив рот от части тела той, что вызывала теперь не только неприязнь. — Возможно, из тебя бы вышел неплохой вампир, — Между прочим заметила девица, и потянула свою юбку вверх. Обнажились худые, бледные до посинения ноги и полное отсутствие какого-либо белья. Синдер зажмурился. В этом доме есть хоть кто-то, ничего не хотящий от него? — Не закрывай глаза! Смотри на меня. Смотреть на её лицо было невозможным, когда глаза то и дело останавливались на половых губах и лобке, на котором красовались тугие тёмные завитки волос. Теперь она прислонилась ею настолько близко, что он мог даже сосчитать все волосики, коснуться нижних губ и... — Твою мать, — Выдохнул он в неё (в прямом смысле), и сразу понял, что зря это сделал. Рука Тиналии легла на его волосы, заставляя двинуться ближе, но он недовольно поморщился, сопротивляясь. Другой рукой, которая оставалась окровавленной, она опустилась к тёмным кудряшкам меж тощих бёдер, вызывая невольную дрожь по телу Генри. Красный палец скрылся в ней, орашая собой стенки влагалища, и лежащий парень ощутил это с удивительной ясностью. — Предательница! — Вновь прошипела Мортимер, которая до этого была тише вряд и ниже травы вместе с Аруко. Рыдая и царапая собственное лицо, рыжая ведьма исчезла в проёме двери. — Ненавижу тебя, Генри Синдер! — Мы ещё вернёмся, — Мрачно сплюнула Аруко, взмахнув своим плащом. Когда её сестры скрылись, он немного успокоился и почувствовал, как на плечо опускается ладонь Тиналии. Она слегка сжимает его шею, а другой пятерней продолжает ласкать саму себя. Генри не особо любит секс с нечистью, но раз уж ему перевалило, то он собирался использовать это столько, сколько возможно. Хотя непонятно, почему она захотела его, решила прямо здесь этим заняться и вообще с кровью во рту и в своей же вагине. Ведьма ждать не любит, поэтому моментально пытается стянуть с самого Синдера штаны вместе с трусами; он не противиться ей, но ерзает для приличия, как какая-то девчонка на сеновале. Она позволяет ему это, наклоняется к его лицу и глумливо улыбается, заставляя ощущать себя ягнёнком, которого притащили к льву на обед. Или львице. — Да, тебе и неважно, в кого входить? — Замечает она, разбираясь с собственными юбками; рука её давно не в вагине, зато сам Синдер ловко пролез под платье и ввёл два пальца в щель ведьмы, побуждая её прогнуться в спине. Немного подвигав ими внутри её жаркого лона, он останавливается и лишь усмехается, глядя на растерянное личико вампирюги. Кровососка отважно держит лицо, продолжая путаться в своей же одежде, но, стоит ему добавить ещё два пальца, как она подавилась воздухом. Пошатнулась и упала на него. — Грязное животное! — Только из жалости, — Предупредил он её, продолжая шевелить своими пальцами в, алчной до крови, ведьме. А она сама сжимает своими холеными ручками, не знавшими тяжёлого труда, его член, который смогла-таки достать. Точно комар, хватает всё, до чего только достаёт. — Я с тварями не сплю обычно. Юбка её задралась, поэтому, раздвинув бёдра девушки посильнее, Генри проводит по половым губам своим членом, ожидая, когда Тиналия сама захочет сделать «первый шаг». Она неловко глядит на него, а потом, с каким-то звериным оскалом, насаживается на естество Синдера, заставив его рвано выдохнуть. Сукой была, ей и останется... Но не сегодня. Для него она сейчас лишь тело, в котором можно побыть. Холодное, податливое и мягкое на ощупь тельце. — Я тоже с людьми обычно не церемонюсь. Но в тебе видно нечто иное... Она не успевает договорить. Лезвие его кинжала попало ей прямо в бок, поэтому вампирша, с отчаянным воем, падает на пол, прижимая руки к ране: будет знать, как людей насиловать. Генри, в попыхах одевшись, бежит в следующую комнату, в след ему доносится обиженное: — Ненавижу! А ему, откровенно говоря, плевать, что чувствует эта ведьма. Хитрый маневр — соблазни и убеги. — Я всё равно получу то, что хочу! Можешь кричать эти слова хоть в стенку. Генри бежал по коридорам так быстро, будто за ним гнался сам бес или Немезид, на крайний случай. — Ты не скроешься от меня... И в ту же секунду перед ним появилась Тиналия. Дьявольски красивая, с кровавым ртом и руками. Она рычала и ярилась, словно животное в клетке, только без шерсти, но с когтями. — Мой... «К сожалению, теперь твой», — успело промелькнуть у него в голове, когда она прижалась к нему. А оружия ведь больше нет.