Герой, спавший от одиночества

      Началось простое, зимнее Воронежское утро. Как всегда, смотря в окно, где на улице лежал снег, хотелось лишь одного — обратно лечь в тёплую постель и заснуть сладким сном. Никому не хотелось смотреть на такой скудный, пропитанный серыми красками, зимний город. Наш герой был не исключением.       Антон, услышав громкий будильник, от неожиданности упал со своей кровати.              — Твою мать! — недовольно прошипел он себе под нос.       Семнадцатилетний подросток, осознавая, что сегодня нужно идти в школу, уже возненавидел этот день. Встав с холодного пола, Шастун поторопился, думая о сегодняшних контрольных работах по русскому и математике, но он, как обычно, не готовился к ним.       — Грёбаная школа, как же ты меня бесишь. Ладно, до занятий ещё полтора часа, нужно хоть ручку найти что-ли, — говорил Антон, начиная одеваться. После того, как подросток оделся, он принялся за поиски ручки, но спустя пару минут он сдался и сделав глубокий вдох и выдох, подумал про себя:       «У Матвиеныча попрошу».       Вдруг, в комнате Антона резко открылась дверь и в дверном проёме показался его пьяный в хлам отец.              — Э-эй, со-о-пляк, сходи-ка п-папочке з-за чём-нибудь покрепче п-и-ива-а! — еле промолвил отец.       Шастун дёрнулся от неожиданности. До школы оставалось полчаса, Антон по просту не успел бы сходить в магазин, да и желания тратить свои последние деньги на выпивку для отца тоже не было. Так что парень твёрдо отказал ему, сказав следующие слова:        — «Нет, я никуда не пойду, потому что так я опоздаю в школу».              Антон сказал это твёрдо, с равнодушием, как и хотел. Отцу же не очень-то понравился ответ сына. Старший замахнулся кулаком на Шастуна.       — Ты, ёбаный гадёныш, да как ты смеешь перечить мне? Я тебе сейчас такое устрою, мало точно не покажется! — прокричал пьяный мужчина.       Он ударил Антона в нос, а следом начал добивать ногами. Длилась эта ужасная картина минут десять, после чего Антон молча встал с пола, сплюнул кровь на пол и взяв свой рюкзак, вышел из квартиры, громко хлопнув входной дверью.       Квартира была довольно мала: в ней была кухня, на которой находится диван, маленький стол и один стул. На кухонном диване спал Андрей (отец Антона), а сам Антон спал в другой комнате, где стояла очень старая кровать и всего один стул. У подростка не было даже самого простого шкафа, а всё из-за нехватки денег и равнодушия отца. Антону, по сути, шкаф и не нужен, ведь у парнишки было всего-лишь две футболки, одни джинсы и, конечно, портки, которых у него было не много. Ванная маленькая. Жили они далеко от роскоши, но Антон находил что-то в этом и успокаивал себя, внушая что это лучше чем ничего. Так и есть.       Шастун довольно быстро добрался до школы на метро, но он всё равно опаздывал.       — Твою мать, я опаздываю! Мне как обычно влетит от Валентины Ивановны. Антон добежал до своего класса, где по расписанию должна была быть история, а учитель истории по совместительству являлся классным руководителем 11 «В» класса, где как-раз учился парнишка. Шастун аккуратно постучал в 65 кабинет и приоткрыв дверь, спросил:        — «Извините за опоздание. Можно войти?».       Учительница озлобленно посмотрела на Антона и недовольно промолвила:        — «Входи, раз пришёл».       Он зашёл в кабинет и сел за самую последнюю парту, где его уже ждал Серёга Матвиенко. С Антоном они знакомы с 6 класса, и уже с того времени они считают друг друга лучшими друзьями.       На истории Шастун погрузился в свои мысли, ведь парень вовсе не считал нужным выслушивать нудные, по его мнению, рассказы учителя.       «Интересно, если я умру, то кто будет меня оплакивать? Наверное, только Серёжа, потому что отцу на меня плевать, он алкоголик. Наверняка, если бы мама была жива, то папа не спился». Такие мысли навязчивые посещали светловолосого парня.

***

      Моя мама умерла, когда мне было два года. Спустя год после моего рождения она заболела раком. Врачи сказали, что она на последней стадии и её болезнь уже не излечима, что она продержится ещё максимум год или несколько месяцев. Мой отец очень любил маму, но после её смерти он винил меня. Говорил, что если бы я не родился, то она была бы жива и здорова. Он не жалел меня, хоть мне и было тогда было всего два с половиной года. Отец беспощадно избивал меня. Ещё в пять лет, я думал, что папа может поменяться в лучшую сторону, но в 10 я убедился, что его не исправить. Убедился и в том, что этот мир полностью прогнил. В свои четырнадцать я уже хорошо дружил с Серёгой и начал курить. Невероятно много курить. Отцу, как и всегда, было плевать, он замечал, но ничего не говорил. Каждый день он просто бил меня, иногда мог ножом царапать. Также в четырнадцать я тоже начал напиваться и не возвращался до утра, потому как мне было очень плохо. С годами «просто вредные привычки» переросли в зависимость, и я не мог представить свой день сигарет и алкоголя, но Серёга постоянно меня поддерживал, в чём я ему безмерно благодарен. Не редко я пропускал школу, потому что отец избивал меня настолько сильно, что я не мог стоять на ногах. Но ещё большее желание не ходить туда было то, что надо мной издевались, постоянно ловили и избивали меня, обзывали, рвали последнюю одежду и подшучивали. Учителя видели всё это, но им было плевать.

***

      — Шастун, а ну-ка встань живо! Ты на моём уроке спать вздумал? На следующей перемене я жду тебя в своём кабинете, — очень громко, со злостью, прокричала Валентина Ивановна.       «Твою мать, только этого мне ещё не хватало», — подумал про себя Антон, встав из-за парты.       — Мало того, что ты опоздал, да ещё и спать решил на уроке? — вновь кричала она.       — Блять, как же ты меня заебала уже, — шёпотом сказал подросток, но классный руководитель услышала его.       — Кем ты себя возомнил, мальчишка? Решил покрыть меня матом? — спрашивала она, испепеляя его взглядом.       «Сейчас мне влетит по полной» — подумал Антон и фыркнул.       — Позже, на перемене, поговорим с тобой! — недовольно отрезала учитель и Антон покинул класс.

Антон устал.

Антону одиноко.

Антон сильный.

Антон терпит.

Антон утопает в одиночеств.

      Неожиданно для парня прозвенел звонок. Следующим уроком математика, на которой сегодня контрольная работа.       Конечно, он как умный и здравомыслящий человек, к контрольной не готовился. Шастуну было плевать на оценки, но вот учитель по математике сказала, что если он не придёт сегодня, то его отчислят за многочисленные пропуски. Пришлось идти.       — Так, ребята, сегодня у вас итоговая контрольная работа за вторую четверть. Так что сходите по своим делам на этой перемене, так как во время работы из кабинета я выпускать не буду, — предупредила Надежда Евгеньевна.       — Ого! Шастун наконец-то пришёл на контрольную работу? Мне это не снится случайно? Похвально, Антон!       — Да-да, я пришёл, — недовольно произнес Антон, посмотрев учительнице прямо в глаза.       — А ты подготовился? — усмехнувшись, спросила его учитель.       — Нет, Вы ведь сказали, что я всего-лишь должен присутствовать на контрольной, — с ухмылкой сказал Антон, голосом, по которому было ясно, что ему откровенно плевать. Учитель разочаровано вздохнула и вышла из класса.       — Эй, шпала! — вдруг услышал Антон где-то за своей спиной.       Обернувшись, он увидел Изюмнекого Влада.       Влад поднял ведро, наполненное водой и грязью, прямо над головой Антона. Шастун не успел ничего сказать, как на его голову вылили ведро, принадлежащее уборщице. Весь класс залился громким смехом.       — Ха-ха! Ну что, Антошечка, плакать будешь, бедняжка? Утю-тю, не плачь, — громко смеясь, говорил Изюмнеков, а вот Антону было не до смеха.       Серёжи рядом не было, так как он почувствовал себя не хорошо, и учитель отправил его домой на перемене. Шастун сидел насквозь мокрый и грязный, он был унижен как физически, так и морально. Парень встал из-за парты, грязные капли воды стекали снего, он взял портфель и молча вышел из класса. Закрыв за собой дверь, он слышал, как его класс начал смеяться ещё громче.       «Сука, ёбаный Влад, ты заебал меня. Как же все достали меня!»       Выйдя на улицу, Антон достал сигарету, но на улице было не очень-то тепло, зима всё же, а он ещё и мокрый.