Стук в дверь становился все назойливее.
- Сейчас, - рявкнула Гермиона, закатив глаза.
Она знала, что за дверью ее ожидает рыжеволосая бестия Джинни Уизли. И знала, зачем именно пришла девушка.
- Если ты сейчас же не откроешь, я спущусь, а затем залезу к тебе через окно! – а Джинни могла так сделать, Гермиона в этом не сомневалась.
- Да иду я, иду, - тяжело выдохнув, гриффиндорка поднялась с кровати и направилась к двери.
Признаться честно, куда-либо идти сегодня ей вовсе не хотелось. Как и последние несколько недель. Все, что она хотела, это сидеть на диване, укутавшись в плед, есть мороженное и смотреть маггловские мелодрамы, позволять слезам литься и оправдывать это тем, что они связаны с грустно-трогательным сюжетом, а не тем дерьмом, что творилось в ее жизни.
- Славненько! – воскликнула Джинни и тут же вихрем ворвалась в квартиру, которую снимала Гермиона. Работа в Министерстве на хорошей должности, благо позволяла. – Ты не готова? – вопрос скорее прозвучал как утверждение. – Гермиона, - простонала подруга, - это же важный прием, а на тебе до сих пор пижама с мишками!
Девушка опустила глаза вниз, взглянув на короткие бледно-голубые шорты.
- И чем тебе мишки не угодили? – она, наконец, захлопнула дверь и прошла в глубь квартиры.
- Они милые, но я надеялась, что ты уже накрасилась и сделала укладку, - Джинни аккуратно положила на кровать длинный черный чехол. – Ты только посмотри, что я тебе принесла! – радостно воскликнула рыжеволосая, в глазах которой читался детский восторг.
Гермиона кинула на чехол недоверчивый взгляд. Она знала что там. Платье. Сказочное платье, по словам подруги, о котором та жужжала уже целую неделю.
Джинни рассказывала Гермионе о том, как нашла потрясающее платье в «Твилфитт и Таттинг». Она божилась, что никогда прежде не видела ничего более потрясающего, и что оно будет идеально сидеть на стройной фигуре подруги.
- Я не очень хочу идти , - Гермиона опустила глаза в пол.
- Что значит не очень хочу идти? – возмутилась девушка и, скрестив руки на груди, пристально посмотрела на Гермиону.
От такого взгляда у гриффиндорки, кажется, начала гореть щека.
Если честно, ей претила сама мысль, что придется идти на прием с ним. С Александром Барлоу Гермиона познакомилась около полугода назад на одном из матчей по квиддичу, куда ее позвали Гарри и Джинни. С каждым днем его ухаживания становились все навязчивее и навязчивее, от чего Гермиона не выдержала и согласилась попытаться построить отношения. Александр был не плохим парнем, наоборот, он был привлекателен, умен и галантен. Он красиво ухаживал, встречая Гермиону с работы и провожая до дома. Дарил цветы, временами приносил кофе и завтраки ей на работу. Всегда интересовался ее делами, как личными, так и на работе. Заботился, старался понравиться, а она…
А она чувствовала себя подлой дрянью. Особенно, когда впопыхах выбегала из кабинета Малфоя, в котором они занимались бешеным сексом каждую пятницу, и лепетала Александру очередные оправдания, похожие на бредни. Как она затерялась во времени, читая, или составляя отчет.
На самом же деле она трахалась. Грубо трахалась со своим бывшим лучшим врагом Малфоем. Он неистово вдалбливался в ее тело, а она молила не останавливаться. Он целовал ее тело, оставляя отметины там, где не было бы видно, а она ласкала руками его возбужденную плоть. Он шептал ей разные грязные словечки на ухо, и этот хриплый шепот сводил с ума, доводя до исступления, заставляя мышцы внизу живота связываться в тугой узел, а она зарывалась в шелк пепельных волос, пропуская пряди между пальцами, и теряла землю из-под ног.
Как
они до этого докатились?
Гермиона и сама не понимала. Просто в какой-то момент, работая на пределе допоздна над общим проектом в Министерстве, они почувствовали искру, проскочившую между. Она была мимолетной, но бешенной, страстной, крышесносящей. Она пугала, но в тоже время, притягивала друг к другу все сильнее с каждым днем.
Она помнила, как их пальцы впервые случайно соприкоснулись, и сердце совершило бешеный кульбит. Помнила, как тряслись коленки, когда она видела его где-нибудь в коридорах Министерства. Помнила, как с трудом дышала, если они вместе шли и о чем-то болтали, так непринужденно.
А затем очередной вечер совместной работы. За окном уже была ночь, и луна, светившая в окно, красиво отбрасывала тени на белоснежную кожу. В тот момент были лишь он и она. Его длинные тонкие пальцы уверенно держали перо, спина была ровной, всем своим видом Малфой излучал чистокровную аристократию. Грудь ровно вздымалась, а ресницы легко трепетали. Ей нравилось украдкой смотреть на его точеный профиль, сосредоточенное лицо. Брови иногда хмурились, когда он о чем-то старательно думал. Он был прекрасен.
Он и сейчас прекрасен.
- Что? – неожиданно спросил Драко, взглянув на девушку, хитро улыбаясь.
Щеки медленно залились румянцем. Он не должен был заметить заинтересованный изучающий взгляд.
- Ничего, - она покачала головой и вновь принялась что-то писать на пергаменте. Как можно было так глупо попасться? Как можно было так внимательно изучать его руки, плечи, лицо, и даже не заметить, что он тоже смотрит? Что он подумал? Наверняка, счел это смешным и глупым.
Она так старательно писала, мысленно осуждая себя, что даже не заметила, как Драко встал и подошел к окну.
- Смотри, какая красивая луна, - его хриплый голос вырвал девушку из размышлений.
Гермиона подняла голову. Луна и правда завораживала. Но еще больше завораживало его красивое лицо в свете той самой луны.
Драко медленно сделал несколько шагов и наклонился к гриффиндорке. Его дыхание обожгло лицо. Он был так близко, нависая, изучая своими серыми, словно хмурое небо, глазами. Что творилось в тот момент в его голове, Гермиона никогда не спрашивала, потому что в следующий миг его губы коснулись ее, и если бы не стул, девушка рухнула бы на месте.
Сперва поцелуй был наполнен горечью и отчаянием, затем становился все более и более требовательным. Язык Драко властно хозяйничал во рту Гермионы. Он словно путник, нашедший оазис посреди пустыни. Требовал, жаждал, будто это мираж, который мог исчезнуть в любую секунду. Она целовала его так же отчаянно, цеплялась за плечи, боясь, что Драко разорвет этот поцелуй. А затем рассмеется. Целовала его так жадно, чтобы не забыть. Да она и не забыла бы.
- Гермиона! – Джинни щелкнула пальцами у самого носа, вырывая из воспоминаний. – Ты вообще меня слышишь? Что с тобой?
- Ничего, - она тряхнула головой, отгоняя мысли, разъедающие изнутри. В груди снова неприятно закололо.
- Что-то произошло с Александром? У вас?
- Почему ты так решила?
- Ну, - протянула рыжеволосая, - ты какая-то расстроенная. В последнее время задумчивая и витаешь где-то в облаках. Вы поссорились?
- Нет, все хорошо. Просто немного устала после работы.
Гермиона не любила врать. Но ведь она не соврала, верно? Она действительно не хотела идти, и у них с Александром все было хорошо, насколько хорошо может быть на данном этапе отношений. Эдакий конфетно-букетный период, когда бабочки порхают в животе. Только у ее бабочек крылья были сломаны. И, кажется, Александр даже не замечал этого. Он продолжал удивлять, но Гермионе порой казалось, что это не то. В ее груди зияла дыра, и даже забота и нежность Александра не могли ее залатать.
У нее случился передоз. Передоз Драко Малфоя в жизни. Он как наркотик. Проник в ее кровь, заставляя хотеть больше.
Большебольше. Он как раковая опухоль, разрастался по всему организму. Опухоль, которую никогда не вырезать. Которая с каждым днем разрастается все сильнее, проникая в каждую клеточку. Которая мешает дышать.
Сколько раз она хотела трансгрессировать к Малфой-мэнору? Сколько раз хотела постучать в его гребаную дверь? Бессчетное количество раз. Но страх оказаться неправой брал верх. Страх быть высмеянной, выставленной. Мерлин, почему она сразу не догадалась, что это лишь его очередная чертова игра?
У него кто-то есть? Интересно, ведь такой завидный холостяк как Малфой не долго будет в одиночестве.
Она влюблена в тебя? Так же сильно, как я? Обнимает тебя с такой же нежностью? Тонет в твоих серых бездонных глазах?
Ты не выходишь из моей головы. Почему ты не выходишь из нее? Почему я все время о тебе думаю? Мерлин, ведь мы даже больше не разговариваем...
- Тогда я скажу ему, что ты будешь готова через полчаса, - ведьма взмахнула палочкой и отправила патронуса. – Мы с Гарри будем там, собирайся, - Джинни чмокнула подругу и ускакала.
Уизли ждала этот вечер с нетерпением. Она любила разного рода мероприятия: от деловых ужинов до громких вечеринок. Благо, Гарри уговаривать не нужно было. Он знал, что по долгу службы, как высокопоставленный сотрудник, обязан присутствовать на подобных вечерах.
А вот Гермиона не была любителем выходить в свет. К тому же, она знала, что там будет
он.
Гриффиндорка расстегнула чехол, и изумилась. Джинни не солгала – платье действительно было шикарным. Оно походило на ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Легкая полупрозрачная ткань струилась вниз и была приятной на ощупь. Гермиона подхватила платье за тонкие бретельки и прикинула перед зеркалом. Оно было длинное в пол, с неглубоким декольте.
Интересно, что сказал бы Драко?
«Ты прекрасна», - его голос эхом отразился где-то в голове. Да, он сказал бы так. В ее мечтах. В самых сокровенных, которые не покидали ее ни на минуту. Ведь в реальности они больше не разговаривали.
Губ коснулась грустная улыбка.
***
Драко застегивал ворот черной рубашки. На столе лежала одна запонка. Где найти вторую он примерно предполагал. Грейнджер уронила ее, когда срывала рубашку в порыве страсти.
Как
они докатились до этого? Мальчик-аристократ, воспитанный в самых лучших традициях, с кристально-чистой кровью, и грязнокровка, рожденная магглами. Тех, к кому с самого детства прививал ненависть отец.
Драко тряхнул головой.
Она занимала слишком много мыслей. Особенно с тех пор, как они перестали разговаривать.
Сколько прошло времени? Около месяца? Прошло ровно двадцать четыре дня с тех пор, как они перестали разговаривать. Драко считал каждый день. И каждый день был не таким. Без
нее. Время тянулось мучительно медленно, как патока. Каждый день он существовал, а не жил. Без
нее.
Как давно он это понял? Что та, с кем он враждовал с первого года обучения в Хогвартсе, стала ему так необходима, как воздух. Когда ее не было рядом, легкие сводило судорогой, а внутренние демоны скребли своими острыми когтями ребра.
Ему было больно. От их последнего разговора. От его нерешимости. От его сомнений. От вдолбленных в голову с детства принципов.
Ему было больно. Она встречалась с кем-то другим. Она его любит? Он тот единственный, о котором мечтает каждая девушка? Интересно, она улыбается с ним? Смеется над его шутками так же искренне, как смеялась с ним? Она извивается под ним? Шепчет его имя в полубреду? Стонет так же громко, как стонала с Драко?
Дьявол!
Скулы сводило от злости. На нее. На себя.
- Драко, - дыхание обжигало шею.
Ее руки блуждали по телу, распаляя еще сильнее, посылая электрические импульсы там, где кончики тоненьких пальцев касались кожи.
- О Боже, Драко, - она впивалась ногтями в спину, царапая, пока он вдалбливался в нее.
Она горячая, влажная, узкая. Она так идеально подходит.
Нет. Вдалбливался – не то слово. И даже слово трахаться казалось Драко не подходящим. Он давно перестал называть то, что они делали этими словами. Но и признаться себе в том, как теперь можно это назвать – не мог.
Это пугало.
- Хочу, чтобы ты стонала. Хочу, чтобы ты выкрикивала только мое имя, когда кончаешь, - его голос тоже хрипел, опаляя ее щеку.
- Драко! – она откинула голову назад, наслаждаясь тем, как ее мышцы сжимались вокруг члена Малфоя, и как перед глазами рассыпались мириады звезд.
Еще немного, и слизеринец тоже взорвался, изливаясь в Гермиону.
Дыхание было рваным, ноги тряслись от мощного оргазма.
- Моя, - прошептал Драко, зарываясь рукой в копну непослушных волос.
Драко нагнулся и пошарил рукой под столом, почти сразу обнаруживая утерянную вещицу.
Он злился, потому что было больно. Потому что сам нерешительный дурак! Он специально пригласил этим вечером Асторию, младшую сестру его однокурсницы Даф. Но для чего? Позлить Грейнджер? Показать, что уже и забыл о их тайных встречах в его кабинете по пятницам? Показать, что он тоже продолжает жить дальше? Она ведь продолжила жить дальше.
- Я устала от этого, Драко, - голос гриффиндорки был наполнен печалью и усталостью.
- Что ты имеешь ввиду? – Малфой искренне не понимал, от чего именно она устала.
- Я устала врать Александру. Он ведь на что-то надеется. А я… мы… - девушка запиналась. Ее голос дрожал. – Я не понимаю, что между нами происходит, - она смотрела в пол, нервно теребя пальцами края мантии.
- А что между нами происходит, Грейнджер? – усмехнулся Драко.
Злость вновь заклокотала.
В кого она его превратила? На кого он стал похож? Тряпка. Слабак. Он готов был рухнуть на колени перед ней прямо сейчас, появись она в комнате. Готов был делать то, что она скажет, лишь бы видеть счастливую улыбку и блеск в этом карем море. Он готов был отправиться в самое пекло, к дьяволу, если бы она его попросила.
- Драко, ты готов? – голос матери заставил вздрогнуть. Женщина стояла в дверном проеме у его кабинета. – Астория ждет внизу.
Малфой ничего не ответил. Отвернулся и продолжил нервно застегивать запонку.
Спустя несколько минут, он оказался в гостиной, где его уже ждала Гринграсс. Она была красиво одета, ухожена, мила, но… Она была
не та.
- Хорошо выглядишь, - Драко попытался быть любезным и, кажется, это удалось. Астория не распознала в его голосе дрожи и раздражения.
Он взял девушку под руку и они вместе шагнули в камин.
***
В зале было шумно и многолюдно.
Малфой стоял возле барной стойки, в ожидании огневиски. Астория была рядом. Драко видел, что девушка чувствовала себя неуверенно и некомфортно, но ему было все равно.
Все равно, до тех пор, пока в зал не вошла
она.
Гермиона была прекрасна. На ней было длинное черное полупрозрачное платье, усыпанное звездами, которое идеально подчеркивало хрупкую фигуру. Острые плечи были открыты, вырез на груди не был глубоким, позволяя фантазии разыгрываться, струящаяся ткань касалась пола и тянулась легким шлейфом.
Дыхание сперло. Легкие перестали работать, а сердце забилось с бешеной скоростью.
Она прекрасна.
Чертвозьмионатакпрекрасна.
Ее волосы были уложены в аккуратные локоны и невесомо касались спины. Она улыбалась, казалось, даже искренне. Со всеми здоровалась. Пожимала руку или позволяла чужим губам касаться тыльной стороны ее ладони.
Ее щеки были покрыты румянцем, наверняка от комплиментов, которыми ее усыпали.
Драко не мог оторвать от нее взгляда. Не мог пошевелиться, бокал так и стоял не тронутым.
Как же ему захотелось ее поцеловать. Коснуться этих нежных податливых губ, скользнуть языком в рот, запустить ладонь в волосы.
Он облизнул пересохшие губы.
Ему безумно, до боли в груди и штанах, хотелось снять это чертовски потрясающее платье и начать целовать маленькую аккуратную грудь. Почувствовать, как начнут твердеть соски от возбуждения, обхватить горошинку зубами, прикусить, чтобы привычный стон вырвался из ее рта.
Хотелось провести рукой от шеи к животу, коснуться внутренней стороны бедра, и мучительно медленно вести кончиками пальцев к влажным складкам. Чтобы она извивалась, умоляла и бормотала его имя, словно мантру.
Черт, она была так прекрасна, что хотелось взять и… и что? Трахнуть ее? Отыметь? Нет. Он впервые почувствовал такую острую необходимость заняться с ней любовь. Нежно, медленно, чтобы она знала и чувствовала, как он скучает по ней. Как ему необходимы ее прикосновения. Как ему плохо от того, что она не рядом.
Их взгляды наконец встретились и Гермиона даже не улыбнулась. Должно быть, она заметила стоящую рядом Асторию, которая что-то увлеченно рассказывала. Но ведь он даже не слушал это жужжание. Он был полностью увлечен
ей. Смотрел, не отрывая глаз, которые так и кричали
яхочутебя.
Он был весь в ее власти. Как бездомный щенок, смотрел на нее умоляющим взглядом.
Подойди же. Коснись меня. Коснись щеки, проведи от виска к подбородку, и я как ласковый покорный пес сделаю все, что попросишь.
Возьми ворот рубашки и расстегни тонкими пальчиками пуговицы, обнажая грудь. Оставь россыпь поцелуев на ключицах, груди, животе, как ты любишь. Коснись затвердевшей плоти, даже через ткань, и я уже кончу от этих прикосновений. Ведь ты так прекрасна и так нужна мне. Хочу почувствовать холодок твоей кожи под резинкой своих трусов. Почувствовать, как ты обхватишь затвердевший, словно кол, член у основания, а большим пальцем размажешь по головке выступившую смазку.
Прошутебя. Прошу, коснись меня губами, да, именно там. Обхвати член, как
только ты это умеешь. Медленно, нежно, помогая руками, доводя меня до исступления. Когда ты так делаешь, что со мной происходит? Тело трясет, словно от лихорадки, а глаза застилает туман. И пружина в животе закручивается, дрожащая, давящая.
Боже, это невыносимо. Невыносимо больно стоять и терпеть. Смотреть и ждать. Ничего не делать, когда все внутри горит, словно в агонии. Когда мышцы сводит, крутит, когда кости будто ломают, когда сердце сжимается, до боли во всем теле.
Земля ушла из-под ног, когда в зале показался Александр, и положил на талию гриффиндорки свою руку. Девушка чуть вздрогнула, разрывая зрительный контакт с Малфоем, и посмотрела на своего спутника, улыбаясь. Драко с силой сжал стакан, казалось, он вот-вот треснет.
Как бы не хотелось знать, какое на тебе сегодня платье. Не хотелось видеть, как он касается тебя, нежно целуя в щеку. Видеть, как ты улыбаешься. Натянуто ли? Искренне?
И страшно представить, он так же хорош в постели? Позволяешь ли ты ему делать с тобой то, что делал я? Выкрикиваешь ли теперь его имя, а не мое?
Дьявол.
Как бы мне не хотелось этого видеть. Что это было? Игра в любовь? Ведь теперь ты стоишь с ним, позволяешь ему обнимать тебя. Я должен был догадаться, что это не приведёт ни к чему серьёзному. Но у меня случился передоз тебя. Боль жгучая, невыносимая. Режет, словно лезвием наживую. Ведь ты не выходишь у меня из головы. Засела там глубоко, прочно. Как рой жужжащих пчел. Целыми днями только и думаю о тебе.
Как же теперь быть? Ты нужна мне. Как воздух. Как сама жизнь. Но ведь мы не разговариваем больше…
