Целая вселенная

Хотя бы раз в жизни ты встречаешь человека, у которого внутри — целая Вселенная. Такая мистичная, но при этом столь желанная, что ты только и делаешь, что ждёшь каждой новой встречи, чтобы снова окунуть босые пятки в эту чёрную неизведанную бездну. Когда Антон впервые видит Арсения, он поражён. Питерский коллега напоминает ему величественный и загадочный музей, трепетно хранящий свои бесчисленные тайны. Шаст не знает о нём буквально ничего, только имя и пару-тройку самых поверхностных фактов из биографии. Перед его глазами предстаёт лишь красивый фасад и совершенно завораживающие синие глаза. Да, с этой синевы всё, пожалуй, и начинается. Вечером того же дня они вместе едят принесённое кем-то в офис печенье, на заднем плане играет какой-то нелепый фильм, и Антон на мгновение ловит за хвост мимолётное ощущение уюта. Как маленький ребёнок он хочет исследовать и изучать, но в то же время на фоне старшего коллеги чувствует себя настолько неопытным и глупым, что боится спугнуть зарождающееся доверие. Он не нефтяной магнат, не звезда эстрады, он вообще пока не может поставить себя над кем-нибудь кроме пола. Антон заворожён. Через пару дней он знает, в какую сторону растёт каждая волосинка в Арсовой щетине. Коллега — воплощение всех фантазий — худой, высокий, черноволосый, с дьявольским, невыносимо пронзительным взглядом и привычкой подолгу смотреть собеседнику в глаза. Его неизменно сопровождает стойкий шлейф парфюма, преследующего Антона даже во снах. А ещё Арс насквозь состоит из деталей: лаконичных часов, образцовой щетины, ломаного макбука, невероятно красивой обуви, смешных носков и голых щиколоток. Проходит год, за который его персональная загадка не приоткрывает двери ни на миллиметр. И где-то на уровне подсознания Антон точно знает, что ему остаётся только терпеливо выжидать, потому что все бреши в надёжно выстроенных фаерволах нашли задолго до него. К своим тридцати Арсений пережил столько всего, что в голубизне глаз скрывается целый неизученный океан. Там миллионы воспоминаний и мгновений, от любви до смерти родных и близких, там формулы, написанные на руке перед важным, но в итоге заваленным экзаменом. Там сияет невидимая звезда, к которой стремятся люди. Арс сам себе уркаган и священник, у него внутри множество органов и красивый резной орган, на котором играли, а после разбили в щепки. Там весь он, и его нельзя поделить пополам на плохое и хорошее. В день финального судебного заседания по опеке над дочерью Арсений впервые за годы работы зовёт Антона к себе домой и там, упав без сил на диван, начинает говорить. После стольких лет почти партизанского молчания это ошарашивает. Антон чувствует, как этот непостижимый человек звенит ключами не от квартиры, но от души, и он готов протянуть руку и хотя бы так, через приоткрытую дверцу, взглянуть на этот чудесный мир, в котором он так мечтал оказаться. Шаст осторожничает, слушает внимательно, а после вдруг набирается храбрости, крепко берёт Арса за руку и аккуратно, на цыпочках, босиком входит в его душу. Арсений — Эрмитаж, сколько бы лет ему ни давали, он всегда оказывается старше на пару тысячелетий. У него есть история на каждый случай, он видел и знает столько, что Шасту не хватит и трёх жизней, чтобы перестать этому удивляться. И вот он — обычный, уставший охранять свои бастионы человек — сидит на любимом диване в забавном цветастом пледе, с вечной улыбкой — потому что актёр, и это его неизменный, сваями прибитый к лицу грим, и четвертый час, не прерываясь ни на секунду, ведёт экскурсию по своим галереям. Пока снаружи кипит жизнь, фанаты глазеют на их фото в социальных сетях, неизмеримо далёкие от реального представления об их настоящей жизни, Антон с абсолютной ясностью чувствует, как ему протягивают дубликат ключей от всех замков и всем своим существом умоляют сохранить их любой ценой. Он ещё не знает, что ему суждено стать самым ценным экспонатом за всю историю этого музея. Зелень встречается с синевой. И резные двери открываются.