День хорька

…и тогда он увидел золотистый блик. Блик был настолько слабым, что сначала Драко принял его за солнечный луч, отразившийся от пыльного зеркала. Но уже в следующую секунду каким-то немыслимым образом понял, что это, и полез через завалы, обмирая от надежды и почти неминуемого разочарования. Под ногой поползли вниз кипы пергаментов, с треском разрываясь на куски. Драко шепотом чертыхнулся: кто знает, старинные ли это любовные письма, сентиментально сохраненные кем-то из прабабушек, или рецепты черномагических зелий, за утрату которых Снейп, будь он жив, голову оторвал бы. Эту просторную гардеробную, невесть когда превращенную в кладовую, давно следовало вычистить, но руки не доходили. И вот теперь — случайно ли? — дошли, но у Драко не хватило терпения методично и тщательно разбирать завалы, отделяя от старого хлама раритеты и артефакты. Золотистый блик манил сильнее, чем «Акцио», и он добрался до него, уронив по пути этажерку. С полок посыпались сухоцветы, роняя перламутровые лепестки, сильно запахло пылью, Драко чихнул, склонившись вперед, и увидел хроноворот прямо перед собой — небольшие, в палец вышиной песочные часы, заключенные в изящное золотое обрамление. Не веря своим глазам, Драко схватил вещицу и тщательно осмотрел. Хроноворот выглядел целым, и от колбы исходило тепло — магия прибора по-прежнему работала. Драко сунул его в карман, потом вынул и зажал в кулаке, но тревога за то, что хроноворот может разбиться, пока он пробирается к двери, не исчезала. Среди безделушек, ссыпавшихся с этажерки, он увидел шкатулку. Вытряхнув из нее саше, все еще хранившее слабый аромат вербены, Драко положил хроноворот внутрь и стал пробираться через нагромождение старинной мебели, котлов, зеркал, книг и тысячи других мелких предметов быта, что когда-то украшали будуары и анфилады Малфой-мэнора. Может быть, в этой комнате были и другие, куда более важные ценности, но Драко не променял бы хроноворот ни на одну из них, будь то слезы феникса или цветок папоротника. У себя в комнате он изучил находку более тщательно. Хроноворот выглядел рабочим, не считая того, что одна из золотых лапок, поддерживавших колбу, была отломана. Драко положил хроноворот на стол и уставился на него, сцепив в замок пальцы. Если он хотел — если он действительно хотел что-либо предпринять, нужно было действовать не раздумывая. Все равно он не сможет найти никого, кто поручился бы за качество работы прибора. Обитатели Лютного после поражения Лорда притихли, забившись в свои норы, и носа не высовывали, чтобы лишний раз не привлекать внимания властей. Не к Невыразимцам же идти? Надо было решаться. «Завтра», — подумал Драко. Родители приглашены на прием к Гойлам, он просто оставит записку на всякий случай, сообщит, где нашел хроноворот и на какой период его настроил. Наверное, самое подходящее время — шестой курс. Или пятый? Или первый… Драко вспомнил непринятую Поттером руку, и щеки вспыхнули огнем. Из многих хогвартских дней, радостных, печальных и страшных, именно тот, давний, вспоминался наиболее ярко. Будто вчера он протянул Поттеру раскрытую ладонь, будто вчера она повисла в воздухе, не дождавшись ответного пожатия. Драко отогнал надоедливое воспоминание, убрал хроноворот в ящик и, открыв учебник по Высшим зельям, заставил себя углубиться в недочитанную главу. За ужином он был рассеян, а, улегшись в кровать, долго ворочался с боку на бок, припоминая, в какой же день все пошло не так. …все пошло не так. Он настроил хроноворот на лето перед шестым курсом, здраво рассудив, что из дома он Поттера как-нибудь вызовет, а вот появиться в Хогвартсе будет затруднительно, учитывая наличие там более ранней версии Драко Малфоя. Аппарировав в пригород, он довольно быстро отыскал нужный дом на Тисовой улице. Секунды две полюбовавшись на родовое гнездо Поттера, Драко приметил удобный проход между кустарниковыми изгородями и решительно направился к нему. В груди образовалась пустота, будто черная дыра, куда, кувыркаясь, падало сердце. Было весело и жутко, как бывает, когда увидишь боггарта. Спрятавшись от любопытных взглядов, Драко вынул хроноворот и крутанул его, сосредоточенно отсчитывая число оборотов. Накануне после недолгих раздумий он наугад остановился на дате двухлетней давности - двадцать пятом июня. Мир вокруг дрогнул и пустился вскачь, набирая скорость. Сутки мелькали подобно секундам. Драко закрыл глаза — голова закружилась от чередования рассветов и закатов. Выждав минуту, он приоткрыл один глаз и тут же недоуменно распахнул оба. Зеленая изгородь потеряла листву, черные ветки торчали, как кости скелета, а под ногами пушистым ковром лежал снег. — Что за?.. — Драко вышел из-за изгороди на улицу. Снег слепил глаза, плечи под тонкой мантией обнимал холод. — Что за черт? Поймав первого прохожего — неприятного толстяка с рыжими усами — и подтолкнув его слабеньким Империо, Драко получил необходимую информацию и медленно двинулся вдоль улицы куда глаза глядели, не слыша раздававшихся ему вслед криков толстяка. Тринадцатое ноября девяносто пятого? Он не мог настолько ошибиться! День, два — возможно, но несколько месяцев? Невероятно! Опомнившись, он вернулся в свое укрытие и с методичностью маньяка принялся крутить колбу, стараясь все же оказаться на Тисовой улице девятью месяцами позже. Не получилось ровным счетом ничего — ни со второй, ни с третьей попытки. Драко потерял надежду на втором десятке. Паника подняла голову, заглушая тихий голосок, твердивший, что с самого начала эта история выглядела сомнительным предприятием. Замерзшие пальцы чуть не выпустили хрупкий прибор. Драко поспешно сунул хроноворот в карман и аппарировал туда, где его приняли бы без лишних разговоров, какими бы странными не выглядели его объяснения. Домовик, кланяясь до пола и удивляясь неожиданному появлению младшего хозяина, сообщил, что дома никого нет: хозяйка накануне отбыла по приглашению мадам Паркинсон и должна была вернуться лишь к вечеру. Не дослушав его, Драко бросился к себе. Во всем, что он видел вокруг, царил дух прежнего мэнора, не тронутого Темным Лордом, и от этого было сладко и больно. В комнате он долго ходил кругами, не в силах присесть хоть на минуту, потом читал какую-то книгу, потом попытался подумать о произошедшем, но мысли разбегались, как мальки на мелководье, вспугнутые Гигантским кальмаром. Он уже совсем было собрался спуститься вниз и попробовать запихнуть в себя ужин, от которого отказался часом раньше, когда по комнате побежали стремительные тени, а за окном со страшной скоростью стали сменяться закаты и рассветы. Ошеломленный, Драко не мог закрыть глаза, пялясь на сюрреалистические картины в оконной раме, а когда все кончилось, минут десять смаргивал слезы и давил пальцами на веки, восстанавливая зрение. Когда способность видеть вернулась, он первым делом вызвал Темпус, который показал ту же дату, что и утром, при пробуждении. Он вернулся! Значит, Хроноворот работал, но каким-то причудливым образом. Драко не столько удивился, сколько принял это, как должное — не могла же жизнь, все последние годы шедшая наперекосяк, вернуться в правильное русло за один день. …один день. По неизвестным причинам хроноворот отказывал в перемещении в любое другое время. Не то его переклинило, не то для предыдущего владельца эта дата была настолько значима, что он намертво «привязал» к ней прибор. Так или иначе, Драко мог либо попытаться повлиять на судьбу тринадцатого ноября девяносто пятого и никогда иначе, либо выбросить хроноворот и навсегда оставить поползновения вмешаться в ход истории. Тринадцатое ноября. Значит, все-таки Хогвартс. Допустим, туда можно отправиться под видом сентиментального выпускника, навещающего альма-матер. Один раз. Если он будет наведываться в школу через день, МакГонагалл непременно заподозрит неладное. А убедить Поттера с первого раза ему вряд ли удастся. Драко вообще не знал, с какого раза это получится. Впрочем, побывать в Хогвартсе все же стоило: в голове Драко наметился смутный — как всегда — план. Если он собирался какое-то время провести в Хогвартсе девяносто пятого, следовало выбрать облик, который привлекал бы намного меньше внимания, нежели собственная физиономия, ставшая чересчур известной благодаря его же стараниям. МакГонагалл была энергичной, постаревшей и чем-то очень похожей на Дамблдора. С ее разрешения он обошел замок от Астрономической башни до родных подземелий, оглядываясь по сторонам, как странник, слишком много времени проведший вдали от родных берегов. Как и мэнор, Хогвартс выздоравливал после черной пожирательской оспы, но шрамы обещали остаться надолго. Драко на всякий случай спросил у какого-то шестикурсника Слизерина, смотревшего на него с неприятно царапнувшим восхищением, пароль на ближайшую неделю к факультетской гостиной и к Каминной сети, а потом, подумав, направился в библиотеку. Там без труда нашлась мелкая рейвенкловка, с головой ушедшая в конспекты лекций. Драко с легкостью срезал заклинанием прядь мягких русых волос и сунул в карман. — Вы увидели все, что хотели, мистер Малфой? — спросила МакГонагалл, когда он собирался вернуться домой через ее камин, так и не рискнув воспользоваться хроноворотом в собственном обличии. — Не совсем, профессор… директор МакГонагалл, — честно признался Драко, будто и в самом деле что-то искал здесь. А может быть, и искал, он и сам уже не был уверен. — Сейчас в Хогвартсе трудно найти былое волшебство, — сухо сказала МакГонагалл. — Но оно еще вернется, дайте только срок. — Обязательно вернется, — согласился Драко. Пронизывающий взгляд директора не смутил его. Она давно уже не была его учителем — да и тогда он не стал бы делиться с ней своими планами. — До свидания. Дома он первым делом осмотрел запасы Оборотного. Зелья должно было хватить на несколько вылазок в прошлое. Если он не попадется на глаза никому из преподавателей, есть шанс, что ученики и не заметят какую-то там рейвенкловку. Он ведь не собирался привлекать к себе внимание — ему всего лишь нужно было поговорить с Поттером. А для этого требовалось застать его одного, без лучших друзей, один из которых непременно полезет в драку, а другая с энтузиазмом докажет, что идея Драко — беспримерная чушь. Может, она и была чушью, но уж точно не беспримерной. Драко мог перечислить с полдесятка планов, придуманных достаточно умными людьми и вполне способных служить образцом воистину грандиозной чуши. Теория господства чистокровок, к примеру. А что касается рейвенкловки, наверное, следовало придумать ей хотя бы имя, подумал он, впервые выйдя из камина под девчоночьей личиной. Слизеринская гостиная пустовала: Драко и не сомневался, что все будут — были — на занятиях, но все же с облегчением перевел дыхание. Плохо было то, что и гриффиндорцы сейчас сидели за партами. Конечно, было бы удобнее попадать в тринадцатое ноября после уроков, но проклятый хроноворот был непреклонен и каждый раз выбрасывал его в прошлую реальность в половине двенадцатого. В одиннадцать тридцать две, если быть точным. Впрочем, сообразил Драко, выходить из слизеринского камина в образе рейвенкловки после уроков, на глазах всего факультета было бы гораздо хуже. Он выскользнул за дверь и огляделся, старательно припоминая, где можно спрятаться на пару часов. Лучшим вариантом была Выручай-комната, но восьмой этаж представлялся недоступным, как чужой сейф в Гринготтсе. Легче легкого было попасться по пути на глаза Филчу или самой Амбридж. Или кому-нибудь из Инспекционной дружины — Драко помнил, с каким гордым видом они тогда ходили по коридорам Хогвартса, как сбегали с какой-нибудь истории магии под предлогом выявления нарушителей, зная, что в худшем случае их мягко пожурят. Кто сказал, что слизеринцы не бывают идиотами? А еще он рисковал попасться на глаза себе самому. Эта мысль заставила Драко юркнуть за первую попавшуюся портьеру. Он просидел пару часов на широком подоконнике, мучаясь от безделья и твердости камня под задницей, пока не увидел, что на поляну перед замком высыпала кучка отчаянных первокурсников, наплевавших на морозец. Значит, началась большая перемена. Было удивительно любопытно наблюдать за происходящим со стороны: кто куда пошел, кто что сделал, как выглядит он сам, слизеринцы, Поттер с его неизменными спутниками. Почему-то глазами рейвенкловки Драко видел их иначе, чем это отложилось в памяти. Особенно Поттера: тот был маленьким, щуплым и очкастым, и у Драко закрадывались огромные сомнения в его победе над Волдемортом — несмотря на то, что это уже произошло. С одной стороны, казалось, что с таким Поттером будет легче договориться; с другой — он был совсем незнакомым, и Драко сомневался, что этот Поттер ему поверит. Он отвернулся. Смотреть на Поттера трехлетней давности было просто невыносимо, почти как на себя самого. Может быть, все пошло бы совсем по-другому, сделай тогда кто-нибудь первый шаг. Может, ему стоило в те дни наплевать на принципы, отловить Поттера после уроков и сказать… И что бы он ему сказал? Драко спрыгнул с подоконника, едва не упав — он забыл, что рост рейвенкловки куда меньше его собственного, — и пошел заниматься привычным делом: наблюдать за Поттером. …наблюдать за Поттером в чужом обличье было проще, чем в собственном: нужно было всего лишь не мозолить глаза и при этом не терять объект из виду. Единственное, что раздражало Драко до зубной боли — девчоночье тело: из-за юбки напоказ казались выставленными не только коленки, а из-за отсутствующего члена бросало в холодный пот всякий раз, когда он, отвлекшись на происходящее, забывал, как сейчас выглядит. Ближе к четырем часам Поттер вышел в холл — наконец-то один! — Драко бросился за ним, дернул за рукав, и только услышав вопрос «Чего тебе?», сообразил, что понятия не имеет, куда Поттер направляется, долго ли пробудет в одиночестве, а самое главное — что ему сказать. — Ты не видел профессора Флитвика? — спросил он высоким девчоночьим голосом и от неожиданности залился краской. Оказалось, что рейвенкловка обладает тонкой кожей и повышенной возбудимостью. Эта дура краснела, как помидор на солнце, Драко не мог справиться с ее нервной системой и злился, и чем больше злился, тем сильнее жар заливал лицо. — Нет, не видел, — ответил Поттер, глядя на Драко сверху вниз. Его лицо казалось усталым, и это разозлило Драко еще сильнее, как будто Поттер притворялся. С чего бы тому уставать? Нашелся тоже… спаситель мира. — Спасибо, — ответил он с привычной язвительной интонацией и испытал секундное удовольствие от этого возращения к себе настоящему. И тут же мысленно обругал себя за легкомыслие: Поттер глянул на него с подозрением, и Драко показалось, что тот собирается использовать легилименцию. Он удалился почти бегом, ругая себя на все корки — теперь Поттер точно не забудет странную школьницу. Идиот, опять пошел на поводу у сиюминутного желания. Помнится, еще Снейп говорил, что это губит Малфоев. И был прав, как обычно. К следующему визиту в тринадцатое число Драко подошел с умом и с блокнотом, куда тщательно, по минутам занес все передвижения и контакты Поттера, стараясь не показываться тому на глаза и к концу дня задумавшись о новом исходнике для Оборотного. Образ рейвенкловки был явно дискредитирован. Выходило, что в течение дня — точнее, того десятичасового отрезка, на который хроноворот закидывал Драко в прошлое — с Поттером можно поговорить наедине лишь трижды: после обеда, когда он возвращался в кабинет за забытым учебником Трансфигурации; вечером, когда он за каким-то чертом часа два сидел на скамейке за фонтаном, скрытой кустами терна; и перед сном, в туалете. В туалет Драко идти не хотел — совершенно залеченные Снейпом шрамы от Сектумсемпры все еще ощущались на фантомном уровне. Лучше всего был фонтан. Два часа — это уйма времени, он наверняка сможет объяснить Поттеру, как складывается ситуация и что нужно сделать. На третье тринадцатое ноября он шагнул в камин изрядно позже обычного, просидел необходимое время на знакомом подоконнике, а потом спустился вниз. Морозец пощипывал щеки и пах далеким рождеством. Драко раздвинул кусты и вылез на полянку. Немного снега с веток насыпалось за шиворот. Поттер сидел на скамейке и ничего не делал. Просто смотрел куда-то в снежную даль, а когда услышал шум, перевел взгляд на Драко. Драко тоже посмотрел в даль, ничего там не обнаружив. — Снова ты? — спросил Поттер, не удивляясь. — Я, — Драко накануне готовился к разговору, но сейчас все заготовки вылетели из головы. — То есть не совсем я. Сейчас, Поттер, подожди минутку… Он рассчитал прием Оборотного так, чтобы действие зелья закончилось, едва он найдет Поттера, и чувствовал, что вот-вот вернется в собственный облик. — Вот черт, — выпалил он, когда почувствовал холод на лодыжках, а туфли больно надавили на пальцы. Репетируя разговор и подбирая аргументы, Драко совершенно не подумал о том, что произойдет, когда Оборотное перестанет действовать. И теперь подол мантии болтался чуть ниже колен, а туфли больше всего напоминали «испанские сапоги». — Энгоргио! — крикнул Драко, направляя палочку сначала на одну, потом на другую туфлю. Руки тоже вылезли из рукавов, манжеты давили на запястья, горло сжимал воротничок. Вести серьезный разговор в таком виде было совершенно невозможно. — Поттер, — торопливо сказал Драко, — ты только не уходи никуда, ладно? Дело у меня к тебе. Серьезное. — О жизни и смерти? — спросил Поттер, ошелемленно наблюдавший за происходящим. Казалось, он не знает, смеяться или применять Петрификус. — Ты не поверишь… — От воротничка отскочила пуговица, и Драко спешно хлебнул Оборотного из маленькой плоской фляжки. — Ты понял, Поттер? — пропищал он высоким девчоночьим голоском, с облегчением чувствуя, что вернулся к прежним размерам. — Я вернусь через минуту и все объясню. Только не уходи! Поттер кивнул, и Драко даже не усомнился, что тот не уйдет: их любопытство относительно друг друга всегда оказывалось «выше ожидаемого». Снова продравшись через кусты, он вернулся в Хогвартс, наудачу попробовал прорваться в гостиную Рейвенкло, наплетя что-то в ответ горгулье, полминуты пялился на открывшуюся дверь, прежде чем понял, что его впускают, а потом воспользовался Каминной сетью под разрозненные громкие возгласы удивленных школьников. И только оказавшись в мэноре, привалился к стене и отдышался. Как он мог забыть об одежде? «Глупо, Драко, очень глупо», — донесся из закоулков памяти голос Снейпа, и Драко не мог не согласиться. Он поднялся по лестнице и потянул ручку двери. Та подалась очень неспешно — руки рейвенкловки не отличались силой, а двери в мэноре были дубовыми — открывая взгляду комнату, в глубине которой сидел… Драко Малфой и что-то читал. Драко дернулся назад, спотыкаясь, пробежал по коридору и спрятался в зимнем саду. Сердце выпрыгивало из груди. В последний раз ему было так страшно, когда за спиной ревело Адское пламя, но тогда он был не один и не он принимал решения. А сейчас вся ответственность лежала только на нем. И если бы Драко, сидящий в комнате — Драко, в первый раз вернувшийся из тринадцатого ноября, из Литтл-Уингинга, — заметит его… Драко не знал, что тогда произойдет, но главное правило путешествий во времени гласило: не встречайся с самим собой. Никогда не встречайся с самим собой. Хрономагия была очень малоизученным направлением, и Драко не собирался быть пионером в этих исследованиях. Он просидел в зимнем саду до позднего вечера, пока хроноворот не вернул его — и второго Драко — в те дни, из которых они отбыли. За ужином кусок не лез ему в горло. Только теперь Драко подумал о том, что было важнее какой-то там одежды, о том, о чем следовало подумать с самого начала: постоянно возвращаясь в один и тот же день, он имеет колоссальные шансы наткнуться там на самого себя. То, что этого до сих пор не произошло, следовало признать чудом. Но если он и дальше будет так же бездумно прыгать из будущего в прошлое, чудом будет остаться целым и невредимым. Просто так в магии запретов не придумывают. Перед сном Драко достал блокнот и принялся заносить туда все, что помнил о своих передвижениях: место, время прибытия, длительность пребывания. Записи начинали походить не то на конспекты по арифмантике, не то на дневник шпиона-любителя. Вот черт. — …черт, — сказал Драко. Снег снова засыпался за шиворот. Поттер сидел на том же месте и с любопытством смотрел на него, вылезающего из кустов. Вылезающую — с его точки зрения. — Сейчас, — сказал Драко, увеличивая туфли. Он постарался рассчитать время так, чтобы попасть на поляну через несколько минут после своего предыдущего бегства. Подол пополз вверх, и он, наклонившись, развернул брючины. Мужской покрой и неподходящий размер его одежды отлично скрыла плотная мантия — единственная девчоночья вещь на нем, мешавшая при превращении. Драко с трудом стянул ее и набросил на плечи сверху, чтобы не замерзнуть. — Ну вот, Поттер, — произнес он, с удовольствием вновь слыша собственный голос. Так было гораздо лучше. — Теперь можно и поговорить. — А я не собираюсь с тобой разговаривать, — Поттер поднялся со скамейки. Голос у него был ровный и тихий, поэтому Драко никак не ожидал сильного толчка в грудь. Оказывается, Поттер говорил тихо, потому что был очень зол. Глаза за стеклами очков колюче смотрели на Драко, который выхватил было палочку, но тут злость на лице Поттера сменилась изумлением. Он сделал шаг к Драко и поднял голову. — Либо ты сильно подрос за последние два часа, Малфой, — сказал он все тем же ровным тоном, — либо… — Я объясню, — Драко сел на скамью, косясь на Поттера, но тот, похоже, не собирался устраивать дуэлей — однако взглядом вцепился, как репейник. — Я… В голову не приходило ни одной подходящей лжи — сплошная пустота. И Поттер, с его далеко небезграничным терпением. — Я из лета девяносто восьмого, — сказал Драко и прислушался. Всемирного катаклизма вроде бы не начиналось. — Врешь, — неуверенно возразил Поттер. Драко промолчал. Его вид говорил за него лучше всяких слов. — Похоже, тебе там не слишком хорошо живется, — неожиданно выдал Поттер. Драко глянул на него, сжав кулаки. — Тебе какое дело? Понял, что я говорю правду? Можно продолжать? — Скажи, чем все закончилось, — потребовал Поттер. Драко глянул на него, как на сумасшедшего. — Ты же понимаешь, что я не могу ничего рассказывать? Я уже и так сделал достаточно, чтобы изменить ход истории. Может, из-за меня в будущем Англия уже разваливается на куски или началась Третья магическая! — Можно подумать, тебя это волнует, — бросил Поттер. — Волнует! — заорал Драко так, что дрогнула ветка за спиной. — Представь себе, волнует! Представь себе, не только ты у нас думаешь об Англии! Псих избранный! — А ты изменился, — услышал он и замолчал, поперхнувшись холодным воздухом. Поттер смотрел на него, нахмурившись, будто решал, к добру это или к худу. — Думаешь, ты остался таким, как сейчас? — брякнул Драко, садясь обратно, и Поттер вдруг рассмеялся. — Значит, до лета девяносто восьмого я точно доживу. И даже окончу школу. Так? — Тебе бы на Слизерине учиться, — Драко злился за себя за то, что так глупо проговорился. — Слушать будешь? — Ну давай, — согласился Поттер. И Драко, решив, что ему все равно уже нечего терять, озвучил часть будущей истории магомира и предлагаемую им версию развития событий. — И это ты меня психом назвал? — Поттер был на удивление спокоен. — То есть я тебе сейчас дам Нерушимый обет насчет того, что пойду к Дамблдору и возьму с него Нерушимый обет не просить Снейпа убить его и вообще всячески защищать этого вашего… декана? Ты точно из будущего или просто головой ударился? В изложении Поттера план действительно звучал… глуповато. — Но надо же что-то делать! — стукнул кулаком по скамейке Драко. Удар неудачно пришелся на край. — Снейп не должен был умирать! Какого черта… столько живых, а он!.. Сильнее всего это коснулось отца. Драко уже не мог видеть, как тот меряет быстрыми шагами аллеи парка, время от времени взглядывая на окно лаборатории — будто ждет, что за стеклом мелькнет знакомый силуэт. Но об этом он Поттеру рассказывать не собирался. — В общем, я хочу, чтобы он выжил, — решительно произнес Драко. Поттер сгреб рубашку у него на груди. — А я нет, — сказал он. — Я не желаю ему смерти, но если так случилось, спасать его я тоже не намерен. — Идиот, — Драко стряхнул руку Поттера со своей одежды. Тайн и так уже почти не осталось, надо было спасать свой план. — Он работал на Дамблдора. Вашим же информацию поставлял. Тебя защищал, идиота. — Врешь, — уверенно сказал Поттер. — Он меня ненавидит. — И правильно делает! — Поттер мог вывести из себя святого. — Одно другому не противоречит! — Что? Да пошел ты! Драко догнал его у кустов, за плечо развернул к себе, мимоходом снова поразившись негероическому росту и сложению. — У тебя Веритасерум есть? — Конечно, — Поттер кивнул так серьезно, что Драко едва не поверил. — У меня под кроватью все забито флаконами с Веритасерумом. И в гостиной еще немножко. — Остряк. А если я принесу, ты ведь не поверишь? — Ну… — Поттер задумался. — Гермиона может проверить. А зачем тебе Веритасерум? — Проверишь, правду ли я говорю, — разозлился его тупости Драко. Пить Веритасерум при Поттере ему категорически не хотелось, но он сделал уже столько шагов на пути к цели, что поворачивать назад было не только глупо, но и опасно. Мысль об опасности натолкнула его на одну идею. — Слушай, Поттер, — начал он деловито, и Поттер посмотрел на него с недоумением. Драко понял, что они никогда не разговаривали в таком тоне — обычно переругивались или… хотя не было никакого «или». — У меня проблема с возвращениями домой. Слизеринская гостиная сейчас не пустует, я не могу зайти туда под Оборотным, а в своем облике рискую нарваться на себя самого. А через рэйвенкловский камин я уходил вчера. Эти умники быстро поймут, что дело нечисто, появись я там второй раз за вечер. Давай, сегодня через ваш камин, а? Так даже лучше — ты подежуришь у камина минут десять, и я заодно притащу тебе зелье. Только потом вернись на поляну — я завтра приду туда. Ну, для меня завтра. — Амбридж следит за каминами, — Поттер снова смотрел на него с недоверием, которые было рассеялось, когда они ругались. — Она узнает, что кто-то пользовался нашим. — Ну, соврешь что-нибудь, — хмыкнул Драко. — Тебе не привыкать. Поттер глянул на него, хотел что-то сказать, но махнул рукой. — Пойдем… Малфой. — Сейчас, — Драко хлебнул Оборотного из фляжки, напомнив себе лже-Грюма. Кусты мгновенно стали выше, и он едва успел поймать сползающие брюки. Затянув ремень, он подвернул штанины и рукава и уменьшил туфли. — Идем. Поттер, казалось, только этого и ждал и рванул вперед так стремительно, что Драко пришлось почти бежать следом. Но вместо того, чтобы напомнить о себе, он уставился Поттеру между лопаток и старался не отставать. Они не встречались практически весь седьмой курс, если не считать тех случаев в Малфой-мэноре и в Выручай-комнате, о которых Драко сейчас меньше всего хотел вспоминать. Оказалось, что разговор с Поттером лучше всякого алкоголя смывает осточертевшую тяжесть с души. …тяжесть на душе. Он даже подумал, не бросить ли все — очень уж не хотелось давать Поттеру такой шанс, как беседа под Веритасерумом. Но предоставить подобную возможность кому-либо другому Драко и в голову бы не пришло. «Я поступаю верно», — еще раз мысленно повторил он. Если его действия спасут хотя бы одну жизнь, они уже будут оправданы, не так ли? А если и Поттер вдруг поймет, что он сильно ошибался насчет Драко Малфоя… Впрочем, это было бы уже слишком. Хроноворот, конечно, меняет прошлое, но изменить взгляды хотя бы одного гриффиндорца ему не под силу. Драко захлопнул книгу, которую все равно не читал, и решительно встал, выбросив чушь из головы. Он сделает все, как задумано, и будь что будет. В конце концов, Поттер почти готов ему поверить. Таким успехом не стоит пренебрегать. Внезапно в голову пришла еще одна идея. Он покопался в ящике стола, свернул находку в несколько раз и сунул в карман. Когда он очутился на поляне, скамейка была пуста, и в груди у Драко тоже стало пусто. Поттер не вернулся. Наверняка посоветовался с друзьями и теперь ржет вместе с ними над разгаданным, по их мнению, малфоевским блефом. Идиоты! Драко саданул кулаком по скамье, попав точно на вчерашний ушиб и зашипев от боли. — Тебе рук не жалко, Малфой? — услышав он за спиной. Поттер разрумянился — видно, пришлось бежать. Драко вспомнил, что почти никогда не видел его таким. Вообще у Поттера было плоховато с внешними проявлениями жизнерадостности. Примерно как у самого Драко на шестом курсе. — Прости, я задержался. Гермиона попросила… — Неважно, — перебил его Драко. Не хотелось слышать ни про Грейнджер, ни про кого бы то ни было. — Я тут прихватил еще одно доказательство. Он протянул Поттеру бумажный сверток, оказавшийся экземпляром «Пророка». — Тут о Снейпе, — сказал он сипло. — Номера про тебя, извини, не захватил. Поттер глянул на него, будто пытаясь заавадить, и уткнулся в газету. Драко сидел и ждал, опершись ладонями о край скамьи и думая о том, что отпущенное ему хроноворотом время медленно, но верно сжимается, и скоро у него не останется и щелочки, чтобы проскользнуть в тринадцатое число, не нарушая основных постулатов хрономагии. Конечно, всегда можно вызвать Поттера с урока, стащив волос МакГонагалл или Хагрида… Драко представил, как пьет зелье с волосом великана, и его передернуло. — Это невозможно, — пробормотал сбоку Поттер. — «Пророку» нельзя верить. Скитер про меня такое писала… — Давай Веритасерум, — рявкнул Драко. — Но пообещай, что будешь спрашивать только о Снейпе. — Обещаю, — кивнул Поттер. — Я серьезно, — неужели он сам был тогда таким же упертым? — Это не шутки, Поттер. Со временем не играют, можешь ты это понять? — Да понял я, Малфой, — Поттер протянул ему пузырек. — Пей. Драко помедлил секунду, потом схватил пузырек и опрокинул в рот. И сразу стало легко и говорить о Снейпе, и думать о нем, и даже Поттер перестал казаться таким уж… Поттером. — И все-таки, почему ты хочешь его вернуть? — спросил тот, когда история жизни и смерти слизеринского декана была разложена по полочкам. — Поттер! — Желание дать развернутый и точный ответ рвалось наружу, как росток из семечка. — Мы же договорились, что вопросы будут только про Снейпа! — Я про Снейпа и спрашиваю, — непонимающе и упрямо сказал Поттер. — Так почему? — Потому что это нужно моему отцу! — вымученно выпалил Драко и, заметив негодование, мелькнувшее на лице Поттера, добавил: — Да не поэтому. Лорд и Пожиратели тут ни при чем. Это… личные дела. Поттер выпучил глаза за стеклами очков, и Драко чуть не ударил его. В пятнадцать лет уже не обязательно демонстрировать подобное незнание жизни. — Ну что ты на меня смотришь? — зло спросил он. — И не такое бывает. И вообще, это не твое дело. — Не мое, — согласился Поттер, и Драко понял, что мысль о Снейпе и отце прочно заняла его голову. Оставалось надеяться, что уж этот факт на судьбы мира никак не повлияет. — Ну, допустим, — Поттер явно находился в раздумьях, и Драко затаил дыхание. Чаша весов замерла, готовая склониться в любую сторону от малейшего перышка. — Допустим, Снейп вовсе не сволочь и действительно всегда был на нашей стороне… — Драко про себя порадовался, что в статье не упоминалась история с Лили Эванс, подслушанным Пророчеством и семьей Поттеров, известная ему со слов отца… точнее, из его думосброса. Эту часть жизни Снейпа Поттеру было бы очень сложно объяснить. — А от меня-то ты чего хочешь? — Идиот, — выдавил Драко. Предельно честный ответ, рожденный Веритасерумом, давил на нёбо и щипал язык. — Ты по-другому не мог сформулировать, да? Совсем не мог? — Что? — не понимая, переспросил Поттер. — Я говорю, от меня-то ты чего хочешь? — Например, чтобы ты меня поцеловал, — деревянным голосом произнес Драко. Никогда он не ненавидел Поттера так сильно, как в эту секунду. — А вообще — трахнуться, и чтобы ты сказал, что всегда мечтал об этом. И губы, — с отвращением добавил он, — чтобы губы у тебя были зацелованные и треснувшие в уголке. И голая задница. И чтобы смотреть на все это и думать «мое». Поттер, кажется, лишился дара речи, и это окончательно взбесило Драко. — А чего ты ждал, задавая такой вопрос? — заорал он. — Ты головой хоть иногда думаешь, герой? Ты бы еще спросил, о чем я думаю, когда дрочу в туалете! — И о чем? — спросил Поттер. Драко подумал, что сейчас задушит его, и хрен с ней, с мировой историей. — О тебе, — через силу произнес. — О том, что ты стоишь на коленях… и отсасываешь мне. С удовольствием. Глубоко. Черт. Поттер, скажи хоть что-нибудь. А лучше молчи. Ты поможешь Снейпу? — Снейпу? — казалось, сейчас Поттер спросит, кто это такой. — Да, наверное… Я подумаю. — Не надо думать! — Единственное, чего сейчас хотелось Драко — вернуться домой, встать под душ и кипятком смыть воспоминание об этих минутах. — Просто сделай то, о чем тебя просят! Ну вот, теперь он еще и просит Поттера. Что дальше? Опуститься на колени и поработать ртом? Хуже все равно уже не будет. — Я подумаю, — повторил Поттер. Он вложил в руку Драко какую-то бумагу и сжал его ладонь. Несмотря на холодный день, пальцы у него были очень горячие, Драко четко ощутил это. — Возвращайся назад. Хватит нарушать хронологию. Он улыбнулся, и Драко все-таки стукнул его, но без всякого желания, по касательной. Поттер даже не удивился, потрогал щеку и исчез за кустами. Драко еще долго сидел на скамейке, ни о чем не думая и сжимая возвращенный «Пророк», пока вконец не промерз. На Хогвартс уже опустились прозрачные серые сумерки, когда он, смутно ориентируясь в окружающей обстановке и забыв про Оборотное, дошел до подземелий, спросил у кого-то из слизеринцев пароль и, очутившись в гостиной, шагнул в камин, не замечая изумленных взглядов бывших однокурсников. Больше в этом тринадцатом ноября он не появлялся. …не появилось пока никаких перемен. Хроноворот Драко засунул в самый дальний ящик шкафа, для надежности заперев его личным наговором. Конечно, лучше всего было уничтожить прибор, но рука не поднялась. Хроноворот, пусть и почти не действующий, всегда мог пригодиться. «Например, чтобы сбежать из мира, в котором все пошло не так», — мрачно подумал Драко. Родители еще не вернулись, он прилег на кровать, терзаемый любопытством и страхами, и незаметно заснул. — Вы спали в одежде, хозяин? — услышал он утром и мгновенно вспомнил вчерашний день — весь целиком, до мелочей, до ощущения пальцев Поттера на своей руке. Но одновременно с этим он уловил дыхание еще тысячи смутных воспоминаний, как будто они выстроились в круг и ждали только сигнала, чтобы явить себя. — Все в порядке, Добби, — бросил он, провел рукой по волосам и замер. — Добби?! — Что прикажете? — эльф склонился в поклоне. Это точно был Добби, и сердце, казалось, застучало вдвое быстрее. Умывшись и переодевшись Драко спустился вниз, не чувствуя ступеней под ногами. И остановился на пороге столовой, не в силах сделать еще шаг. — В чем дело, Драко? Ты опоздал к завтраку, — услышал он, и привычный строгий голос помог ему собраться и выполнить необходимые действия. — Прости, отец, я поздно вернулся, — произнес он, проходя к своему месту. Четвертый человек за столом не поднял на него глаз, и это было к лучшему — Драко не представлял, что он скажет Снейпу и как посмотрит на него. Снейп тоже молчал, и все это напоминало самый обычный завтрак любого довоенного лета. Только позже, при выходе из столовой, в дверях, Снейп негромко, но отчетливо произнес: — Ну и наломали вы дров, мистер Малфой. — Простите, — пробормотал Драко. — Мне пришлось подчищать память половине Хогвартса, — констатировал Снейп. — Я уж не говорю о Поттере. — А что Поттер? — вот теперь Драко стало по-настоящему страшно. Поттер выжил в прежней реальности, но с чего он взял, что в этой все будет так же? Неужели он заменил Снейпа Поттером? Есть же в хрономагии какой-то закон компенсации… «Я вернусь обратно, — с холодной решимостью подумал Драко. — Я вернусь обратно, и все исправлю. Я… что-нибудь придумаю». — С Поттером все в порядке, — нарушил наконец молчание Снейп. — Если не считать… в общем, все в порядке. Я, разумеется, не знаю, кому обязан своим пребыванием в этом будущем, но уж точно не Поттеру. — Как вы догадались, что я пытаюсь сделать? — спросил Драко. Теперь, когда выяснилось, что живы оба, он не считал свою затею глупостью. — Надеюсь, ты помнишь, что Амбридж установила наблюдение над Каминной сетью. Когда оказалось, что то тут, то там кто-то пользуется каминами для перемещения, а все обитатели Хогвартса при этом остаются на месте, оставалось предположить, что у нас завелся путешественник во времени. Остальное — работа с очевидцами, легилименция, Обливиэйты. Только этого мне и не хватало в дополнение к прочим обязанностям. Вы, Малфои, умеете создавать проблемы. Драко с улыбкой пожал плечами: какая разница, если все получилось. И уже на повороте едва не споткнулся, настигнутый коротким «спасибо». Он нагреб в библиотеке газет и вознамерился перечитать их все, заново знакомясь с событиями последних трех лет, когда дверь открылась, и Добби доложил: — К вам мистер Поттер, хозяин. — Что? — Драко рывком опустил газету, не обращая внимания на треск рвущейся бумаги. — Что? — Гарри Поттер пришел, — домовик лучился улыбкой, будто явление Поттера в мэноре было чем-то обыденным и приятным. — Что? — в третий раз спросил Драко. — Я… скажи, я сейчас выйду. — Да не стоит, — послышался из коридора слишком хорошо знакомый голос. — Я вообще-то способен за месяц выучить пару десятков поворотов. Поттер вошел в библиотеку — не такой, как в девяносто пятом, и не такой, как в девяносто восьмом, а какой-то совсем другой, — махнул рукой, отпуская Добби, и, что-то неся о погоде и о квиддиче, мимоходом чмокнул Драко в висок — так привычно, будто уже сто раз это делал. Драко замер, не понимая, что происходит, и с тревожной надеждой ожидая продолжения. А потом в голове что-то щелкнуло, и дождавшиеся своей минуты воспоминания хлынули волной, смывая прежнюю память. Как в калейдоскопе, перед глазами Драко мелькали лица отца и Снейпа на первой странице «Пророка» — «Глаза и уши в стане врага», быстротечное сражение у стен Хогвартса — в первых рядах обороняющихся мелькнул Дамблдор, Поттер, плачущий на похоронах Лонгботтома… И, вспышками, — первый поцелуй спьяну на Астрономической башне, последняя ожесточенная драка, первый не слишком удачный секс, непреходящий страх все потерять и послевоенные дни, к которым они еще не успели привыкнуть… — Стой, Поттер, — Драко уцепился за край одного из ускользающих навсегда воспоминаний. — За тобой должок. С ноября девяносто пятого. Целовались они долго — почти, как в первый раз. Впрочем, для Драко он и был первым, но озвучивать этот факт он предусмотрительно не стал. Поттер — Гарри — и так смотрел с подозрением. Но не сопротивлялся.