Маленькая война Нарциссы Малфой

Раз, и два, и три. Андромеда любит джаз, Нарцисса — вальсы и менуэты. Беллатрикс не танцует. Больше не танцует. Раз, и два, и три. Выверенные движения, плавные переходы, бесконечная нить жизни. Так ткется кружево, так плетется паутина. Раз — свернуть узлом гладкие блестящие волосы. Два — протянуть, не глядя, руку и найти шпильки именно там, где они всегда лежат вот уже пятнадцать лет. Три — скрепить прическу. — Леди Нарцисса… Раз — принять почту из рук домовика. Два — рассортировать письма: хозяйственные, личные, финансовые, для передачи Люциусу незамедлительно, для передачи Люциусу позднее — вначале аккуратно распечатать и пробежать быстрым взглядом. Чтобы знать. Чтобы быть в курсе. Люциусу не обязательно знать, в курсе чего находится его супруга. Люциусу не обязательно знать, сколько доброжелательных посланий о его любовницах и любовниках сгорело за эти годы в ее камине. Губы блестят, Нарцисса улыбается. Раз, и два, и три. Это ее танец. Сегодня у нее много дел, сегодня большой прием. Нарцисса смотрит на мэнор взглядом посторонней, чтобы ничего не упустить. Безупречность — вот за что она любит вальс. В нем полет вместо импровизации. За пятнадцать лет Нарцисса стала плотью от плоти мэнора, и ее музыка заполняет замок, словно вода — долину по весне. Почистить напольные вазы, заменить к вечеру розы на лилии, поднять из подвалов андалузское вино — каждому домовику найдется работа. Раз — взглянуть на перила, два — указать эльфу на тусклое пятнышко, три — обернуться и встретиться взглядом с Люциусом, спускающимся по лестнице. — Доброго утра, дорогая. Губы около щеки, привычный запах лосьона, тепло руки на плече. Пауза. Тишина. И сердце снова стучит — и раз, и два, и три. На кухне оценить свежим взглядом меню, взглянуть за окно, на клонящий деревья холодный ветер, заменить мороженое шоколадным муссом. Льняные салфетки? Нет, сегодня зеленые хлопковые с зеленым же вензелем в углу. Мэнор — образец традиций и законодатель мод. Нарциссы у каждого прибора — знак и символ весны, взгляд на серебро — сияет ли, взгляд на хрусталь — сверкает ли? Зачарованный фонтан бьет под потолок, его струи сильно пахнут вербеной. Взмах палочки — и аромат слабеет, раскрывая неслышные прежде ноты хвоща и акации. Нарцисса бросает взгляд на часы. Время — вот главный враг. Но она всегда побеждает. Раз, и два, и три. Все дело в ритме. Секундная стрелка обгоняет минутную, минутная — часовую, Нарцисса обгоняет их все. Она уже одета в бледно-голубую мантию, и крохотный букет нарциссов приколот в волосах, когда в холле бьет девять, и следом по замку широкой волной разливается вальс. Раз, и два, и три. Люциус заходит за ней в ее спальню, стоя за спиной, кладет руки на плечи, касается губами шеи, пока Нарцисса молча прощает ему прошлые и будущие интрижки. В раме зеркала они образуют чудесную картину. Именно такой портрет хотела бы Нарцисса в посмертии. Но до посмертия ей еще далеко. Впереди так много дел. И раз и два, и три. Прибывают гости. Кресло поближе к огню камина — престарелому члену Визенгамота и его подагрической ноге. В отдельный кружок — трех сплетниц, Нотт, Гойл и Гринграсс, пусть перемоют косточки остальным, в этом их праздник, не стоит мешать. Забини — в мужской круг, туда, где солидные политики и финансовые тузы. Пусть сейчас она и замужем, но кто знает, как скоро понадобится мадам новый супруг. И еще, и еще, и еще. Каждого — помнить: симпатии и антипатии, пристрастия и страстишки, секреты и большие тайны, вкус в еде и вкус в развлечениях. У Малфоев никому не позволяют скучать. Паркинсон о чем-то рассказывает трем сплетницам у окна, глаза всех четверых сияют, груди в декольте вздымаются возбужденно. Раз, и два, и три, шаг назад, в сторону, вперед, вальс ведет, направляет, и вот Нарцисса уже за большой колонной, вот уже за портьерой, отделяющей оконную нишу от зала, вот уже доносится до нее липкий от сладости чужих тайн голос: — …говорят, они встречаются еще со школьных времен — Малфой всегда ему покровительствовал, еще когда был жив Тот-Кого-Нельзя-Называть… — Но он же просто ужасен! — Какой кошмар! — Бедная Нарцисса… Нарцисса не выносит сплетен, но еще больше она не выносит жалости. Раз, и два, и три… Всего лишь пара капель на бокал так любимого Паркинсон шампанского, но вряд ли до конца вечера та осмелится открыть рот — ведь каждый раз при попытке что-то сказать она будет раскрывать собственные грязные секреты. Снейп — гениальный зельевар. Остальное — не дело сплетниц. Никому не позволено знать больше, чем Малфои позволяют знать. На некоторое время вальс сменяется менуэтом, и они с Люциусом открывают бал. Эти минуты — вне времени и ритма, эти минуты Нарцисса не заносит в общий счет. Пауза. Тишина. Вальс вновь вступает в свои права, и она выходит на темный, звездный балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха. Так она делала раньше: когда впервые увидела Люциуса, когда он сделал ей предложение, так она делает и сейчас: каждый раз, когда он покидает ее спальню. Люциус забирает ее воздух, и Нарциссе не жаль — она отдала бы и больше. Ее шаги почти не слышны, она плывет по волнам певучего вальса, ее не замечают те, кто столпился у перил — черные тени на черном фоне ночи. — …зелье Подчинения. Эти бумаги непременно нужно подписать сегодня, но Малфой уперся — хочет пятнадцать процентов акций. Но сегодня вопрос решится — я преподнес ему коллекционное бренди… с начинкой. Он выполнит любое мое указание. Тихий смех. Нарцисса отступает с балкона в душный, яркий, пестрящий красками зал. Шаг назад. Она ищет мужа взглядом и находит — тот уже поднял бокал с бренди, уже прозвучал тост, уже пьет… поздно. Нарцисса отступает к ближайшей двери, перед ней пустой коридор, и она аппарирует, нарушая все правила этикета. Этого никто не видит, но это все равно считается. Шаг в сторону. В малой гардеробной она переворачивает вверх дном старинный сундучок — ее приданое. Вальс бьет в виски, и ритм все ускоряется. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два… Вот он. Нарцисса сжимает хроноворот в руке и аппарирует в подвалы. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… Упаковывает первое попавшееся под руку бренди в наскоро наколдованный футляр — ничего, до конца вечера продержится — и снова аппарирует в маленький коридор. Вальс гудит набатом, вот-вот лопнет голова… Один из членов Попечительского совета направляется к Люциусу со свитком пергамента, засунутым в рукав. Раз, и два, и три, считает про себя Нарцисса и вращает хроноворот. Раз, и два, и три… все, часа достаточно. Она видит собственную спину и вспоминает, что не выходила из зала ни на минуту. Время играет против нее. Нарцисса наводит на себя Дезиллюминационные чары и скользит между гостями, едва успевая уворачиваться. Это как вальс — нужно просто держать себя в руках, чувствовать ответное движение и следовать ему. Упаковка с бренди стоит на сервировочном столике, и Нарцисса меняет коробки спокойно, будто подвядшие цветы в вазе, пряча подаренный футляр в складках мантии. Вряд ли кто-то что-то понял, даже если и заметил подмену. Шаг вперед. Уклониться от локтя толстяка из Министерства, обогнуть неразлучную троицу заклятых подруг, не зацепить пышный наряд миссис Забини, не толкнуть несвоевременно шагнувшего вбок Гринграсса, не попасть рукавом в фонтан… Вот и дверь, коридор, победа! Нарцисса аппарирует к себе и прячет упаковку с бренди в глубине трельяжа. Надо будет отдать Снейпу, пусть изучает на досуге. Он любит загадки… и Люциуса, кажется, тоже. В этом Нарцисса понимает его, как никто другой. Она аппарирует вниз и, притаившись за косяком, вращает хроноворот в обратном направлении. Шаг в сторону. Она возвращается в зал в тот момент, когда Люциус, кривя губы в улыбке, отрицательно качает головой. На лице его собеседника написано глубочайшее разочарование. Он прячет свиток обратно в рукав. Мелодия вальса в голове Нарциссы ликующе взмывает ввысь, в нее вплетаются флейты и литавры. Раз! И два! И три! Она улыбается, и Паркинсон завистливо поджимает губы. Ее супруг никогда не вызывал желания улыбаться. Нарцисса идет через зал, словно дирижер, улыбкой и взглядом направляя вечер по проложенному ей руслу. Пока это в ее силах, она не допустит диссонанса в создаваемой ей мелодии. И раз, и два, и три…