Пьянящий аромат

      Кроули прижал к носу белый шелковый платок. Ткань, когда-то пропитанная дорогими изысканными духами, еще хранила аромат, и Кроули глубоко вдохнул. Смесь ванили, жасмина и чего-то, что он никак не мог различить, будоражила сознание, рождала в голове сотни волнующих образов.       Он подобрал эту вещицу на балу несколько месяцев назад. Причем Кроули даже не хотел идти на этот бал, но должность обязывала — Вельзевул требовала совращений, а в людных местах достаточно было появиться, и его магия сразу действовала на окружающих.       Кроули как раз стоял рядом с подоконником и посылал мысли о похоти одному стеснительному пареньку, чтобы тот совратил дочь хозяина бала, как учуял этот божественный аромат.       Платок обнаружился рядом с окном. И с этого момента демон потерял покой. Запах, которым была окутана ткань, оказался настолько одурманивающим, что Кроули подхватил платок, сжав в ладони, прижал к лицу и жадно вдохнул.       А ведь Кроули всегда отличался особой брезгливостью. В аду он даже близко не желал подходить к демонам, а каждый раз, когда Вельзевул обнимала его на прощание, его передергивало от отвращения. Княгиня это видела и ухмылялась, не желая бросать эту привычку.       Но в этот раз Кроули глубоко наплевал на это, потому что запах на тонком шелке сводил с ума. Кроули напрочь забыл о совращениях, пытаясь по запаху найти владельца, чтобы вернуть вещь, но не смог. Запах в танцевальном зале исчез, остался лишь забытый платок.       Кроули, как одержимый, обошел все парфюмерии Парижа, перепробовал каждый флакон, чтобы, во-первых, найти этот запах и, возможно, немного распрыскать аромат в своем доме. Потому что он был таким, что Кроули готов был буквально жить в нем.       А, во-вторых, ему необходимо было найти владельца. Хотя владелец был вторичен. Кроули бы просто вернул ему платок и вежливо попросил поделиться парфюмером.       Но чем дольше Кроули проводил вечера, лежа в кровати и прижимая платок к лицу, вдыхал опьяняющий аромат, закатывая глаза от блаженства. Ему все меньше хотелось его возвращать.       И Кроули решил, что от потери какого-то там платка, никто не обеднеет. Поэтому оставил вещь у себя, бережно храня в кармане бархатного фрака.       Но Кроули не мог остановиться. Он дышал им настолько часто, что в какой-то момент понял, что и дня не может прожить без него. Но с каждым днем запах ослабевал, словно Кроули неумолимо расходовал его.       Поэтому в панике Кроули начал посещать каждый бал, разыскивать в толпе сотен гостей того самого, кому принадлежал забытый белый шелковый платок.       И не мог найти.       Кроули раздражался и злился. И только запах, все еще легко различимый в складках белой ткани, его успокаивал.       Глубоко вдохнув и тихо простонав, Кроули оглядел бальный зал. Вокруг пестрели яркие цвета, перебиваемые темным спектром очков.       Среди этой роскоши шелковых пышных и дорогих платьев, нежных и разноцветных фраков Кроули единственный выделялся в черном костюме, чрезмерно узком для моды девятнадцатого века. Мода редко волновала Кроули. Он забирал из нее все самое элегантное и разбавлял дьявольскими красками и формами, создавая собственную моду. Даже этим людей можно было совратить.       Девушки поглядывали на него с интересом, смущенно выглядывая из-под вееров. Их кавалеры смотрели на Кроули с недоверием и ревностью.       А демону было откровенно плевать. Его не волновал даже тот факт, что само его присутствие уже сеет раздор и сомнение. Он мог бы даже написать отличный отчет, ведь прямо сейчас, минимум у пяти человек родились отвратительные греховные мысли.       Этот век нравился Кроули. Этот год, тысяча восемьсот двадцать третий, кажется, вобрал в себя все то, что так любил демон. Искушения в буквальном смысле были повсюду.       Кроули снова прижал платок к лицу. Его, заядлого модника, не волновало даже то, что платок белый. Выбивающийся из образа.       Положив платок обратно в карман, Кроули бережно погладил ткань. Девушка в голубом платье улыбнулась ему, но Кроули отвернулся. Ее духи не подходили под его запросы.       И, наконец, рецепторы уловили его. Тот самый аромат! Кроули даже зашипел от восторга.       Демон повел носом. Да, точно, это он! В самом центре зала. И Кроули метнулся вперед, ловко огибая гостей. Но в самый последний миг, когда он готов был столкнуться со своей так долго желанной целью, запах исчез.       Кроули остановился посреди зала. Вокруг танцевала молодежь, пестрели яркие цвета, но запаха больше не было.       Демон громко выругался, а после почуял его слева от себя, у стены.       — Кто-то хочет, чтобы за ним побегали, — прошептал себе под нос Кроули на ломаном французском. Этот язык тяжело ему дался, и акцент сильно ломал произношение.       Кроули стремительно направился к стене, твердо намереваясь в этот раз поймать обладателя заветного платка. Он несколько месяцев искал его, и теперь не собирался упускать.       Демон готов был растерзать каждого в этом зале, лишь бы добраться до ароматного незнакомца. Ему ведь так долго удавалось уходить от демона.       Трофей того стоил!       Кроули даже не знал, что будет с ним делать, когда поймает, но инстинкты требовали добраться до добычи, а аромат, который понемногу сходил с платка, говорил, что скоро этой радости демон лишится.       Кроули шел сквозь толпу, а запах усиливался. Демон хищно оскалился, предвкушая скорую поимку. Но тут его толкнули в плечо, Кроули пошатнулся, и запах резко исчез, вновь затерявшись в толпе.       — Ох, тысяча извинений! — раздалось над ухом, и Кроули разъяренно развернулся, чтобы, как минимум, испепелить виновника взглядом.       Ведь из-за него он потерял добычу.       — Какого… — Кроули застыл, глядя на гостя. — Ангел?!       Азирафель удивленно заморгал, узнав Кроули. Судя по его озадаченному виду, он совсем не ожидал встретить его на торжестве.       — Надо же, — Азирафель оценивающе осмотрел его, и Кроули неосознанно выпрямился, не позволяя ангелу отыскать в его внешности изъян. — Не ожидал тебя здесь встретить.       Азирафель стоял всего в шаге от него, пока вокруг продолжали кружиться танцоры. Хоть он извинился, но стоило ему понять, что это Кроули, как Азирафель тут же горделиво выпрямил спину и убрал за нее руки. Встал настолько зажато и обособленно, словно одним видом очерчивал между ними незримую границу, показав Кроули его место.       Даже его голос сочился недовольством от того, что Кроули оказался с ним в одном помещении.       Странно… демон думал, что между ними уже давно установился хоть и шаткий, но все же мир. Во всяком случае, последняя их встреча прошла довольно мирно.       — Ангел, — сквозь слова Кроули просочилось шипение. Азирафель так же выделялся из цветной толпы в исключительно белом камзоле, застегнутом на все пуговицы. Как что-то неправильное, чего по определению не может быть среди танцующего и распивающего шампанское народа. Прямо как Кроули. — Какими судьбами?       — О, Викто́р мой давний друг, — добродушно заметил Азирафель и скромно улыбнулся. Его напускное безразличие мгновенно исчезло.       Кроули остро кольнула ревность. Он уже шестую тысячу лет не мог добиться от Азирафеля этого звания, как бы ласково ни общался с капризным ангелом. А Виктор всего лишь какой-то двадцатилетний мальчик, в честь которого устроен этот бал! И что ангел нашел в нем такого, чего не было у Кроули?       — Он подает такие большие надежды, — продолжил Азирафель, словно услышал мысли Кроули и решил поиздеваться, совершенно не заметив, как оскалился демон перед ним. — Я более чем уверен, что ты слышал о его скромном таланте.       — Франция полна талантами, нельзя же обращать внимание на каждого, — фыркнул Кроули, мрачнея еще больше.       Он совсем перестал чувствовать запах. И что еще хуже — наличие ангела с ним в одном помещении лишало всякой возможности найти нужного ему человека. Ведь если пернатый заметит, что Кроули прижмет кого-то к стене — тут же вмешается.       Демон проскрипел зубами.       — Неужели небеса заинтересовались таким, как он? Пожалели бы беднягу.       — Хочешь сказать, что ты здесь не по просьбе ада? — Азирафель удивленно захлопал ресницами. Кто-то из танцующих толкнул его в спину, и Азирафель не удержавшись, врезался прямо в Кроули. Демон мягко подхватил его под локоть, не дав упасть, но Азирафель тут же высвободился, отходя на шаг.       — Думаю, стоит отойти, — заметил он, и тут же отвернулся и направился к стене, у которой не было гостей.       Кроули прошипел, но последовал за Азирафелем. Как правило, ангел держал очень четкие границы, которые было тяжело нарушить, но в этот раз, кажется, был слишком увлечен событием, раз пригласил демона постоять рядом и поговорить.       Стоило им отойти, как Кроули, наконец, внимательно разглядел его. Щеки Азирафеля пестрели нежным румянцем, а его глаза с интересом бегали по залу, постоянно останавливаясь то на одном платье, то на другом.       Кроули приподнял брови. Он думал, что Азирафель здесь по делам небес, но, судя по его блудливому взгляду, по собственному желанию.       Или так подумал Кроули. А потом решил, что было бы неплохо внушить Азирафелю подобную мысль.       Будь Азирафель человеком, разумеется. Но так как он был ангелом, подобное с ним не работало, и Кроули пришлось самому представить, как Азирафель подходит к какой-нибудь особенно молоденькой особе, наклоняется к ее ушку и шепчет неприличное предложение.       — Господа!       Кроули недовольно вынырнул из своих фантазий, в которых непорочный ангел уже прижимал гостью к стене.       Виктор возник рядом, словно по щелчку пальцев, держа под руку молодую жену.       — Ох, месье Кроули, я так рад, что вы посетили бал в честь нашей с Адель годовщины! — Виктор горячо пожал руку демона. Кроули скривился, все еще помня, как добродушно о нем отозвался ангел. — Я и не надеялся, что вы придете, но Адель шепнули, что вы уже несколько месяцев подряд посещаете каждый бал.       Азирафель с подозрением прищурился. Кроули даже знал, что бы тот сказал, если бы не Виктор рядом.       «Творишь свои темные дела, не так ли, подлый демон?»       Иногда Азирафель откровенно его бесил.       Виктор хотел протянуть руку и Азирафелю, но ангел, воинственно смотрящий на Кроули, по-прежнему надменный со сложенными за спиной руками, смутил, и Виктор лишь вежливо кивнул.       — Месье Фэлл, рад вас видеть. Вы, как лицо церкви, всегда желанный гость в моем доме. Вы знакомы с месье Кроули? — Виктор кивнул в сторону демона. — Он очень помог мне в развитии творчества. Если бы не он, мою драму «Инес де Кастро» никто бы не заметил, а ведь именно благодаря ей у меня появилась возможность написать оду, о которой я думал с десяти лет.       — Разумеется, — Азирафель посмотрел на Кроули с нескрываемым осуждением, — присяга мертвой женщине, любовнице короля. Истинно история из уст самого демона.       — Помилуйте, месье, — возмущенно заметил Виктор, — к чему это? История реальна, и я лишь описал события литературным языком. Зачем приплетать к этому какие-то потусторонние силы?       Кроули обиженно скривил губы.       — Думаю, по мнению месье Фэлла, раз он является представителем церкви, была бы уместна более спокойная история, — заметил Кроули и вдруг довольно ухмыльнулся. Пернатый лицемер явно заслужил наказание. — Например, о священнике.       Но Азирафель заметно оживился, не среагировав на провокацию.       — Между прочим, замечательная мысль!       Виктор не разделил его мнение.       — Кому вообще будет интересна история о священнике? Какой может быть поворот сюжета? Неужели он просто будет постоянно молиться, и к чему тогда все это приведет?       — Вы забываете, мой друг, — лукаво продолжил Кроули, — о главном антагонисте. О дьяволе!       — Но это абсурд. О каком дьяволе может идти речь?       — О дьяволе в человеческом теле, разумеется. Я говорю о женщине. Что может быть драматичней, чем священник, влюбившийся в женщину, в лице которой он увидел зло, которое стремится погубить его еще неразвращенную душу. Какая трагедия, ведь он считал, что укротил свою страсть, главный человеческий грех, и лишь один человек вызывает в его сердце эти эмоции, заставляющие вожделеть и одновременно с этим страдать!       В глазах Виктора мелькнул огонь. Кроули уже начал самодовольно ухмыляться, как вдруг в нос ему вновь ударил тот самый запах. Кроули даже не успел до конца ухмыльнуться, так и застыв в нелепой гримасе. Дурман накрыл так остро, что демон тяжело выдохнул.       Он посмотрел на Виктора, пылко прижавшего к груди ладонь супруги, и сделал к нему крошечный шаг.       Не могло этого быть.       Кроули глубоко втянул воздух рядом с Виктором, и выдохнул. Не тот. Это не он. И Адель тоже не подходила.       Кроули в недоумении огляделся, не зная, в какую сторону метнуться, куда бежать, и можно ли вообще показывать свою заинтересованность под пристальным взглядом представителя небес.       — Что скажете, месье Фэлл? — Виктор с улыбкой посмотрел на ангела. — Церковь сильно обидится?       — Вообще-то, история и вправду хорошая…       В голосе Азирафеля мелькнуло сомнение.       Кроули пристально уставился на него. Он отчетливо разглядел, как на его щеках отразился нежный румянец, и ангел отвел обычно пристальный взгляд в сторону.       — Я вынужден оставить вас, господа, — произнес Виктор, отворачиваясь, даже не дожидаясь ответа. Писателя накрыло вдохновение, и он поспешил срочно записать все, что посоветовал демон.       И тут до Кроули дошло.       Демон настороженно сделал шаг к Азирафелю.       — Кажется, я только что переманил его со стороны небес на нашу, — расплывчато заметил Кроули, обходя ангела по кругу и вставая за его спиной.       А потом Кроули вдохнул.       О, это был тот самый запах! Белые кудряшки Азирафеля источали тот самый аромат, который Кроули вдыхал на протяжении месяцев. Этот божественный дурман. Безумие на тонком шелке.       Кроули прикрыл глаза и невольно приблизился к его шее, вдыхая. Его зрачки расширились, и Кроули едва сдержался, чтобы не простонать.       Азирафель настолько глубоко ушел в свои мысли, что даже не заметил всего этого. Кроули забылся, наслаждаясь ароматом. Вдохнул как можно глубже. Вот оно что! Запах небес, запах Азирафеля!       Какая ирония, он даже заснуть не мог, не надышавшись ароматом белого шелкового платка, а он принадлежал этому ангелу!       Кроули хмыкнул, и Азирафель, наконец, отмер. Он мгновенно отшатнулся, и запах стал слабее.       Кроули утробно прошипел.       — Что-то ты побледнел, ангел, — заметил он, — может, воды? Шампанского? Вина?       Азирафель с подозрением поджал губы.       Кроули фыркнул. Ведь не потанцевать же он ему предложил, чтобы смотреть на него настолько оскорбленно.       Хотя эта мысль была заманчивой…       Ангел теперь весь манил, пока Кроули чувствовал запах, теперь окутывающий его со всех сторон.       Почему он не замечал его раньше?       — Я должен уйти, — пробормотал Азирафель.       Кроули только раскрыл рот, чтобы начать уговаривать его остаться, подольше надышаться запахом, как ангел щелкнул пальцами и исчез.       Даже не подумал, что вокруг целая толпа!       Кроули злобно прорычал. Остатки запаха осыпались вокруг, и демон жадно вдохнул полной грудью.       Ох, нет, теперь он не отпустит его просто так!       Кроули тяжело дышал, пробираясь сквозь толпу. Ангелу теперь не спрятаться от него просто так. Он найдет его. По запаху, как хищник, демон же он в конце концов. Кроули не знал, почему раньше Азирафель так не волновал его. Он был одержимым запахом платка, и не его вина, что именно так вдруг пах Азирафель минуту назад.       Кроули не виноват, что именно теперь он его захотел!       Виноваты проснувшиеся голодные инстинкты.       Демон шипел, идя по нитям запаха, которые теперь вели его вперед. Он уже не терялся в пространстве. Представляя и все еще чувствуя свою цель, Кроули шел, точно зная, куда. Он даже вытащил платок из кармана, снова вдохнув, и усилив рецепторы.       Теперь Азирафелю от него не спрятаться.       Кроули толкнул двери комнаты, тут же заходя внутрь. Всего лишь щелчок пальцев, и уже никто даже не подумает зайти сюда в ближайшее время.       Пара свеч, горящих на стене, мгновенно потухли, стоило демону появиться, и комната погрузилась во мрак.       Кроули это не волновало, его глаза прекрасно адаптировались к темноте за века, прожитые в аду. Даже темные очки совсем не мешали ему видеть, как Азирафель, стоящий у окна, оборачивается и часто моргает, пытаясь разглядеть его. Кроули знал, что ангел абсолютно ничего не видит в темноте.       — Что, совсем тяжко во тьме, ангел? — Кроули усмехнулся. Он бесшумно прошел вдоль стены, пока Азирафель испуганно вертел головой, встал у него за спиной и выдохнул в затылок.       Кроули ощутил, как Азирафель вздрогнул всем телом, и высунул язык, пробуя на вкус воздух.       Азирафель даже на вкус был сладким и опьяняющим.       — Тебе легко говорить, Кроули, ведь ты в темноте видишь, — Азирафель обернулся, пытаясь избавиться от присутствия демона за спиной, но Кроули уже исчез, отходя на несколько шагов.       — Поверь, иногда не видеть того, что творится во мраке — истинное счастье, — Кроули шагнул к нему и взял под локоть. Азирафель дернулся, пытаясь вырваться, но Кроули цепко сжал пальцы. — Давай, я тебе помогу. Все в порядке, Азирафель, чего ты боиш-шься?       Кроули сорвался на шипение, не в состоянии контролировать сущность. Запах Азирафеля вдруг стал настолько сильным, что казалось, вся комната пропиталась им насквозь. Он кружил голову, заставлял дышать чаще. Зрачки Кроули расширились до предела, и он облизнулся.       В комнате было всего несколько кресел, к одному из которых демон подвел Азирафеля и усадил практически силой. Ангел дернулся, намереваясь встать, но Кроули надавил ему на плечо.       — Полегчало? — заботливо спросил Кроули, усаживаясь на подлокотник и закидывая ногу на ногу. — Ты так внезапно исчез, я забеспокоился.       Азирафель поднял голову и слепо уставился на возвышающегося над ним Кроули. Демон сливался с темнотой, и Азирафелю казалось, что он один, а рядом всего лишь жалкая тень.       — По правде говоря, — начал он, отворачиваясь и говоря в пустоту, — я здесь действительно по просьбе церкви и… моего личного начальства. Им не нравится творчество Виктора. Более того, они хотят уничтожить его талант. Его уже давно мучает творческий кризис… Но, Кроули, ведь он такой хороший человек! В его голове одни лишь праведные и только верные мысли.       Кроули кивнул, хотя Азирафель этого и не заметил. Он не особо вслушивался в его слова. Его мысли занимали светлые кудряшки, которые были к нему так близко. Можно было провести рукой, пропустить пряди между пальцами. Наверное, на ощупь они были как пух. Как ангельские крылья.       Кроули склонился, прикрывая глаза и вдыхая.       — И кажется, сегодня ты разрушил их планы, — Азирафель повернул голову, по-прежнему не видя его. Зато Кроули застыл, уставившись в незрячие глаза ангела. Азирафель оказался к нему слишком близко.       — Я? — он отвлекся от мыслей. На лице ангела по-прежнему играл румянец. — Что же я такого сделал?       — Ты вдохновил его, — Азирафель приложил ладонь к груди. — Как загорелись его глаза, как забилось сердце… Твоя история его впечатлила.       — Было бы чем впечатлять, — Кроули фыркнул и сполз с подлокотника, пользуясь тем, что ангел не видит его, и вальяжно потянулся, разминая мышцы. А потом обошел кресло и сел, с другой стороны, на этот раз с левой. — Страдания от запретной любви — банальность, передающаяся из века в век. Каждый испытывал подобное, о чем здесь говорить.       — И ты тоже? — спросил Азирафель, вновь глядя на Кроули и пытаясь разглядеть его.       — Мне запрещено любить, ангел, — Кроули поправил очки, сбитый с толку подобным вопросом, — я ведь демон…       Азирафель ничего не ответил. Он продолжал всматриваться в его лицо, но по-прежнему ничего не видел.       — И все же… — продолжил Азирафель, — только представь, что кто-то… позволил себе влюбиться в того, кого любить нельзя. Какая боль поселится в его сердце.       — Вообще-то, говоря с Виктором о священнике, — Кроули хотелось поскорее закончить этот разговор о любви, — я говорил об обычной похоти. Он бы просто хотел эту женщину и ненавидел за то, что при этом не может дать выход чувству. Ведь ему запрещено.       — Нельзя ненавидеть того, кого любишь.       — Не любишь, ангел, а вожделеешь.       — Нельзя вожделеть кого-то, не испытывая при этом любви.       — Даже если этот кто-то заставляет тебя мучиться в агонии собственной страсти? — уточнил демон, удивленный слепой вере.       — Я думаю, особенно в мучении собственной… страсти… — продолжил ангел неуверенно, подбираясь на кресле, — не будет места ненависти. Страсть она на то и…       — Грех? — Кроули усмехнулся и вдохнул. Запах Азирафеля задрожал, и Кроули в предвкушении облизнул губы. — Ангел, не везде, где есть страсть, есть и любовь. Люди просто пытаются оправдать свое влечение красивым словом.       — Не думаю, что ты говорил бы так, если бы хоть раз мучился от страсти, — Азирафель покачал головой, — даже ты назвал бы это как угодно, желая найти себе оправдание. Хоть любовью.       — Ты звучишь так, будто знаешь, о чем говоришь, — Кроули прищурился. — Неужели и ты познал грешную сторону жизни?       — Будь я в такой ситуации, — вдумчиво произнес Азирафель, — я бы точно знал, где простая похоть, а где любовь. Я ведь ангел! И умею различать эти понятия.       — Ты в этом так уверен? — Кроули усмехнулся и осторожно дотронулся до его волос. Азирафель вздрогнул от этого прикосновения. Да, действительно, на ощупь они были мягкими, словно крылья, и демон зашипел от удовольствия, представляя, насколько нежен Азирафель под одеждой.       Кроули все ждал, что Азирафель оттолкнет его, разгневается, как делал это обычно, возможно, даже обожжет небесной благодатью. Но ничего подобного не произошло. Ангел лишь шумно выдохнул, и Кроули пропустил пальцы сквозь волосы, блаженно прикрыв глаза.       — Более чем уверен, Кроули, — запах Азирафеля дрогнул, и Кроули кожей почувствовал его напряжение. — Вожделение несоизмеримо связано с любовью.       — О, бедный ангел, я все понял! — Кроули внезапно сполз с подлокотника, устраиваясь прямо на коленях Азирафеля. Он приблизился к его лицу, внимательно изучая испуганно приоткрывшийся рот.       Азирафель пах так сладко, как не пах даже его платок, который Кроули прижимал к себе ночами.       — Ты просто мучаешься от страсти! — прошипел Кроули и глубоко вдохнул его запах. Азирафель вздрогнул и отвернул лицо.       А Кроули широко ухмыльнулся, наконец, распознав его запах. И как до него не дошло раньше! Платок Азирафеля был насквозь пропитан возбуждением. Из-за этого Кроули едва не сошел с ума.       А может, и сошел, потому что единственное, чего он теперь хотел — Азирафеля. Его и только его.       — С чего ты взял? — Азирафель приподнял руки, но Кроули перехватил его запястья, уложил на подлокотники и сжал.       Азирафель видел перед собой лишь тень. Зато чувствовал вес демона. А еще он вдруг ощутил тонкий и острый аромат. По комнате расползся запах серы, и демоническая сущность Кроули буквально обвила его, не дав двинуться с места, намного крепче, чем пальцы, цепко сжимающие его запястья.       — Я демон, ангел, я чувствую запах греха, — шепнул Кроули ему на ухо и, высунув язык, лизнул.       Азирафель задрожал.       — Ты насквозь пропитан вожделением, — продолжал шептать демон. Он отпустил его запястья, прошелся медленно вверх, по предплечьям, чувствуя неуютный шелк камзола, и снова вернулся к запястьям. — Бедняжка. Тебе кажется, что это грех и ты пытаешься назвать это любовью?       Азирафель сглотнул и снова отвернулся.       — Не говори так.       — Называй вещи своими именами, ангел, — Кроули оскалился, прижимаясь носом к его виску и вдыхая. Он готов был вылизать Азирафеля целиком, собрать этот запах и сожрать его. — Вожделеть не плохо. Это прекрасно!       Азирафель не чувствовал запахов так, как это делал Кроули. Зато он прекрасно ощущал эмоции. Демон буквально сочился похотью, и от этого у Азирафеля закружилась голова.       — Ты желаешь, ангел, а потому возбудился, стоило мне рассказать историю о священнике. Ты сгораешь в агонии собственной страсти. Ничего страшного. Я это исправлю.       Кроули обхватил ладонями его лицо. Азирафель терзался муками выбора. Вся его сущность и убеждения кричали, что вожделение — грех, за который падают вниз. Но слишком очевидно, что Азирафель во всех смыслах хотел.       Азирафель блаженно прикрыл глаза, когда Кроули поцеловал его, и слишком быстро разомкнул губы, отвечая так поспешно, словно боялся, что он отстранится. Но почувствовав такую пылкую отдачу, Кроули тут же влажно протолкнулся языком внутрь.       Он запоздало подумал, что змеиная сущность оттолкнет ангела, но Азирафель лишь довольно простонал, ощутив во рту чужой язык и тут же пытаясь обвить его своим.       Азирафель тянулся к нему, охотно позволял целовать себя, оставлять на его невинной небесной сущности адские следы. Он даже не подозревал, что запах Кроули останется на нем после этого еще на несколько столетий.       Кроули погладил его по щекам, спускаясь вниз и обводя края светлого фрака. Кроули знал, какой Азирафель лицемер. От ангела на расстоянии исходили вожделение и похоть, а любовью здесь не пахло и вовсе. Вероятно, в голове небесного существа, лишенного любых жизненных удовольствий, победил простой интерес.       — Видишь? — Кроули ухмыльнулся в темноте. Его разум затмевали сплошные инстинкты. Азирафеля хотелось, и Азирафель просил его своим запахом. Кроули привстал, двинул бедрами и вжался в его пах своим. Тут же чувствуя его возбуждение, демон прошипел. — Ничего плохого нет в обычном желании? — Кроули продолжал потираться об ангела, пока тот прикрыл глаза и тяжело дышал. — Желания существуют для того, чтобы удовлетворять их.       Демон отстранился, и Азирафель высоко простонал.       Кроули встал с кресла, а после опустился на колени и развел ноги ангела в стороны. На лице Азирафеля вспыхнул румянец, однако он даже не отвел взгляда, не вскочил в возмущении. Просто продолжал наблюдать за Кроули, даже не видя, как демон уже начал развязывать замысловатый узел на завязках его штанов.       Кроули раздраженно дернул завязки, распутал их, и Азирафель послушно приподнял бедра, позволив осторожно стянуть штаны сразу вместе с бельем. Демон восторженно оглядел вставший член ангела. Он уже сочился смазкой, и Кроули обхватил его ладонью, размазывая ее по всей длине.       Азирафель простонал и прикрыл глаза. Кроули жадно проследил за тем, как ангел откидывает голову на спинку кресла.       Это будет самым приятным соблазнением в жизни Кроули.       Когда ангел лежит, распластанный по креслу, со сбившимся дыханием и закрытыми от наслаждения глазами, пока его член обхватывают пальцы демона, это стоит того, чтобы впервые в жизни встать на колени.       Хотелось оставить на Азирафеле как можно больше следов своей сущности, чтобы Азирафель еще долго не мог забыть, что поддался соблазну ради такого, как Кроули.       Демона, которого все это время ненавидел и презирал.       Кроули не сводил с него глаз. Азирафель незряче глядел с истинной мольбой, вцепившись в мягкую обивку кресла. Кроули облизнулся, обхватил член ангела губами и двинул головой. Раздавшийся над головой стон вызвал в теле восхитительную дрожь, и демон опустился глубже.       Кроули активно двигал головой, то выпуская член изо рта и размазывая по нему ладонью собственную слюну, то вновь беря в рот, то обвивая языком, то просто заглатывая. Ему без проблем удавалось протолкнуть член в собственную глотку так глубоко, что он утыкался носом в кожу Азирафеля.       Стоны ангела того стоили. Согрешивший ангел в его руках этого стоил. Собственное удовольствие, огнем разливающееся по венам, которое Кроули получал от того, что член ангела полностью занимает его рот, оказалось слишком острым, таким, какого демон не испытывал еще никогда в жизни.       Запах Азирафеля обвивал, возбуждая все сильнее, и Кроули довольно постанывал. Он ощутил болезненную напряженность в штанах, и с хищным восторгом понял, что его возбуждает так стоять перед ангелом на коленях, послушно сосать его член и доставлять ему дьявольское удовольствие.       — Кроули…       Пальцы ангела сжались у него на затылке, и Кроули заурчал от этой ласки.       Азирафель готов был умолять, чтобы Кроули не останавливался, молить так, как не молился никогда. Просить у демона преисподней, как просят только Всевышнего.       Где-то на краю сознания он еще пытался убедить себя, что где-то за похотью и вожделением, глубоко внутри скрывалась любовь. Но за горячими прикосновениями, за страстными стонами, которые издавал демон, заглатывая его член глубже, он все больше забывал об этом.       Азирафель был готов признать. Вожделение хочется удовлетворить, несмотря ни на что.       Ему хотелось, чтобы демон двигался быстрее, глотал глубже, хотя, казалось бы, Кроули и так превышал все нечеловеческие возможности.       В душе Азирафеля проснулись самые настоящие жадность и ненасытность. Демоном хотелось наслаждаться, чтобы сладкий миг близости и удовольствия никогда не прекращался, а наслаждение длилось вечность.       Азирафель простонал, когда Кроули по-особому двинул ладонью на его члене и втянул щеки, облизал его языком. А после Азирафель сжал пальцы в волосах демона и кончил.       Кроули сглотнул и жадно слизал остатки с чужого члена, а после и с собственных губ.       Он глубоко вдохнул, наслаждаясь запахом согрешившего ангела, и простонал от удовольствия.       — Ты только что… — Кроули поднял голову и встретился с по-прежнему невидящим, но таким испуганным взглядом ангела. Эйфория оргазма прошла слишком быстро, а наслаждение, приносимое демоном, вмиг превратилось в постыдный грех. — Совратил меня!       Кроули довольно ухмыльнулся, забыв, что Азирафель все еще не видит его.       — Совратил, — прошипел он, скользко поднимаясь, наваливаясь на Азирафеля и влажно целуя его в губы. — Как тебе грех на вкус?       Кроули провел языком по губам ангела, поднимаясь к щеке, слизав с него остатки похоти. Запах ослабевал, и Кроули хотелось насытиться им до последнего вдоха.       Глаза Азирафеля в панике расширились, когда он осознал произошедшее. Он схватил Кроули за плечи и оттолкнул.       Сила ангельской обиды оказалась настолько большой, что Кроули, больно ударившись, упал на пол. Он только успел поднять голову, как Азирафель щелкнул пальцами и исчез из комнаты, оставляя лишь отголоски своего запаха, осыпавшиеся вокруг Кроули.       Демон опустил голову. На штанах расползлось липкое пятно. Он настолько увлекся, что кончил, пока отсасывал Азирафелю, и даже не заметил этого.       — Чертов ангел! — Кроули фыркнул, доставая платок из кармана и прижимая его к лицу. Ткань впитала в себя остатки окружающего запаха, и голова приятно закружилась. — А ведь стонал так, что слышал бы весь дом, если бы не магия.       Кроули поднялся и чудом привел себя в порядок. Он завороженно приблизил платок к носу, сжав ткань в руках.       Вот почему запах так вскружил ему голову и свел с ума. Это был запах ангельской похоти. Такой уникальный, что опьянил бы любого демона.       Кроули хищно оскалился.       — А ты точно любишь, чтобы тебя догоняли, Азирафель.       В следующий раз он не позволит ангелу так просто сбежать от него.