Записки из песочницы

«Где я?»- подумала Юлька . Сознание вернулось. «Опять не получилось». Юлька не открывала глаз. «Что опять могло помешать, все продумала, всех предупредила, что уехала на дачу. И ведь кого-то принесло и снова здесь!» Соседки по палате не заметили ее прихода в этот мир и кряхтя от неудобств капельниц, рассуждали в слух какая их соседка кромешная дура. А дура Юлька слушала их не открывая глаз, прикидывая, что теперь ее точно отправять на обследование в психушку, как и обещал доктор токсикологии в прошлый раз. Но ей было уже все равно. Душа и сердце были надорваны, но еще держались на непонятных никому ниточках. И эти ниточки и его величество случай не отпускали ее туда, куда она так хотела: к мужу и сыну. А врачи сейчас снова будут сетовать на халтуру без калыма с такими Юлькиными фокусами с жизнью. «Видно, боженька, большая я грешница, что третий раз ты оставляешь меня мучиться на этом свете!»-подумала Юлька. Голова, после химико-лекарственного сна, была тяжелой. Юлька открыла глаза и перед ними покачавшись из стороны в сторону, установилась стена со знакомыми уже пятнами. «Ну просто насмешка судьбы: в той же палате и на том же месте!» Юлька скривила губы. Она давно уже перестала улыбаться - с тех пор как внезапно погиб ее муж, а потом за ним, без долгих сборов, ушел единственный, любимый сын. Какое-то время Юлька на людях держалась. Но потом она перестала с людьми общаться, закрылась в своей раковине и ушла в себя полностью. Консилиум друзей должного результата не дал, а вынес заключение, что Юльку надо оставить в покое, что она баба сильная и все переживет. Но это было ошибочное заключение. Сначала она сидела просто дома закрывшись. Боясь, что придет нежданный гость, не открывала двери. Потом перестала отвечать на звонки. Друзья звонили, стучали в двери, ругались. А потом все сошло на нет- у них свои заботы. А на нет и суда нет. И Юлька, оставшись один на один со своей бедой, решила разом разобраться со всем миром. Как она делала это предыдущих два раза, она не хотела даже вспоминать. После каждого ее спасения: дикой промывки и возврата к жизни, врачи ее стыдили. А ей было все равно. Она молча кивала на их возмущение головой. Врачи, видя положительную динамику в поведение Юльки: не истерила, ни ругалась, повелись на ее серьезную личность. И оба раза, в нарушение всех врачебных правил, в психбольницу ее не отправили, остановились только на консультации с приходящим психотерапевтом. И серьезная Юлька, с серьезными на это поводами, умудрилась внушить видавшему виды психиатру, что больше так делать не будет. И все ей поверили, и опять же не угадали. На третий раз, перебрав возможные варианты ухода, Юлька выбрала на ее взгляд безотказный способ. Ей конечно претила мысль, что этим ядом травят грызунов, но для достижения своей цели она решила, что пойдет на все. И пошла…. Входную дверь, она оставила не запертой. И теперь, после всего, перед ней вставали вопросы: кто?, как?, зачем? Вопросы в тяжелой Юлькиной голове крутились, как когда-то она в своем, очень далеком детстве, на каруселях. Но ни в голове, ни на белой стене с пятнами, ответов на эти вопросы не было. В палате заскрипела и открылась дверь. Соседки замолчали, Юлька не повернулась. Она спиной чувствовала, что это по ее измученную душу и почти не живое тело. Это был уже знакомый доктор И.И. «Юлия Николаевна! Я вижу, что вы пришли в себя, как вы себя чувствуете?»- спросил доктор. И не смотря на такой заботливый тон, Юлька почувствовала металлические нотки в голосе врача. Она не ответила и не повернулась. Соседки тихонечко шипели. Они не понимали, что можно все пережить и нести по жизни любой «чемодан забот», но с ее бедой, нет ей места на земле без ее двух любимых сердец, и что ни одни уговоры и предыдущие неудачные уходы, не остановят ее. Уважаемый доктор И.И. это понял тоже и не стал по обыкновению вычитывать Юльке ничего. Он просто сообщил, что после того как она встанет на ноги, лечить ее будет другой доктор и в другом медицинском учреждении. Юлька была готова и к этому. Ей было не до вопросов, ей было уже все равно. И только маленький свет ее душевной свечи, давал ей уверенность в своей правоте и в верности завершения задуманного. За три дня врачи поставили Юльку на ноги. За все это время она не произнесла ни слова. С соседками по палате ей делиться горем не хотелось. Из прошлого, услышанного ею разговора, она поняла, что они и так очень много о ней знают и осуждают. А судить ее мог только боженька, который сейчас молчал, а молчание знак согласия. На четвертый день, при обходе, улыбающийся доктор И.И. сказал, что сегодня к обеду ее переведут туда, со справкой откуда можно все…….. Юлька заволновалась, опять , зачем, расспросы по живому и выводы врачей, явно не в ее пользу. Юлька была уверена, что с ней все в порядке и эти все временные посещения больницы, нужны только врачам, во всяком случае она их об этом не просила. Поставят диагноз шизофрении или какой-нибудь мании или просто сумашедшей и что…. Хотя по крупному , Юльке это было тоже не важно. . И.И. с этим согласен не был……..хроника. Пришли медсестры. Собирать Юльке было нечего, как говорят только подпоясаться. Но в этот момент ее прорвало. Сказались несколько дней безмолвия и будущая неизвестность. Видя такой оборот дел, И.И. распорядился поставить Юльке уколы, после которых обессиленная Юлька ничего не могла сделать и даже говорить. Мир снова куда-то провалился. Вот в таком виде и привезли Юльку на новое место жительства. Новая палата не обрадовала Юльку: на окнах решетки, в двери, которая на замке - глазок, ручка на двери отсутствует. В палате три койки, одна занята ею, остальные свободны. «То ли карцер, то ли изолятор, то ли дикая нехватка больных» - Юлька не заморачивалась. Приходившие врачи осматривали ее, как мумию в музее, такая она была худая. Она подчинялась их просьбам, но все равно не разговаривала. Лекарства, назначенные консилиумом врачей принимала в присутствии медсестры, а потом проваливалась в сон, для того чтобы проснувшись, еще получить порцию таблеток. С едой никто не приставал, но есть не хотелось, видно все получала в капельницах. Сколько продолжалось такое лечение, Юлька не знала. Бесконечный сон сбил ее временной ритм. Она различала только день и ночь, и только по тому, что через окно было видно поочередно то свет, то темень. И пришел какой-то день, когда тот же консилиум врачей посчитал ее не опасной для других и она была переведена в палату , где уже жили три женщины. Соседки оказались как и она не разговорчивыми, каждая сидела на своей койке и о чем-то все думали. Их, также как и ее, не волновали чьи-то дела, и такая озабоченность своими проблемами была видна сразу - не вооруженным взглядом. И опять частый сон. Во сне не часто приходили к ней все: и отец, и муж, и сын. И следующее утро было безумно тяжелым, потому, что проснувшись, Юлька понимала, что сон кончился и все ушли к себе. И снова одиночество, до очередной порции уколов. Она ждала врачей и понимала, что сон лучше чем явь. А потом сны, мелькнув горем, ушли и какое-то время ей ничего не снилось. И осень сменилась зимой, а потом весной, а потом летом. Юльку снова перевели в другой корпус, в другую палату. Здесь соседки также молчали, а на окнах также были решетки. Здесь, в одноэтажном корпусе Юлька стала замечать и солнце и дождь, видеть деревья, цветы, просто траву. Теперь она часто подходила к окнам и долго и задумчиво смотрела как ветерок шевелит листочками деревьев. И это был не шепот осуждающих соседок, а шепот природы, который только ей передавал слова любимых: жить, жить, жить… Боль потерь не прошла, но она чуть-чуть приутихла. Юлька снова оказалась в параллельных мирах- любимые в том мире, а она – в этом. И оказалось, что сосуществовать так можно. С больницей, где она лежала, Юлька была знакома. В силу своей бывшей работы, она много где побывала и здесь тоже. Правда, после посещения ее и под впечатлением увиденного, она целую неделю не могла есть. В 20 веке такое отношение к больным было просто не понятным и не возможным. Отделений здесь было много, по градации заболеваний и посещение их было тягостным. Юлька помнила это до сих пор. Но это было тогда, а сейчас находясь в этом блоке, она так не считала. Более того, ей нравилось быть здесь: тишина и покой, а что нужно уставшей от переживаний душе и изможденному от лекарств телу. По легенде эту больницу построил богатый боярин для своей жены, которая не смогла пережить горе и смириться с гибелью своих детей Кости и Жени: она сошла с ума. Муж создал ей все условия для жизни, призвав для этого весь свой капитал и природу этого чудного края. Больница утопала в зелени и в цветах. Этот чудный, зеленый остров был обнесен каменным забором. В последствии к "островку" были пристроены еще здания, современные, отдельные и получился целый городок, со своими улицами и скверами. Во двор городка было два въезда парадный и боковой для хозяйственных нужд. И везде зелень, деревья, подстриженные кусты и цветы, которые цвели, начиная с ранней весны и заканчивая поздней осенью. Юльке разрешили встречи с друзьями и близкими. Они приходили регулярно, как бы отбывая некую повинность. Но Юлька не любила этих встреч. Ее радовала природа, ее одиночество, возможность никому ничего не объяснять. А в это же время вспомнить все, начиная с самого детства. Вот долгая дорога по пустыне. Поезд так идет медленно, что с ним вровень идет верблюд. На частых остановках местный люд, в ватных халатах, продает бусы из раскрашенных ракушек. А вот, как в кино, проплывают перед Юлькой высокие горы - это Памир, а вот военный городок рядом с городом Май-ли- сай. А вот бурный поток горной речки, заключенной в бетонные берега, на краю которой стоит военный офицер – это отец. А вот Фергана со своими восточными базарами, сладостями и фруктами. С тех пор Юлька так и не научилась кушать по современному такой фрукт как гранат. Водитель отца, своими крепкими руками сдавливал гранат, пока он не лопал, а потом просто соком наполнял чашки. А вот трехкомнатная квартира в Ленинабаде. В ней живут две семьи с детьми, а в третьей комнате –общежитие для одиноких офицеров. У кого-то кастрюля, у кого-то чайник со сковородой и у всех одинаковые: солдатские койки, сбитые из досок столы и распорядок. Жизнь офицерской семьи как трава перекати-поле. Сегодня в Украине, а завтра в Туркестане. И нет никакого резона тащить за собой весь скарб. Мысли Юльки прервала медсестра Милица Витальевна, среди своих просто Милочка. Она и в правду была очень замечательной теткой и великолепным медиком. Поговаривали, что ее дед, полковник медицинской службы, был первым начальником республиканского военного госпиталя. Так что дар лечения у нее был наследственным. Милочка сообщила, что к Юльке пришел посетитель, который представился старинным ее другом и одноклассником. Учитывая, что школу Юлька закончила около 40 лет назад, то это прозвучало как-то не серьезно. А самое главной, что Милочка ей разрешила выйти к посетителю в палисадник, окружавший лечебный блок. Юлька вышла и увидела своего таки старинного друга и товарища по всем их школьным шкодам. Время друга тоже не пожалело. Вовка был абсолютно сед, и хорошо просматриваемая лысина, светилась как нимб. Прической он напоминал приятеля отца Буратино – Джузеппе. Когда-то спортивная фигура Вовки сдала, обмякла, плечи обвисли, от чего он казался гораздо ниже чем был. «Вовка, как ты меня нашел?-только и сказала Юлька. Вовка, женившись и родивши двух сыновей, давным давно уехал в Москву. Здесь оставались его родители и старший брат. Пока родители были живы Вовка приезжал часто, а после их ухода-только тогда, когда ему было надо. Вовка давно был болен и приезжал в город к друзья-медикам подлечить свое тело, а может быть и душу. «Юлька, я приехал снова на капельницы, пришел к тебе на работу, а там мне сказали, что твой трудовой путь, правда давно, закончился оформлением пенсии. А уж сюда меня направила …….как ее….забыл , да и какая разница. Я вижу тебя-это здорово! А помнишь мы всегда говорили, что раньше мы были молодыми и красивыми, а сейчас просто красивые ?»-рот у Вовки не закрывался. Юлька слушала и молчала, вроде как бы на слова приветствия старого друга ушли все ее силы. «Я принес тебе твои любимые Московские конфеты и привет от брата. Он в Болгарии. Там наконец он женился и все у него в порядке. Остановился я в старом родительском доме, отсюда недалеко. Здесь буду около месяца, профилактика на этот раз будет долгой. Думаю, что ты разрешишь своему школьному товарищу и подельнику навещать тебя?» - продолжал Вовка. Юлька, получив большущую коробку конфет, не успела даже поблагодарить Вовку. А его слова бежали впереди «паровоза» его мыслей. « Все, сейчас я удрал, но скоро буду.Не забудь угостить конфетами всех, я ж тебя знаю, сейчас же съешь, не доходя до входных дверей, совсем как тогда в школьной столовке, только попробуй!» - прокричал Вовка и умчался , насколько быстро ему позволяли его болезнь и …возраст. Задумчивая Юлька вернулась в палату и угостив своих не разговорчивых соседок, а также Милочку, села на свою кровать и так же задумавшись доела конфеты, что оставались в коробке. Мысли ее унесли в те замечательные школьные времена. Ах, четвертая городская школа, с математическим уклоном! Вообще-то «уклон» ей дали не задолго до появления Юльки в этой школе. А так эта школа была сформирована в послевоенное время, и коллектив учеников не отличался дисциплиной и знаниями. Первые ученики этой школы раньше были учениками других школ и сюда попали, за разно-всякое. Благодаря педагогическому составу, замечательному директору , а также близости построенного городка для работников МВД, школа вышла из кризиса, набрала обороты и достигла сегодняшних высот. В городе были только две школы с математическим уклоном. И между ними всегда шли соревнования по всему: по знаниям, по количеству выпускников, поступивших в ВУЗы страны. Юлька, переехав из Подмосковья, пришла туда в 7-ой класс. Одновременно туда приехал и Вовка. Его семья переехала сюда из соседней страны. Вовка был важным: приехал из-за границы, пацан, а уже на «Волге» и всем было все равно, что машина эта была папиной. 7-А- был классом дружным и новичков принял настороженно. Юльку девчонки не любили открыто, что им не нравилось в ней, Юлька не разбиралась. «Московская фря, а учится так себе. Не поговорить –не списать!»-морщились девчонки. Юлька была как гадкий утенок. Здешние лебедки ее не принимали, а мальчишки тем более не видели ее в упор. Так и жила Юлька сама по себе. Уроки не учила, зато много читала и занималась спортом. Последнее было вызвано желанием облагородить свою сельскую фигуру и доказать всем, что в нашем королевстве не все так просто! Ее лидерские качества были в зародышевом состоянии. Выбранная ею тактика: все принимать если не со смехом, то с улыбкой, принесла результаты только в 9-ом классе. Смех, острый, как бритва язык и не боязнь ничего: к директору-пожалуйста, к завучу-пожалуйста, родители в школу- тоже хорошо. Кстати родители даже дорогу в школу не знали. Такие качества были оценены по достоинству мужской половиной класса, и Юлька стала для них просто «своим в доску оторви-пацаном». А девчонки по прежнему морщились. Вот тогда-то и завязалась их с Вовкой дружба. Проказничали по взрослому. Под школьные воспоминания, Юлька первый раз заснула без таблеток, напрочь забыв их выпить. На утро, проснувшись и приведя себя в порядок, Юлька с сожалением заглянула в пустую коробку из под конфет. Она поняла, что в жизни есть еще какие то желанья, пусть даже конфетные. В Милочкино дежурство, Юлька вышла во двор. Милочка разрешила ей прогуляться до вспомогательного входа, где ее не могли заметить другие врачи. Спускаясь по асфальтной дороге, Юлька наклонялась к каждому цветку. Казалось, что цветы ей очень рады и тихий ветерок шелестел в её уши какие-то глупости. На душе был покой. Засевшую дикую боль от утраты любимых мужа и сына накрыла волна смирения. Юлька ни о чем не думала. Как говаривал ее любимый сын: «Все по мере поступления!» А сейчас на душе был покой. Процедуры теперь Юлька принимала с желанием, чтобы они принесли пользу. Вовка приехал недели через две. Такой же взбалмошный и говорливый - его было очень много. Также привез большую коробку конфет. Старый лис знал, что есть две вещи на свете, за что Юлька может продать душу – это конфеты и как ни странно рыба, причем любая. Юлька родилась в год кота и это видно наложило отпечаток на ее вкус. И снова Юлька не успевала отвечать Вовке на его вопросы. Он их задавал и отвечал на них сам. Правда, когда он допустил неточность в рассказе о сорванном в 10-классе уроке немецкого языка, Юлька не выдержала и перебила его: «Ты все перепутал, дежурным тогда был Попов, и засунули мы его в стол кабинета химии, только там были большие лабораторные столы. А классная наша Людмила Николаевна вела русский и литературу. И вообще это она нас с тобой тогда с спасла от исключения из школы!» А потом они вспоминали выпускные экзамены. Теперь уже больше молчал Вовка, говорила Юлька, а он только улыбался, а в глазах его сверкали искорки лукавства. Пора было возвращаться в палату. Юлька с сожалением проводила Вовку взглядом: с ним уходила часть ее счастливой жизни. Юлька, закончив вечер конфетами, предалась мыслям о дальнейшем. Ее пребывание здесь скоро заканчивалось.И потом, как говорят, с чистой совестью на свободу. Что дальше что? Как жить дальше? Юлька привыкла к одиночеству и оно ее не страшило. Страшила жизнь за воротами больницы. «Опять нарушается мир и покой, опять все по новой, а на приличную работу не устроишься, благодаря диагнозу. Ах, да все по мере поступления !!!» - думала Юлька. Юлька чувствовала себя сносно. Как говорили врачи, сейчас она была не опасна ни только для других, а самое главное и для себя тоже. Боль утраты, обиженным котенком, сидела в уголке сердца и время от времени давала о себе знать «кошачьим царапаньем». Мозги просветлели, а в глазах Юльки кроме боли и задумчивости, поселилась еще загадочность. Вовка приехал через две недели. Опять с Московскими конфетами и большим букетом разноярких, осенних цветов. Юлька встретила его вопросами-«Ну что ты?Как прошло лечение? Помогло? Когда уезжаешь?» Вовка обиделся-« А с чего я должен уезжать?. Знаешь Юлька, я тебе не говорил раньше, но сейчас я вижу, что можно. Год назад это я тебя, никакую, привез в больницу. Но все это время я говорил тебе правду. Я пришел к тебе на работу, а мне твои девчонки все и рассказали. Я помчался к тебе домой, а дверь в квартиру была не заперта….. Вот и все. И все это время, я следил за тобой. И за это время я понял, что мы с тобой тогда на выпускном поссорились даром. Но ведь никто из нас не сделал первый шаг, так и разошлись наши дороги. Я три года, как свободен и год назад я ехал к тебе сказать об этом. Но получилось так как получилось. Ну что Юлька, мы с тобой до сих пор красивые? Ведь правда?» И Юлька первый раз, за долгое время, улыбнулась.