Школа порока. Часть 2: Нелюди

38 Лео разбудил запах сырости и отвратительный сладковатый запах вареного мяса. Он открыл глаза. Голова болела и кружилась, а во всем теле чувствовалась слабость. Лео попробовал привстать, но раздался звон цепи, а за ногу что-то больно потянуло. Мальчик увидел, что прикован за ногу цепью к столбу. Он попытался восстановить последние события в голове. Свиньи ошивались рядом, мерно похрюкивая. На улице раздавался стук топора. Вскоре открылась дверь и вошел Кроу, держа в руках окровавленный топор, кровь стекала на сапоги. — Одного поймал, — мерзко захохотал Кроу, держа голову одного из мальчиков за волосы. Он кинул ее возле Лео. Лео закричал. Голова покатилась, обрызгав его белую рубашку кровью. Увидев голову около себя, мальчик чуть не упал в обморок, отодвинувшись подальше. — Выпустил мое стадо, — усмехнулся Кроу. — Я знаю, что ты хотел мне сделать сюрприз, малыш, хотел устроить мне хорошенькую ночную охоту. Кроу уселся на кусок бревна и взял тарелку. Посыпал солью, перцем и перемешал. — Ешь, малыш, ты наверняка проголодался, — сказал Кроу и Лео увидел возле себя миску с дымящейся похлебкой. Его охватило омерзение и захотелось вырвать. — Ничего, — сказал Кроу, — это поначалу. Когда не поешь недельку-другую, потом еще добавки просить будешь, — он уплетал похлебку за обе щеки. К нему требовательно подошла свинья. Кроу протянул на открытой ладони кусочки человечьего мяса и свинья с жадностью схватила его. — Да, — причмокивал Кроу, — не зря говорят, что чем моложе мясо, тем оно нежнее. Лео весь сжался от ужаса и отвращения. Кроу облизал ложку, отставил пустую тарелку и надел очки. Он достал кипу газет. — О, что опять навыдумывали обо мне! — он ткнул пальцем в газету. — Что Кроу печет пирожки, начиняет их мясом мальчиков и продает на рынке! Чтобы я, охотник, как уличная торговка, стоял на рынке? Что за околесицу городят! А фото, сделанное в фотошопе! Я им в редакцию лучше пришлю целую коллекцию собственных снимков. Я — звезда и имею право подать на них в суд за недостоверную информацию! Папарацци чертовы, да что они знают обо мне! Он посмотрел на Лео: — Будешь моим сыном. Я совсем один. Из тебя получится славный охотник, просто нужно привыкнуть. Я сам мясник, мой отец был мясником, и ты будешь мясником. — Не буду... — тихо проговорил Лео. — Будешь, — ответил Кроу. — Мой отец был мясником... — и взгляд его будто ушел в прошлое. — Он любил мясо. Мясо и кровь. Этот топор принадлежал ему. — Кроу провел пальцем по лезвию окровавленного топора. — Он любил насиловать меня по ночам. Приходил и трахал каждую ночь... И я боялся сказать об этом брату. Мне было стыдно. Но брата он тоже трахал. Я увидел случайно, как они боролись и как отец зарубил его топором, как с топора стекала кровь, как покатилась голова, как содрогалось обезглавленное тело... А потом... Потом отца посадили. Ему дали пожизненный и он сдох в одной вонючей тюремной камере. Но у нас, — Кроу перевел взгляд на Лео, — все будет по-другому... Лео стало понятно, почему Кроу стал Таким. Как и в большинстве случаев, все психологические травмы тянулись из детства. Кроу провел пальцами по ноге Лео, начиная от щиколотки и поднимаясь выше, залез под рубашку. — Не бойся, — сказал Кроу, видя его испуганные бегающие глаза. Вторая рука Кроу обнажила плечо Лео и начала гладить его. — Я не виноват в том, что у вас был душевнобольной отец, — сказал мальчик. — Я не виноват в том, что он насиловал вас, что убил вашего брата. Я не должен расплачиваться за грехи вашего отца! Чем тогда вы отличаетесь от него? — Не трогай моего отца, щенок! — Кроу ударил Лео по лицу. — Он классно трахал! И у него был такой же большущий член, как и у меня! Кроу задрал на Лео рубашку и его руки стали жадно гладить ягодицы. — Нежная кожа, — шептал Кроу, — у меня в то время была точно такая же, когда я познал член своего отца, этот большущий член, доставивший мне столько боли и столько удовольствия! Кроу все более страстно гладил мальчика, его руки воровато шныряли по самым сокровенным местам, а его губы Лео чувствовал уже на своих ягодицах. Мальчику стало настолько мерзко, что захотелось умереть. Член Кроу ворвался в него с неистовой агрессией. Лео расплакался. — Фил, Фил... — шептал он... 39 Клаус сидел на обрыве и слушал шум водопада. Он свесил ноги вниз, в ушах свистел ветер, а в небе кружился горный орел. Луи гладил Клауса по спине. — Ты терзаешься, я знаю, — прошептал он. — Ты хочешь стать свободным, как ветер, как этот горный орел в небе, но душа твоя продолжает терзаться. Отпусти обиду, прости месть и ты освободишься, мы будем вместе. Клаус задел ногой камень и он с грохотом скатился в пропасть. Он развернулся к Луи, обхватил его за шею и просунул в рот язык. — Мы будем вместе, — сказал он, чмокнув его в губы, — мой прекрасный мальчик, но не требуй от меня невозможного. Лео больше не мог терпеть в себе этого ужасного чокнутого маньяка. Он стал дергаться и вырываться, чем причинил себе невероятную боль. — Будь тише! — начинал злиться Кроу, потому что Лео мешал ему нормально кончить. — Я не ваш сын! — кричал Лео. — А вы — не ваш душевнобольной отец! — Не трогай моего отца, птенец! — Кроу стукнул его кулаком в спину. — Желторотый птенец! Что ты понимаешь?! Ты еще смеешь мне возражать! Да сейчас я из тебя сделаю вкуснейшую закуску. Твой жареный с оливками зад принесет моему желудку гораздо больше пользы, а твои гениталии под грибным соусом — вот это будет деликатес! С шампиньонами! Мысль! — Кроу дождался пока кончит, захохотал и нервно принялся натачивать топор. Лео попытался встать, но цепь тяжело зазвенела, отдавая тянущейся болью в ноге. — Фил! Фил! — закричал Лео. — Фил! Фил! — будто крик донесся ветром. Фил поднял голову, костюм промок от вечерней росы. В сердце защемило: Ему плохо. Он молит о помощи. Ему нужна помощь. Фил пристально посмотрел на недавно появившуюся в небе луну. "Я здесь. Я с тобой. Я найду тебя". Одинокий молодой волк завыл, глядя вверх... — Я самый сильный, самый могущественный из зверолюдей в этом городе, я прекрасен, — сказал Блэквульф, вертясь перед зеркалом и пафосно разглядывая свое отражение. — Вся власть, вся мощь будет в моих руках... — Точнее была бы, если бы не было Локи, — возразил Той, чтобы усмирить спесивого друга. Он с удовольствием украдкой наблюдал за раздосадованным лицом Блэквульфа. — Да.... Этот Локи словно кость в горле, — злобно проговорил Блэквульф, фыркнув по-звериному. — Самовлюбленный наглец, выскочка! Он просто неуправляем, его не пронять ничем, такое чувство, что ему вообще на все плевать. — На все, да не на все, — загадочно улыбнулся Той. Блэквульф внимательно посмотрел на него: — Или ты знаешь то, чего не знаю я? — Может быть, — интригующе повторил Той. — Знаю я слабое место Локи, его ахиллесову пяту. — ?! — Блэквульф дернул его за плечо. — Говори! Той хитро посмотрел на него и провел пальцами по статуэтке волка очень тонкой и старинной работы, инкрустированного мелкими изумрудами. — Я давненько заприметил эту вещицу, — любовно гладя статуэтку рукой с чрезмерной растительностью, сказал Той. — Хитрющий шакал! Это фамильная. Да ей цены нет! — А может и есть, — лукаво посмотрел на него Той. — Уничтожить Локи. — Хорошо, если ты не лжешь и научишь, как уничтожить этого проклятого Локи, статуэтка твоя! — с воодушевлением сказал Блэквульф. — Хотя сомневаюсь, что его можно уничтожить. — Нужно сделать так, чтобы он сам себя уничтожил. Блэквульф хмыкнул: — Ага, насмешил! — Послушай меня, — сказал Той, переведя взгляд с изумрудных глаз статуэтки на горящие глаза Блэквульфа. — Есть одно слабое место у Локи — это один юный вампир по имени Артур. Локи очень его любит. — Не смеши! — наигранно расхохотался Блэквульф.— Я скорее поверю в то, что на яблоне выросли ананасы, чем в то, что Локи в кого-то влюбился. — Поверь мне, я знаю, что говорю, — сказал Той. — Из верных источников эта информация. — Кто ж такой этот Артур? — задумался Блэквульф. — Наверное какая-то особая штучка, раз Локи так зацепило? — Не знаю, — ответил Той. — Я воочию его не видел. — Ну так, а мне-то чем это поможет, даже, если допустить, что Локи и любит этого самого Артура? — А ты не понимаешь? — как на последнего недоумка посмотрел на него Той. — Выкради Артура и Локи приползет к тебе на коленях. Будешь наслаждаться его унижением, попирать его своей ногой, как Цезарь Галлию! Блэквульф впал в задумчивость, закутавшись в плащ. Взгляд его застыл. — А как я выкраду этого Артура, если даже не знаю, как он выглядит? — Вот, специально для тебя раздобыл, — с улыбочкой достал фотографию Той. — Гм... Это он и есть? Какой женоподобный... Я бы сам его... — Думай о высших материях, — сказал Той, с жадностью сжимая в руках долгожданную статуэтку, — если хочешь насладиться крахом Локи. В эту ночь Локи рыскал по лесу в поисках добычи. — Пустите, мать вашу! — вопил Артур, из уст которого вылетала такая ругань, что у похитителей едва не отпали уши. Действуя по принципу, что даже с отрубленной головой самурай способен хотя бы на еще одно решающее действие, Артур с мешком на голове впился острыми когтями в физиономии похитителей. — Не можешь с этим мальчиком справиться, тупица! — прикрикнул один из слуг Блэквульфа на другого. — Оно царапается! После ожесточенного сопротивления, Артур все же был связан и упрятан в кузов машины. Всю дорогу из кузова доносилась нечеловеческая брань и страшнейшие проклятия. — Что с вами такое?! — с удивлением посмотрел на похитителей Блэквульф. — Вас атаковали ночные птицы? — Да так... — краснея, проговорили похитители. — Где товар? Они притащили связанного Артура с мешком на голове и наполнили свои карманы звонкой монетой. — Развяжите! — приказал Блэквульф. — Нет уж, предоставляем эту торжественную процедуру вам, милорд, — раскланялись похитители. — Так... — проговорил Блэквульф, терзаемый любопытством. Он взял острый нож, разрезал веревки и снял мешок, тут же закричав от невыносимой боли, так как острые клыки чуть ли не до кости впились ему в руку. Блэквульф потрясал окровавленной рукой в воздухе. — Так вот какой ты, северный олень... — проговорил Блэквульф, уставившись на Артура. — Что это еще за х...ня, кто ты, нах...р, такой?! — накинулся на него Артур. Блэквульф посмотрел на него с задумчивой улыбкой, что-то прикидывая в уме. На паркет продолжала стекать кровь, текущая из прокусанного пальца. — Да... Локи всегда выбирал что-то не от мира сего, — проговорил Блэквульф. — Ты не понял вопроса?! — воскликнул Артур. — Я тебя еще раз спрашиваю, какого х...ра я здесь делаю?! — Артур, строптивый, ты меня заводишь, — сказал Блэквульф. — Я научу тебя разговаривать со своим господином. Целуй меня! Ответом ему был средний палец. Уязвленный Блэквульф, страдающий манией величия, снял со стены плеть. Плеть просвистела над ухом Артура. Следующий удар обжег ему плечи. — Ну и что? — ехидно спросил Блэквульф. — Уже не такой строптивый? — Ты наивно полагаешь,что боль заставит меня изменить к тебе отношение? — отрезал Артур. Он гневно пнул ногой кресло, которое покатилось и ударило Блэквульфа по коленям. — Черт! — закричал Блэквульф, впав в состояние исступления. Удары плети сыпались на Артура градом. — Сейчас я научу тебя, как надо со мной разговаривать! Сейчас ты отдашься мне по доброй воле, Артур, не то я забью тебя до смерти. — Да ну? — скрепя зубами от боли, но с вызовом, ответил Артур. — Забыл, что я бессмертен? — Я знаю, что сделает тебя смертным! — Блэквульф продолжал бить Артура. Скрипнули дверь, раздался шум. Рука Блэквульфа неуверенно застыла с плетью. Артур с удивлением уставился на огромного собакообразного волка с печальными, по-человечески, глазами и густой шерстью с красным отливом, вошедшего в зал. — Локи?! — сделал шаг назад Блэквульф. — Локи... — прошептал Артур. Он никогда не видел метаморфоз Локи. Мужчина всегда уходил в этот момент, чтобы Артур не видел его таким, в обличии зверя. Зверь тяжело дышал и фыркал — очевидно долго бежал. Голова его горделиво покоилась на массивном, но грациозном туловище. — Блэквульф, я никогда не сомневался в низменности твоей подлой натуры, — сказал Локи. — Ты ненавидишь меня, но при чем здесь это юное создание? — А при том, — постепенно взял себя в руки Блэквульф, — что посредством его я отомщу тебе! — Подлый и ничтожный! — прорычал Локи. — Хочешь ударить меня? Бей! Бей меня, но не прикасайся к нему, тварь! Блэквульф полностью овладел собой и нагло усмехнулся: — Нет... Наивысшее удовольствие мне может доставить лишь вид твоих мучений, когда ты будешь смотреть, что я начну вытворять с твоим несравненным у тебя же на глазах! Зверь оскалил огромные острые клыки: — Ты покойник... — Ты забыл, что мы бессмертны... Но я с удовольствием развлекусь с твоим мальчиком, а после напою его мертвой кровью. Глаза зверя стали багровыми. Он пристально смотрел на Блэквульфа, навострив уши. Блэквульф знал, что это вызов. И вот огромный волк уже стоял перед Локи. С шерстью, цвета воронова крыла, блестящей, отливающей синевой. Их взгляды застыли, остановившись друг на друге. Еще мгновение и звери сцепились в смертельной схватке. Клочья шерсти разлетались в стороны, звериный рык, брызги крови, обляпавшие стены, привели Артура в ужас. Звери катались по паркету с кровавой пеной у рта. Фортуна размышляла, кому отдать предпочтение. Блэквульф вцепился клыками в шею Локи, но Локи оттолкнул его и мгновенно встал в исходную позицию, тут же снова накинувшись на Блэквульфа. Ни один бой не мог сравниться с боем двух оборотней. Клубок покатился по паркету, размазывая по нему кровь. Артур закричал от ужаса. Он снял со стены ружье, но толком не знал, как с ним обращаться. Прозвучал выстрел. Артур закрыл глаза. Открыв их снова, он увидел лежащего на паркете Локи, Локи-человека. Рядом валялся Блэквульф, не подавая признаков жизни. Артур кинулся к Локи: — О, вы ранены... — Все хорошо. Это не смертельно. Послушайте, бегите отсюда! — Я никуда без вас не побегу! — Я не в состоянии даже встать. Бегите же, иначе вы погубите и себя, и меня. — Нет, — твердо сказал Артур, — без вас я никуда отсюда не уйду. Изо рта Локи текла кровь. Блэквульф едва не перегрыз ему горло. — Что я могу сделать для вас? — перепугавшись, спросил Артур. — Как можно скорее уйти. — Нет. Он оторвал кусок рубашки и принялся бережно вытирать с лица Локи кровь. — Не бойтесь, сказал Локи, — это не убьет меня. — А он? — спросил Артур, косясь на недвижимого Блэквульфа. — К сожалению, не убьет и его. Артур не отходил от Локи, постоянно вытирая текущую из его ран кровь. Устав от бесполезного занятия, он лег на Локи, положил голову ему на грудь и обнял обеими руками. Артур подумал, что если Локи сейчас умрет, то он хочет умереть вместе с ним, потому что все остальное теперь потеряло сенс . Они впали в состояние какого-то болезненного забытья, словно провалившись в бездну. — Бог мой, как трогательно, я сейчас слезу пущу! — услышал Локи голос Блэквульфа и поднял отяжелевшие веки. Он увидел сияющую от злорадства рожу Блэквульфа, который одной рукой держал Артура, подставив ему локоть под горло, а другой шприц с красной жидкостью. — А? — издевательски подмигнул он. — Мертвая кровь! — Что ты хочешь? — хрипло спросил Локи. — Встань! — приказным тоном ответил Блэквульф, поняв, что ему подвластно все и вся. Локи встал. Голова кружилась. Он ухватился за стол. — Бери пистолет! — скомандовал Блэквульф.— А теперь приставь его себе к виску и спусти курок, если хочешь, чтобы мальчишка остался жить. Локи приставил курок к виску, за считанные секунды он попытался запечатлеть облик Артура в своей памяти. В последний раз. Артур изо всех сил впился когтями в ногу Блэквульфа. Тот взвыл от боли, неосознанно шагнув назад и ударившись головой об стену. Рука его, державшая шприц с мертвой кровью, непроизвольно вонзилась ему же в бок. — Чего вы ждете, стреляйте! — воскликнул Артур. Он выхватил из руки шокированного Локи пистолет и пустил пулю в лоб Блэквульфа, который медленно сполз по стене и затих. Но было ли там действительно серебро? Убьет ли зверя мертвая кровь, как вампира? Артур не знал ответы на эти вопросы. Артур закончил перевязку. Он закрывал баночки с мазями и сухими травами. Клыки Блэквульфа оставили на теле Локи далеко не второстепенные раны. Локи наблюдал за врачеваниями Артура: — Какой вы сегодня нежный. — Я боялся, что вы умрете, если честно, — тихо сказал Артур. Локи поймал его руку и с благодарностью поцеловал. — Не двигайтесь! — запротестовал Артур. — Вам нужно отдыхать. — А вы ляжете рядом? — Хорошо. Артур лег рядом, погасив свет. Он слушал размеренное дыхание Локи и не мог заснуть, думал. Думал о веренице нанизанных друг на друга случайностей, которые приводят либо к трагедии, либо к хэппи энду. 40 — Гениталии с шампиньонами! Вот это я устрою желудку праздник! — восхищался своей идеей Кроу. Осклабившись, он провел пальцами по отточенному гладкому лезвию топора. Кроу занес топор над головой Лео. Мальчик перекатился на противоположную сторону. Лезвие топора вонзилось в пол. — Фил!! Глаза Кроу загорелись злобой и раздражением. Он вытащил топор и снова замахнулся на Лео. Мальчик закрыл лицо руками. Сейчас топор сделает свое кровавое дело. Неожиданно, проломив двери, влетел зверь, оскалив острые клыки. Кроу остановился. Топор завис в воздухе. Свиньи стали жалобно хрюкать, сжавшись в кучу. Волк вцепился в руку Кроу, тот выронил топор. Топор упал ему на ногу и отрубил большой палец. Кроу взвыл. Продолжая вопить от боли, он схватил вилы и намахнулся на волка, но зверь прокусил ему вторую руку. Кроу пытался задушить его руками, но на зверя это не подействовало: зверь продолжал рвать его тело и Кроу начал истекать кровью. Но живым сдаваться ему не хотелось. Если уже и умирать, так забрать проклятого зверя с собой — мужчина достал из сапога нож. Лео увидел, что клинок ножа был серебряным. — Фил! — закричал он. Клаус трогал рукой водную гладь журчащей реки. Кристальную воду, чистую и прохладную, в которой растворялась полная луна. Вдруг вода потемнела, будто обагрилась кровью, забурлила. Клаус испуганно вытащил руку. Раздался крик сыча и парень съжился. — Подумай, Клаус, — увидел он в воде отражение Луи, — быть беде. Ты можешь потерять шанс. Наш шанс. Навсегда. Луну затянуло тучами. Стало совсем темно. Поднялся ветер. Кроу занес нож над спиною зверя. Лео истерически запричитал, представляя, как клинок вонзается по самую рукоятку в тело Фила, как все будет кончено. Ему ничего не останется, как добровольно отдать себя в руки Кроу, потому, что жизнь потеряет всякий сенс. Рука Кроу с серебряным клинком была уже у шеи зверя. Лео закрыл глаза, по лицу текли слезы. Клаус с ужасом смотрел на кипящую в реке воду, кроваво-красную, от которой исходил пар. — Кровь! — проговорил Клаус. — Это кровь! Мир перед глазами стал каким-то тесным, сплюснутым. В воздухе витал запах смерти. Клаусу стало страшно. Он оглянулся, но Луи нигде не было. — Луи! — закричал он. — Луи! Эхо издевательски повторило его слова. Облик Луи растаял. Продолжал кричать сыч. Клаус возненавидел эту птицу. Он увидел, что остался совсем один, в темноте. Что река по-прежнему бурлит кровавой пеной, а все вокруг застилает пелена густым белым пологом. — Отпускаю! — закричал Клаус. — Отпускаю! Я отказываюсь от своей мести. Слышите, вы, все?! Я отказываюсь от мести! Загремел гром и небо прояснилось. Вода в реке начала успокаиваться. Зверь всей массой навалился на руку Кроу, державшую нож, пальцы безвольно разжались, клинок выпал. Послышался хруст ломающихся костей. Зверь вцепился Кроу в горло. Мужчина смотрел в потолок и видел, как раскачивается над ними остро наточенный топор, висящий на крючке. Крючок становился все слабее, топор все сильнее раскачивался. — Фил!! — закричал Лео. Зверь успел отпустить Кроу, который продолжал лежать и смотреть, как на него летит лезвие топора. За считанные секунды его голова уже лежала отделенная от тела. Хорошая смерть для мясника, не так ли? Фил обнимал Лео, целовал его руки, волосы. Покрывал поцелуями каждую клеточку его тела и слезы текли по лицу. — Ты жив... Жив... все хорошо... — повторял Фил, продолжая плакать. — Как ты нашел меня? — спросил Лео, закрыв глаза и отдав себя во власть его ласк. — По запаху крови, — ответил Фил, слизывая каплю крови с его губы (Кроу разбил губу Лео, ударив его по лицу). Фил перепилил напильником цепь, которой Кроу приковал Лео, и вытащил его посиневшую ногу, покрывая ее поцелуями. — Мой дорогой мальчик, — шептал Фил, — я думал, что уже никогда тебя не увижу... Лео молча ластился к нему, отвечал на поцелуи. Из его глаз тоже продолжали скатываться слезы. Фил аккуратно снял с него рубашку, пропитанную чужой кровью. Тело Лео трепетало в его руках, содрогаясь от каждого его прикосновения, горячее и возбужденное от желания. Прикосновения Кроу вызывали лишь отвращение, а нежные руки Фила — сердечный трепет. — Возьми меня, я по тебе изголодался, — простонал Лео. Фил усадил его на себя, поддерживая обеими руками за бедра. Лео сидел на нем. Фил лежал на спине, не сдерживая стоны. Он чувствовал близость Лео и сходил с ума. Свиньи, заметив, что зверочеловек занят совершенно другими проблемами, осмелели и сгрудились возле обезглавленного трупа своего хозяина. Они были чрезмерно голодны и начали рвать зубами труп Кроу, который приучил их к человечине. Лео склонился над Филом, его волосы дотрагивались до щеки Фила, а губы нежно прикасались к его губам. Фил чувствовал себя в нем. Он задыхался от агонии. Руки Фила скользили по горячему телу Лео. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно, это ощущение рая... Кричать от восторга, целовать эти нежные юные губы, слушать их ласковый шепот — все, что сейчас было нужно. Лео продолжал двигаться, сидя сверху. Безжизненные глаза Кроу неосознанно запечатлели эту сцену, пока здоровенный хряк не выел их, оставив пустые глазницы. Раздался вой сирены. Полиция. — Копы! — проговорил Фил. Лео остановился. Осторожно слез с Фила. — Они не должны нас здесь видеть. Фил прикрыл его своим пиджаком: — Тогда скорее уходим отсюда! — Это мальчишки, которым я помог бежать, наверняка вызвали полицию, — сказал Лео. Фил вытащил его за собой из сарая, взяв за руку. Сытые свиньи притихли и тупо наблюдали за ними. . 41 По асфальту стекали струйки воды. Одинокий желтый кленовый лист попал в этот маленький водоворот, закружился, как бумажный кораблик, и понесся прочь, в неведомую даль. Локи подумал, что также одинок, как и этот кленовый лист, и жизнь несет его неведомо куда, как и эта струйка дождевой воды. Он стоял один, в уже почти опустевшем городе, под дождем, смотрел на заплаканные витрины магазинов, по которым струились дождевые капли, и читал на них: "Он не придет. Забудь"... Локи упивался своей болью и одиночеством. Смотрел на рассеивающий свет от фонаря, на запоздалого, бегущего под дождем, прохожего. Он взглянул на свое отражение в огромном блюде лужи. "Он не придет. Забудь"... — прочитал Локи немую прозу дождя. Волосы мужчины совсем вымокли, прилипли к лицу, которое ласкал холодный бессердечный дождь. Локи встряхнул мокрыми волосами. Вся одежда тоже вымокла до нитки, но ему было на это наплевать. Он не мог более так жить и смерть не улыбалась ему. Неприкаянная звериная душа, без пристанища, между небом и землей, обреченная на вечные муки душевной пытки... Будто невидимый палач уже накалил в печи железо, чтобы навсегда оставить в его сердце клеймо. Локи снова перевел бессмысленный взгляд на бегущие струйки воды. В грязи валялась белая роза. Когда-то прекрасная и благоухающая, сейчас она валялась, втоптанная чьими-то ногами в грязь. "Зачем срывать цветы, забавы ради?" — бегло подумал Локи, смотря на убитую людской черствостью розу. Он поднял цветок и бережно подставил его под струйку дождя. Но было уже слишком поздно — лепестки, один за другим, облетели и маленький дождевой потоп понес их течением по асфальту. "Он не придет. Забудь"... — прошептали нежные лепестки, уплывая вдаль. Локи взялся за голову. Он сходил с ума. Случайно стукнул локтем в витрину. Показался силуэт охранника, который покрутил указательным пальцем у виска. Внутри магазина было уютно и сухо. На подоконнике стояла чашечка горячего ароматного кофе, источающая теплый пар. "А может и правда я сумасшедший?" — подумал Локи. — "Может быть нужно вычеркнуть из своей души высокие порывы? Этого все равно никто не оценит. Быть может, стать таким, как этот охранник? Радоваться чашечке горячего кофе, тому, что сухо и тепло, когда на улице льет дождь? Приходить домой, где ждет жена и куча детей, водить их по воскресеньям в цирк и радоваться своим маленьким банальным людским радостям?" "Людским... Но я же не человек! Я — зверь! И в этом мое проклятие. Слишком много я знаю"... Мужчина стукнул кулаком в витрину и едва не выбил стекло. Он с безразличием смотрел, как охранник беззвучно кричит и жестикулирует, видимо, угрожая полицией. Локи сел на ступеньках магазина. Продолжал капать дождь, напевая свою грустную песню: "Он не придет. Забудь"... Это всего лишь Госпожа Осень. Холодная и бессердечная, ворвавшаяся в его жизнь на золотой колеснице. Локи стал загибать пальцы: — Один, два... пять... девять... Девять... Девятая ночь без Него. Он не знал, что случилось, почему любимый покинул его. Теперь лишь сон приносил успокоение. Во сне можно летать. Сном можно забыться. Сон — это лекарство. "Я не хочу жить вечно!!!" — про себя подумал Локи. Он почувствовал теплоту рук, коснувшихся его лица. Это был Фил. Его светлые волосы совсем промокли, промокшая курточка облепила тело, нарочито подчеркивая его худобу. Прекрасные голубые глаза Фила светились чрезмерной тоской. В них была мольба. — Вот я и нашел тебя, Локи... — прошептал он посиневшими губами, на которых блестели капельки дождя. — Мой бедный мальчик, ты тоже одинок и несчастен! — ответил Локи.Фил уткнулся лицом к нему в плечо. Он напоминал маленького вымокшего котенка, который, наконец, нашел своего хозяина. Локи с горечью вздохнул. Фил поднял на него глаза. Его бледное лицо, с выступающими от худобы скулами, все еще такое притягательное, было совсем близко. — Один поцелуй, Локи, пожалуйста... Локи внимательно, изучающе, смотрел на него, но не отталкивал. — Не нужно, — наконец сказал мужчина. — Тебе же будет больнее. Какое удовольствие принесет тебе поцелуй, если мысленно я с кем-то другим? — он не отвечал на поцелуй, но позволял себя целовать. Локи почувствовал ледяное, но так сильно жаждущее тепла и страсти, прикосновение. Шел дождь. Их губы были влажными от дождя, кисть которого старательно выводила черты их лиц. Губы Фила становились все горячее, они целовали мужчину все с большей страстью. Локи открыл глаза: перед ним был Артур. Локи закричал. Артур отпрянул в сторону: — Что с вами, вы с ума сошли? Будто бы я монстр какой-то... — он отвернулся от Локи, обиженно надув губы, и обнял руками колени... Локи схватился за голову. Он лежал в постели, рядом сидел Артур, на столе горел маленький светильник, а за окном занимался рассвет и дождь барабанил по стеклу. Он был дома. — Фу ты! — воскликнул Локи. — Боги всемогущие, мне приснился кошмар! — Какой? — спросил Артур. — Что я больше вас никогда не увижу... Этот ливень, витрина, Фил... — Кто такой Фил? — прицепился Артур. — Вы ревнуете меня ко сну? — Не ревную, а спрашиваю. Отвечайте, кто такой Фил, а то смотрите, кошмар ваш может сбыться! — Это один мальчик... Из прошлой жизни, который очень меня любил. Так любил, что добровольно согласился взять на себя карму зверя... — Любил, значит? — прищурился Артур. — Да, но это было до вас, — ответил Локи. — А сейчас? — смягчившись, спросил Артур. — Ну вы же знаете, что я принадлежу только вам одному — и душой, и телом, и сердцем... лишь вам... Артур самодовольно улыбнулся: — Хотите, чтобы я вас обнял? — Вы просто читаете мои мысли. Артур лег рядом и обнял Локи своими изящными, словно выточенными из мрамора, руками. Локи слушал биение его сердца. Он взглянул на очертание нового дождливого дня за окном. Дождь продолжал выстукивать барабанную дробь. Казалось, что наступил вселенский потоп. Локи обнял Артура и руки вампира тоже сомкнулись на его спине. Он потерся щекой о плечо Локи, как мурлыкающий кот. Мужчина нашел в полумраке рассвета его губы и запечатлел на них долгий и нежный поцелуй, от которого мурашки пошли по коже. Ветер срывал с веток листья и они бились об оконное стекло, будто падающие раненые птицы. Светильник погас. Дождь не переставал рисовать на стеклах картинки. Локи провел рукой по волосам Артура: — Милый, давай на несколько дней закроемся в спальне, возьмем побольше шампанского, вина и крови и устроим себе праздник? — Гм... — ответил Артур. — Заманчиво. Локи закутался в одеяло, его сморил сон. Артур развернулся к нему и тоже задремал. Его губы слегка касались щеки Локи. Дождь за окном стал тише. Он уже не шумел, он убаюкивал своей колыбельной песенкой. Артуру казалось, что он проваливается все глубже и глубже, в самые недра земли, где все окутал мрак. Вот, передвижение, наконец, закончилось. Артур сидел на мощеной серым кирпичом мостовой, оглядываясь по сторонам. Он встал и стряхнул пыль с одежды. Что за странный город? Куда он попал? Улочки были узкие, повсюду возвышались мрачные стены, башенки и ворота с тяжелыми засовами, будто он попал в средневековье. Нигде не было ни единой живой души, словно в мертвом городе. — Локи!! — закричал Артур. — Забери меня отсюда! — Сюда! Сюда! — подхватило обрывок слова громогласное эхо. Артур пошел вперед. Его шаги издавали такой шум, будто он шагал в громадной стеклянной банке. Пейзаж по-прежнему был мрачен. Наконец-то вампир заметил хотя бы одного человека. Это был сутулый, облаченный в длинный плащ, человек. — Постойте! — погнался за ним Артур.— Скажите, как выбраться отсюда?! Лицо человека было чудовищно уродливым и каждую секунду искажалось все новыми гримасами безумия. Рот искривился в наводящей страх усмешке, а морщины на лице хаотично собирались и разглаживались. Артур вздрогнул, поразившись такой демонической усмешке. — Никогда ты отсюда не выберешься! — захохотал смехом громовержца человек. Артур увидел, как невдалеке бежит толпа с вилами, топорами и копьями. Он пустился бежать узкими переулками, слыша крики совсем близко. Прохода не было. Он забежал в тупик. Огромные двери с тяжким скрипом открылись, приглашая войти. Видя, что Артур мешкает, двери продолжали скрипеть. Вскоре все двери в этом тупиковом переулке начали открываться и закрываться, ужасая скрипом. Артур поймал один из листов бумаги, которые летели, подхваченные ветром, и прочел на нем свою судьбу. Он с остервенением скомкал лист. За тяжелой дверью стоял человек, подобный статуе. Он манил рукой, а дверь, продолжая скрипеть, зазывала гостя внутрь. Город наполнился густым туманом. Раздавался лишь скрип двери и шепот: — Сюда... Следуй сюда... — Нет!! — истерически закричал Артур. — Локи!! Забери меня отсюда! — он пустился бежать назад. Разозленная толпа, с исказившимися безумием лицами, нагоняла. — Ищи свой путь... — шептали скрипучие двери. — Думай, по какой дороге тебе пойти... Толпа становилась все ближе. Артур видел, как недалеко от него просвистели и вонзились в землю громадные вилы. Сотни жадных рук тянулись к нему и каждые хотели дотянуться. Артур слышал за спиной, чуть ли не в двух шагах от себя, безумный и бессвязный разговор, смех и выкрики. — Ищи путь... — раздался шепот. Артур уже видел, как руки тянутся ближе. Сейчас они растерзают его на кусочки. Это конец. — Локи!! — не своим голосом закричал Артур. — Забери меня отсюда!! Он увидел склонившегося над ним Локи. Мужчина горячо целовал его лицо и руки: — Ну что ты, мой родной, успокойся, я здесь, с тобой, — шептал он. Артур протянул к нему руки и крепко обнял. — Кошмар... Мне приснился кошмар, отвратительный... Локи... Мне страшно... Локи погладил его по волосам: — Успокойся, малыш. Это был всего лишь дурной сон. Все хорошо. Как только рука Локи касалась его волос, Артур начинал успокаиваться. Он прижался к Локи всем телом, пытаясь забыть о кошмарном сне. Тишину в спальне нарушал лишь стук часов, да его учащенное прерывистое дыхание. Дождь за окном не прекращался. Было трудно понять, какое сейчас время суток. То ли рассвет, то ли сумерки. — А давай возьмем вина, — предложил Локи, — и включил музыку. Наши кошмарные сновидения мгновенно улетучатся. — Давайте, — радостно согласился на то Артур. Клаус нежно гладил руку Луи. — Какой ты сегодня красивый! Такой нарядный... — Сегодня день нашего венчания, — улыбнулся Луи. — Оказывается, после смерти тоже можно найти свое счастье. Клаус погладил его по лицу и запечатлел на устах поцелуй. — Сегодня мы навсегда соединим наши души, навсегда будем вместе, — сказал Луи. — Ага, с улыбкой кивнул Клаус. На нем был роскошный черный костюм. Луи был в белом. Клаус залез рукой ему под рубашку: — А я поскорее хочу с тобой брачной ночи. Луи смущенно опустил глаза. — И кто сказал, что после смерти этим не занимаются? — спросил Клаус. — Хочу, чтобы ты разделся. — Тогда раздень меня сам, — сказал Луи. Они не торопясь раздели друг друга. Клаус посмотрел на кристально чистую, по-прежнему, воду в реке. — Пойдем? — сказал он Луи. Они взялись за руки и вошли в воду. Водопад обдавал брызгами воды. Клаус остановился, когда вода дошла до пояса. Он погладил Луи, проведя пальцами по его шее и ниже. Потом руки его скрылись в воде. Луи издал вздох, закрыв глаза. Клаус поймал его губы: — Я тебя люблю. Некоторое время они нежились в прозорачной воде и Клаус проявлял мастерство своих рук и кое-чего другого. Потом принялись кувыркаться на мягкой зеленой траве, устроив себе игрища. Клаус хотел овладеть им, но Луи не давался. Они катались по траве. — Ах вы извращенцы! — намахнулся косарь здоровой косой. — Я вам покажу сейчас, негодники! Протер глаза — уже никого и нет, только трава примятая. — Что за чертовщина?! — возмутился косарь. — Догоняй! — послышался шепот. — Так интереснее, — ответил другой голос. На поляне летали два мотылька — Поймала! — закричала девочка, накрыв мотыльков своим сачком. Она сжала их в кулак. Потом раскрыла его .Мотыльки смотрели на нее, мирно сидя на ладони. — Папа! — закричала девочка. — Я мотыльков поймала с лицами человеческими! — Дорогая, не говори ерунды, — ответил отец. — Такого в природе не бывает. — Говорю тебе, что бывает, я их поймала! Ой, но где же они?!. В одном из замков короля, С его прекрасным принцем милым, Жил-был один веселый шут, Слагал стихи и пел красиво. И принц вдруг как-то говорит: "О, милый шут, спой серенаду! А коль затронешь сердце мне — Получишь поцелуй и ночь в награду". И шут ударил по струнам, а голос был нежнее ситца. И в тот же вечер он узнал, как сладки губы были принца. А утром в комнату шута Король ворвался с видом грозным. И, что-то пряча под плащом, он молвил: "Как это возможно?!" Шутов я с детства не любил, Любил лишь голос мягче ситца!" И бросил голову шута к ногам прекраснейшего принца. "О, милый шут, тебя люблю! А вас, король, я презираю! Он бездыханного обнял И нож вонзил в себя до края... В одном из замков короля, С его прекрасными садами, Там два надгробия стоят И все увенчаны цветами... (переделка песни "Шут и королева") Зал взорвался аплодисментами. Фил поймал букет роз из зала. — Это была самая знаменитая готическая группа! — проговорил конферансье и в зале раздался новый шквал аплодисментов. — Выходим, незаметно, за кулисы, — шепнул конферансье. — Из такой толпы фанов просто нереально выбраться. Лео кивнул, пряча скрипку в чехол. Они скрылись за кулисами. Толпа продолжала бесноваться, выкрикивая название группы, держа плакаты с изображением Фила и Лео. — Мы отдохнем в гримерной. Никого не впускайте и принесите нам выпить, — сказал Фил. Организатор кивнул.Через минуту Фил и Лео уединились в гримерной, поднимая бокалы за очередной сумасшедший успех. Фил прилег на диван с бокалом в руке. Он смотрел в потолок. — Леонардо? — Да? — Можно попросить тебя? — Что угодно, — ответил Лео. — Ты... Мог бы взять меня... Я постоянно владею тобой, но мне хочется тоже почувствовать тебя в себе. Лео смущенно опустил глаза: — Не знаю... — Ты боишься? — Да, — тихо ответил Лео. — Вдруг у меня ничего не получится? — Присядь ко мне, — сказал Фил. Лео присел на край кровати, не смотря на Фила. Парень схватил его руку и начал целовать. Горячо. Страстно. — Я люблю тебя, — сказал Фил. — Доверься мне. Не бойся ничего. Разве ты не хочешь сделать мне приятное? — Хочу... Фил притянул его к себе, стал целовать его и гладить, да так нежно, что Лео обнял его и расплакался: — Я сделаю для тебя все, что угодно, я так люблю тебя... Фил раздел его, продолжая целовать, он всячески возбуждал мальчика и с благоговением вздохнул, почувствовав, что Лео наконец-то в нем. — Не бойся, двигайся смелее, — прошептал Фил. — Увереннее... Глубже, мой милый... О, да, вот так! — Тогда и ты исполни мою просьбу, — прошептал Лео ему на ухо, обхватив за плечи. — Да, конечно, какую? — Давно хотел попросить тебя, чтобы ты... — Ах, какая чудесная картина! Дружище, это настоящий шедевр! Этот мальчик с волком — это просто лучшая твоя работа за все годы творчества. Какая легенда вдохновила тебя на такое творение? — Это не легенда, — сказал старый художник. — Один раз в лесу я случайно подсмотрел, как юный светловолосый мальчик с огромной любовью и нежностью обнимает здоровенного волка с глазами, светящимися людской мудростью. И вроде бы что-то между ними есть. Связь какая—то. Невидимая, но осязаемая. Поразившись собственному открытию, я изобразил увиденное на полотне. 42 Локи наблюдал, как медленно и чинно спускается Артур. Он засмотрелся на него. Подхватил на руки и стал целовать в губы. — Что вы себе позволяете! — закричал Артур. — Вы испортите мне прическу! Помнете мне рубашку! Поставьте меня на место, кому говорят! — Кричите, ругайтесь! — сказал Локи. — Мне доставляет это удовольствие. — Наглец! — вскричал Артур. — Как вы смеете! Не смотря на все сопротивления, Локи не выпускал Артура из своих объятий. Он потащил его на кресло и целовал до тех пор, пока Артур не принялся ему отвечать с такой же страстью. Локи прекратил целовать Артура и посмотрел ему в глаза. — Что вы так на меня смотрите? — с легким смущением спросил Артур. — Как же я вас люблю! — воскликнул Локи. — Ах! — воскликнул Артур и слегка покраснел. Локи прижал его к себе и слушал стук сердца. Потом снова взял на руки и отнес в зал, где уже играла музыка и собрались люди, вернее, нелюди. Локи заметил здесь и Фила. Рядом с ним шел Лео. На мгновение их взгляды соприкоснулись. "Фил сделал его таким же, как мы", — сразу же подумал Локи. Он повернулся к Артуру и снова принялся со страстью его целовать. — Что вы делаете?! — возмутился Артур. — На нас же смотрят! — А для меня никого, кроме вас, не существует, — сказал Локи. — Правда? — в голосе Артура послышалась спокойная нежность. Взгляд Локи, наполненный глубокой любовью, был ему ответом. Нелюди начали бал. Локи заговорился с многочисленными знакомыми и только сейчас понял, что Артур отсутствует уже около часа. Мужчина кинулся искать его, но не мог нигде найти. Повсюду были маски, за которыми скрывались чужие лица и приторные улыбки. Он! Локи подбежал и сорвал маску, которая упала к ногам испуганного и удивленного мальчика. — Простите, — небрежно сказал Локи. Мальчик поднял маску и замешкался среди толпы, недоуменно оглядываясь. Локи вышел в зимний сад. Здесь было пусто. Царил полумрак. Он хотел вернуться в зал, но его привлекли голоса и смех, причем до жути знакомый. Так смеяться мог только один нечеловек. Артур. — Тогда почему вы не уйдете? — спросил молодой голос. Локи узнал одного молодого красивого вампира-новичка. — Вы могли бы поселиться в моем поместье. — Да, на днях я уже собирался это сделать, — сказал Артур. — Весь этот зверинец достал меня. Негоже вампиру вступать в тесные отношения со зверьми, питающимися падалью. Пожалуй, я приму ваше предложение, мой друг, и на днях уже перееду. Вампир неуверенно прикоснулся губами к устам Артура. И Артур ответил на поцелуй. Локи стоял и не верил в то, что видит и слышит. Он еще не мог осознать ЭТОго. Локи безумным взглядом смотрел на воду в круглом бассейне, освещенном фонариками, на плавающих в нем золотых рыбок. — Я рад, что вы согласились на мое предложение... — ответил вампир. — Но... Вы с такой легкостью сможете оставить Локи? — Да, — Артур беззаботно рассмеялся. — Этот зверь влюблен в меня до безумия и здорово меня забавляет. Я потешаюсь над его любовью. Артур расхохотался, но осекся, случайно повернувшись и заметив, что сзади них стоит Локи. Локи молча смотрел на вампиров. Он не находил слов... Фразы Артура обрушились на него, как снежная лавина. Сердце его пронзили невидимым, но очень острым ножом. Оно кровоточило, получив смертельную рану. Артур смутился. Локи казался статуей. Лишь глаза его светились ярко-зеленым светом в полумраке. Казалось, что от них исходит какое-то странное свечение, Артур никогда еще не видел глаза Локи ТАКИМИ... — А что? — начал Артур, на мгновение испугавшись и устыдившись. — Рано или поздно ты должен был это узнать. Я покидаю тебя и начинаю новую жизнь. В глазах Локи стоял немой вопрос: "Почему?" — Печально... — каким-то странным тоном проговорил Локи. — Что тут печального? — нервно проговорил Артур. — Обыденно... — Зачем вы говорили мне о любви? — спросил Локи. — О любви? Это были всего лишь обороты, которые не значили ничего такого... — сказал Артур и опустил глаза, потому что больше не мог выдерживать пронзительный взгляд Локи. Мужчина развернулся и молча вышел. В пустом здании зимнего сада эхом разносилась его тяжелая поступь. Артур смотрел Локи вслед, пока молодой вампир, наблюдающий эту сцену, не дернул его за руку. Локи не знал, куда идти и что делать. Его охватила пустота. Душа терзалась, все еще не в состоянии поверить в то, что только что произошло. Локи невыносимо терзался, перебирая в памяти прошлое. Быть может, он что-то сделал не так? Что-то сказал? Обидел чем-то? Он искал ПРИЧИНУ. Но Локи не знал, что причина не в нем. Вампиры отличались от людей лишь возможностью вечной жизни и молодости, жаждой крови. Но у них были моральные качества и пороки, присущие людям. Непостоянство, переменчивость, неуверенность, противоречивость были тому причиной. От сказанного вчера не останется и камня на камне. Все это будет сказано точно также кому-то другому, а потом снова потеряет сенс. И от воображаемой вечности останется лишь горстка пепла, ибо ничто не вечно в мире непостоянства людей и вампиров. Лишь в смерти вечность... Смерть?? Локи сидел в сквере, на лавочке. Было самое начало весны. Под тонким слоем снега лежали пожухлые прошлогодние листья. Локи подковырнул их ботинком. Вспомнилась золотая осень. Чудесная осень. Усыпанная рыжими листьями, кружащимися в воздухе, в вальсе любви. Та самая осень, когда Ромина призналась ему в чувствах... Та самая осень, когда Локи был счастлив... Но ничего уже не вернуть! Время скоротечно. Терзаться душевными муками целую вечность — было самой ужасной пыткой. Локи услышал звуки скрипки: протяжные, печальные... Лео... Нет, это не Лео... Играл мальчик в оборванной одежде. Играл так проникновенно, что в глазах Локи появились слезы. Ему стало казаться, что скрипка играет реквием по его безвозвратно ушедшей любви... Он подошел к мальчику и отдал ему все деньги, какие у него были. Положил их в дырявую шляпу. Деньги ему не нужны. Сквер окутал туман. Локи озяб. Закутавшись в шерстяной шарф, он прошелся по аллее. С кормушки слетела испуганная птица и кормушка стала одиноко раскачиваться на ветке. Сердце немилосердно кровоточило. Душа терзалась, наполняясь этой зябкой мартовской прохладой и бездушием ТОГО, кто еще недавно так много значил... Забвением и пустотой подул на Локи мартовский ветер. Старая сосна заскрипела. Нелепость произошедшего начала дикое пиршество в глубине звериной души. Вслед ему каркали слетевшиеся вороны. Мальчик в оборванной одежде ушел, совсем продрогнув. Скрипка замолчала. Но она продолжала играть в голове Локи. Он слышал ее звуки. Печальные, плачущие, страдающие, теребящие нервные окончания на кончиках пальцев, убийственные. И серое небо скрывало вселенскую тоску о быстротечности счастья. О переменчивости и непостоянстве людской и нелюдской натуры. Локи впал в гнев и остервенение. Ему захотелось догнать мальчика со скрипкой и разорвать его, не превращаясь, прямо зубами. Почувствовать вкус свежего мяса и крови. И пусть голодные вороны выклюют ему глазницы! Локи еле сдержал себя огромным усилием воли, завернув к своему пустому, мрачному дому. Обители одиночества. Ромина вернулась, чтобы забрать свои вещи. Она по-прежнему любила Локи, но не могла оставить кровь семьи неотмщенной, не могла не отомстить за смерть Изольды. Убить Локи не поднималась рука, поэтому, Ромина решила просто навсегда покинуть его, отомстив зверю душевными муками. Она надеялась, что сегодня Локи не будет дома. Эта ситуация ставила ее в неловкое положение. Ромина заглянула в комнату. Было тихо. На столе, освещаемом маленьким колеблющимся пламенем свечки, беспорядочно лежали листы бумаги, залитые вином из перевернутого бокала. Красным, как кровь... Оно растекалось по бумаге и строчки становились бесформенными. Комнату наполнял дым от еще дымящейся, торчащей в пепельнице, ароматической сигары. Клубящийся дым кольцами тумана окутывал комнату. На полу лежал пистолет. "Застрелился!" — подумал Артур. В сердце защемило, прокралась непонятная тревога. Бледный, с трясущимися руками, он вошел в комнату. В кресле сидел Локи. Сидел неподвижно. С закрытыми глазами. С мертвенно-бледным лицом. Его растрепавшиеся волосы казались рубиново-красными. — Локи... — проговорил Артур. — Локи! Зачем? Оборотень открыл глаза. Глаза его загорелись красным демоническим светом. Артур в страхе отпрянул в сторону. Локи резко привстал с кресла и приблизил к нему свое лицо. Артур отшатнулся. — Надеялись, что я умру? — сухо и цинично спросил Локи. Глаза его фосфорились и мерцали в полумраке адским огнем. Артур увидел, как Локи начал превращаться. Он зажмурился, потому что зрелище это было ужасно. Кости Локи с треском ломались и деформировались. "Не смотреть, не смотреть", — твердил Артур. Лицо с прекрасными чертами покрывалось шерстью. Бледного Артура обуял страх. Он увидел Зверя. Кровожадного, ненавидящего, жаждущего насытиться плотью и кровью. Еще секунда и зверь накинулся на него. — Локи! Локи! Не нужно! — закричал Артур, но это был уже не Локи. Это был Зверь. Беспощадный. Неумолимый. Зверь, чьи зубы вонзились в его нежную плоть, разрывая ее по частям... — А разве Локи мог убить вампира, даже, если бы и разорвал его? — спросила девочка. — Кто знает, — ответил рассказчик. — Локи отомстил за свою истерзанную душу... — А что потом было с Локи? — снова спросила девочка. — Он исчез. И никто никогда больше не слышал о нем. Быть может, он даже умер... — Спасибо, что посидели с ребенком, — сказала женщина, подходя к лавочке в сквере. Вокруг царила золотая осень. С деревьев сыпались листья. — Не за что, — улыбнулся мужчина, убирая упавшую на лицо красную прядь волос. — Я рассказал вашей дочери одну старую сказку... Женщина взяла ребенка за руку. Уходя из сквера, девочка обернулась: мужчина смотрел на нее и по-прежнему улыбался. Его глаза светились красным демоническим светом. Он надел очки, достал блокнот и, немного подумав, начал писать. Под шуршание опадающих с деревьев осенних листьев приходило вдохновение: "Клубящийся сигаретный дым рисует мне твой образ... Ты повсюду... Ты улыбаешься мне мириадами звезд на зимнем небе... Ветер доносит мне шепот твоего голоса, аромат лепестков роз — твой аромат... Ты искришься инеем на каждой ветви дерева, белым серебром блестят твои глаза... Я слышу твой голос в шуме волн... Я мысленно рисую твой образ в своем воображении... Ты живешь в каждой снежинке бушующего снежного моря... Ты — в каждом цветке, в каждом рассвете и в каждом закате... Ты — в пении струн серебряной лютни и в каждом полете вольной птицы... В каждом цвете, в каждом звуке, в каждом запахе... Ты — целая ВСЕЛЕННАЯ... Но я сейчас улыбаюсь потому, что ты умер. Умер навсегда"... 2009