Экспедиция

Я сидел в кресле второго пилота и пил кофе, глядя на далёкие звёзды через прозрачное стекло кабины. Ну, не то чтобы сидел... В космосе нет гравитации, поэтому я просто висел в пространстве, пристегнувшись к креслу. Впрочем, кофе я тоже не просто пил, а потягивал через трубочку фляги. Ко мне подлетел Том - жизнерадостный молодой человек и большой специалист в области физики. - Снова глядишь на космос? - весело спросил он. - А что ещё здесь делать? Звёзды... На них можно смотреть вечно, - ответил я, не вынимая трубочку изо рта. - Не знаю, как ты, а я на Луне на них уже насмотрелся. Гораздо приятнее земное небо. Том родился и вырос на Луне, а на Земле провёл значительную часть жизни во время учёбы и профессиональной деятельности. - Может, и так. Мне интересно, каким будет небо на Марсе. - Скоро увидим. Я знаю точно – бежевым, - сказал Том, усаживаясь в кресло первого пилота слева от меня. - Бежевым, как закат? Или как кожа? - Как ржавчина. Ты же видел на фотографиях. - Ха, фотографии порой немного отличаются от реальности, - заметил я. - Ага. А ты уже думал, что покажут результаты анализов? - Нет, зачем загадывать? Лично меня больше всего интересуют аминокислоты. Представляешь, что будет, если анализы укажут на наличие их молекул в марсианском грунте? - Если честно, не очень. Том достал из кармана батончик и начал есть. - Нет, клянусь, не понимаю, что ты нашёл в этом пейзаже? - снова спросил он. - Звёзды. Они здесь другие. Ближе, что ли. - Ярче? - Да, точно... Ярче. И совсем не мерцают... - И небо чернее. - Да, и небо чернее. Скажи, ты помнишь, как ты впервые прилетел на землю? - Я помню ужасную гравитацию. Помню, как не мог удержать в руке чашку без усилий, а ещё помню, что метры от орбитального лифта до кабинки были самыми тяжёлыми в моей жизни. - Не самое лучшее первое впечатление. Лунатик ты. - Ага, а теперь ещё и марсианином буду. Дай запить, - Том доел свой батончик и протянул руку к моей фляге. Допив остатки кофе, он отстегнулся от кресла и оттолкнулся ногами вглубь кабины. Я остался сидеть, не имея понятия, чем заняться. Мы летели на Марс в небольшом челноке, чтобы провести последние исследования на наличие опасности и подготовить планету к колонизации. Мы - это пять человек, и каждый - специалист в какой-либо научной сфере и опытный космонавт. Меня зовут Артур, и я - тридцатипятилетний химик, по прибытии я займусь детальным химическим анализом марсианской почвы и атмосферы. Том - самый молодой в команде (ему всего двадцать шесть) и он отвечает главным образом за проверку интенсивности опасного излучения в разных условиях. Дмитрий со своей женой Натальей - биолог и геодезист, обоим по сорок лет. И, наконец, Магомед - наш техник, мой ровесник, отвечает за установку оборудования на Марсе. Каждый из нас имеет учёную степень и огромный опыт работы в космосе. Челнок в автоматическом режиме летит с огромной скоростью к Марсу, получив мощное ускорение от двигателя на реакторе термоядерного синтеза, а мы уже больше месяца просто бесцельно болтаемся по кабине, ожидая конца перелёта. Завтра он должен завершиться, поэтому сейчас уже можно было отличить Марс от звёзд. Этакая большая красная точка. Нашей целью, помимо поисков источников вредных воздействий на человека, было исследование системы пещер "Семь сестёр". Именно там планировалось разместить первый лагерь колонистов, так как на открытой поверхности людей немилосердно облучали солнечный ультрафиолет и космическая радиация. Для нас это не опасно, а вот для тех, кто останется на Марсе надолго, это может стать причиной тяжёлых заболеваний. Я не торопясь отстегнулся от кресла и переместился вглубь каюты. Там находилась вся команда. Том играл на унибуке, Магомед и Наталья читали, а Дмитрий висел посреди каюты, закрыв глаза, и слушал музыку в наушниках. Вообще, я переместился сюда, чтобы уточнить время до посадки. Это будет очень волнительный момент для всех нас, и к тому же тяжёлое испытание: после трёх недель невесомости надо будет выполнять сложную работу под воздействием гравитации. Посмотрев на наручные часы, Магомед (он первый пилот) объявил, что до входа в гравитационное поле планеты остаётся меньше суток. Люди, немного заторможенные перелётом, оживились от этой новости, начали обсуждать предстоящую высадку и делать прогнозы. Ко мне подлетел Дмитрий. - Как думаешь, что нас встретит на дне пещер? - спросил он. - Должно быть, лёд. Много льда. Именно на это указывают анализы со спутников. - Да, я тоже просматривал отчёты наблюдений, но мне как-то не верится, что можно будет вот так просто взять и найти большое количество воды, будучи за пределами земли. - Какова же будет твоя реакция, если мы найдем там бактерии? - спросил я. - Мы не найдём там бактерии. - Ты так уверен? - А откуда им взяться? На марсе ведь нет жидкой воды. Максимум, на что мы можем надеяться - это аминокислоты, - сказал Дмитрий, буквально читая мои мысли. - Ну, тебе виднее. Я вот думаю о посадках лишайника... - Эй, а ты когда-нибудь делал такие длинные перелёты? - к нам приблизилась Наталья. - Нет, а в чём дело? - удивился я. - Просто тебе будет очень тяжело первое время после невесомости. - Я знаю. - Ты знаешь, но ты единственный из нас, кто не испытывал это, - продолжала она. - Серьёзно? - Более чем. - Да, - сказал Дмитрий, - мы с Наташей провели много времени на орбитальной станции, а Магомед вообще всю жизнь только и делает, что болтается в космосе туда-сюда. - А Том? - Том прилетел на Землю после шестнадцати лет на Луне, разве этого не достаточно? - ответила Наталья. - Понятно... И что же меня ждёт? - спросил я, глядя как Дмитрий оттолкнулся к Магомеду. - Ну, приблизительно ты и так всё знаешь... А если хочешь знать точнее, то это можно только почувствовать на собственной шкуре, - подытожила она и отлетела следом за Дмитрием. Я вертел головой, но не мог найти Тома. В итоге я переместился в носовую часть корабля, единственное место, которое не видно из основной каюты, кроме уборной. Просочившись через дверь, я тоже никого сперва не увидел, пока до меня не дошло, что Том висит надо мной, причём вверх тормашками. - Волнуешься? - спросил я, перевёртываясь к нему лицом. - Немного, - ответил он. - Уже три недели, как я вижу эту кабину, но всё никак не могу перестать удивляться той мысли, что кресла пилотов находятся на потолке, - сказал я, перевернувшись кверху ногами, как и Том. - Как думаешь, тяжело будет адаптироваться к гравитации? - Притяжение на Марсе в три раза слабее, чем на Земле, так что... Тебе - нет. - А тебе? - А я привык к лунной гравитации. - Разве ты не провёл последние несколько лет на Земле? - удивился я. - Незадолго до полёта я вернулся, чтобы увидеться с родственниками, и застрял там на месяц. - Ха, нелегко тебе придётся. - Да ладно. Отлежусь денёк, а уж потом гулять пойду. Всё равно у нас целая неделя в запасе. - Странно, что ты мне раньше про это не рассказывал, - сказал я. - Странно, что мы вообще раньше так мало разговаривали, - ответил Том. - Это всё из-за перелёта. - Да, изоляция меняет людей, - согласился я. - Что ты думаешь о террафомировании Марса? - спросил вдруг Том. - Террафомировании? А что про него думать... Светлое будущее, которое нам не суждено застать. - То есть ты считаешь, что его осуществят? - А почему нет? В любом случае, мы это уже не узнаем. - Эй, зато это мы делаем первый шаг на пути к обустройству Марса! - воскликнул Том. - Ха, действительно, - согласился я. Том оттолкнулся от потолка к проходу в каюту. Я вновь завис, глядя на звёзды, среди которых уже была отчётливо видна красная планета. Минут через пять я вернулся в каюту. Там все уже заняли свои привычные места, только Дмитрий с Магомедом тихо обсуждали в углу перспективы размножения лишайников на марсианском грунте. Я пристегнулся к своей койке и взял унибук, намереваясь поиграть, но в голове крутились мысли о предстоящем выходе на планету. Какая она? Фотографии говорят о том, что Марс покрыт песком и камнями, а небо рыжее, как ржавое железо. Хотя вблизи экватора можно увидеть небольшие облака водяного пара на высоте около пятнадцати километров. Наш шлюз, как и всё остальное, очень маленький, и в экзоскелетах в него могут поместиться максимум два человека. С кем выйду я? И кто выйдет первым? Интереснее всего было бы с Томом, этот парнишка в любой ситуации поднимает настроение. Ах, да, он же собрался первый день проваляться на койке... А первыми, наверное, выйдут Магомед с Дмитрием. Значит, я пойду с Натальей. Или, может быть, Дмиртий захочет ступить на Марс со своей женой? Тогда я с Магомедом. А, впрочем, какая разница. Гораздо важнее то, что будет после успешной высадки. Вряд ли я сразу займусь анализами, скорее, сперва осмотрюсь, похожу немного. Благо, организаторы экспедиции выделили нам целую неделю, это чуть ли не вдвое больше времени, необходимого для проведения анализов. А в грузовом отсеке, помимо массы оборудования, стоят ещё и два мотоцикла для быстрого перемещения по планете. Работая на электричестве, они разгоняются до ста пятидесяти километров в час, этого вполне достаточно, чтобы проехать огромное расстояние. В мои планы входило обследование огромной расщелины километрах в двухстах от места нашей посадки, и добраться туда можно только на мотоциклах. К тому же, у каждого из нас в экзоскелеты вмонтированы камеры, непрерывно записывающие все, что мы видим. За эти кадры телевидение готово отдать немалые деньги, и чем они разнообразнее, тем больше. Короче говоря, с завтрашнего дня начинались самые интересные дни моей жизни, самые интересные и самые сложные. Сейчас я точно мог сказать только одно - со мной люди, которые всегда помогут и поддержат, в какой ситуации я бы ни находился.