Цепи на шее

Антон знал, что этим все кончится. Наивно было полагать, что такие игры с судьбой останутся безнаказанными для всех ее участников. Антону самого себя отпиздить не помешало бы, когда в одну ночь он решил принять участие в уличных гонках. Ему бы Диму послушать надо было, который отговаривал перед каждым заездом и все равно ждал на финише, потому что волновался, потому что развернуться и уйти было бы предательством. Дима всегда был рациональным звеном в жизни Антона, но Шастун, конечно, никогда его не слушал. Он с улыбкой всегда доказывал, что доедет первым, — получилось не с первого раза, но он и не соврал — что все будет хорошо, что он уверен в себе, своей машине и в судьбе, которая обязательно его наградит. И она наградила. А лучше бы он таких подарков и не знал. Встреча с Арсением или как его называют все — Арс случается в первую же гонку. Антон тогда приходит только седьмым, Арс, естественно, первым. Он уже заядлый фанат ночных заездов, мастер своего дела, а еще его почти все ненавидят, но это Антон уже узнает потом, после той самой ночи. Попов уверен, из машины выходит расслабленно и принимает поздравления от зрителей, коих на гонках собирается удивительно много. У ограждения стоит мелкий пацан, которого по необъяснимым причинам как-то пропустили посмотреть на гонки, и протягивает белый маленький листок и тонкий фломастер Арсу. — Я хочу однажды стать таким, как ты! — восклицает мальчик и сильнее тянет листок для росписи. — Ты крутой, и я буду таким. Арс еле выдавливает улыбку и ставит подпись. Пацан сияет. Антон тоже улыбается, потому что ему это кажется до жути милым. Арс же внутри себя проклинает, что дал свой автограф, потому что таким, как он, лучше не становиться. Потому что такой путь популярности выбирают только те, кому нечего терять. В свою восьмую гонку Шастун уже более-менее привыкает к ощущению скорости, адреналина, который до этого только мешал и нагонял страх, и к соперникам, что несутся бок о бок по трассе. Этот заезд становится мотивирующим, потому что Антон приходит вторым, и знаковым, потому что он лично знакомится с Арсом. Если встречу после финиша можно назвать знакомством. — Было неплохо для новичка, — Арс как будто только сейчас замечает Антона, когда тот наконец-то входит в тройку. До этого они ни разу не перекидывались фразами, даже взглядами перед стартом, и Арс никогда в конце не подходил к нему, хлопнув по плечу и пожав руку, как обычно это делают все после финиша, благодаря за заезд. — В следующий раз это скажу тебе я, — пытается напасть в ответ Антон, и это выходит чуточку смешно, чуточку наивно, и Шаст быстро отворачивается, чтобы не видеть, как Арс посмеется над ним или кинет насмешливый взгляд. Сам Шастун зажмуривается до белых мушек перед глазами и матерится про себя, что такой идиот. Для Арса он мальчишка. Как тот, что однажды попросил автограф, не догадываясь, что ему подписали не листок, а смертный приговор. Не для гонок Шаст совсем. Таким бы не лезть в страшные игры и жить дальше, и отчего-то это торкает Попова, и он решает спросить: — И как ты здесь оказался вообще? — летит в спину Антона, и тому приходится снова нацепить маску самоуверенного типа, который пять секунд назад впервые в жизни съязвил. — Просто, — отвечает Шаст и для пущей уверенности засовывает руки в карманы джинсов. — Просто? — усмехается Арс и спиной облокачивается на дверь автомобиля. — Ты думаешь, мы тут по приколу катаемся? — А разве нет? — Антон подходит чуть ближе и выпускает руки, потому что этот жест кажется еще более глупым, чем высказывания. — Вы вроде бы кайфуете от этого, вас же прет от гонок. Да и внимание от зрителей тоже неплохо играет на популярности. Не для этого все устраивается? Арс смотрит в эти наивные глаза и ему хочется выбить из парнишки напротив всю дурь, все стереотипы, что поселились в его голове. Все так думают, что гонки лишь ради популярности, внимание со стороны поднимает самооценку, но это всего лишь образ, навеянный ебаными знатоками жизни. — У тебя есть кто? — спрашивает Арс. Антона вопрос ставит в тупик: — В смысле девушка? — В смысле вообще. Семья, друзья. Мечты? — Мечты? — снова не понимает Антон, отвечая вопросом на вопрос. — Блять, ради чего ты живешь! — не выдерживает Арс и огрызается. — Ну да, есть, — Антон пожимает плечами, будто ответ должен быть и так понятен. У всех же есть ради чего жить. — Вот и живи ради этого, — тыкает Арс пальцем в грудь Антона и садится в машину. В темноте в окнах отражается улица, и Шаст немигающим взглядом смотрит на свое отражение на машине Арса, так до сих пор не понимая слов.

***

— Наша первая встреча слегка не задалась, поэтому предлагаю сгладить ее пивом, — в следующую гонку решается предложить Антон, хотя ссыкует, как парень, приглашающий девчонку на первое свидание, потому что, по рассказам других людей, Арс дружбу ни с кем не ведет, и вообще он страшная, злая бука. К удивлению Антона, Арс соглашается. Не сразу, правда. Сначала оценивающим взглядом смотрит на него, что Шасту становится не по себе, как будто он предложил что-то незаконное или в принципе был похож на сомнительного типа. И даже тот факт, что Арс принял его предложение так не радует, как то, что Шасту удалось наладить контакт с невозможным, по слухам, Арсением. Но Арс был бы не Арсом, если бы сразу расположил к себе, так что розовые очки Антона о будущей дружбе немного треснули, но окончательно разбиться стеклами внутрь он не дал и все равно продолжал свои попытки искренне наладить связь с Поповым. И не потому, что Арс был темной лошадкой, которую хотелось приручить и раскусить, а потому что Шаст действительно испытывал интерес к самому Арсению, а не его скрытности. — Антон, что тебе от меня нужно? — слишком резко спрашивает Арс уже на финише, когда Антон собирался его поздравить. Вопрос заставляет Шаста сделать шаг назад, как будто Арс вытащил пистолет и теперь держал на мушке. Одно действие — ты труп. Антону даже руки вскинуть хотелось, показывая, что он опасности не представляет. — Я хотел поздравить, — Антон протягивает руку, но Арс смотрит в глаза Шаста, совершенно не замечая жеста. — Не надо, — сухо отвечает тот и собирается уйти, но Антон ловит его за плечо. — Что я тебе сделал? — в его взгляде читается непонимание, потому что до этого все было отлично. Да, тот вечер был не самым лучшим, но Арс вроде бы даже выглядел заинтересованным и несколько раз посмеялся с шуток Антона, и они не поцапались и не съязвили друг другу, так что резкая смена взаимоотношений заводила в тупик. Арсений смотрит в эти все еще невинные глаза, хотя сколько уже заездов прошло, и хочется ударить себя по лицу за такое отношение к пареньку. Он совершенно не при чем, совершенно не в проблемах Арса, но все равно за это получает. — Ничего. Просто сделай одолжение, уйди, — продолжает играть в своей маске Арс и опускает голову, чтобы не встречаться больше с невинной зеленью глаз. — Да что с тобой не так! — Антон поднимает голос слишком резко, но Арс ждал этого, поэтому даже не вздрогнул. — Перестань отталкивать людей вокруг себя. Я не знаю, что они сделали тебе, но я точно не заслужил, чтобы ты меня в открытую слал и не хотел даже смотреть на меня. Я тебя подрезал хоть раз на дороге, как это делали другие? Я за твоей спиной сплетни распускал? Или я такой противный? Просто посмотри, черт возьми, на меня! Арсу хотелось провалиться. Он был согласен со всем — Антон не заслуживал такого отношения. За эти месяцы он с ним был добр, Арс даже не видел в нем соперника, хотя гонять парень начал все лучше и лучше. Антон даже звал вместе выпить пиво и посмотреть футбол с его другом Димой, но Арса хватило только на один вечер. На тот самый вечер, когда они были вдвоем и на котором он понял, что еще одна подобная встреча и он привяжется. И это будет больно, потому что два связанных друг с другом человека не могут соревноваться в одной игре за жизнь и остаться при этом живы. — Ты все делаешь правильно, Антон. И ты не противный, а очень даже приятный человек. Это я не привык с кем-то иметь какие-либо отношения из нашей тусовки, поэтому мои действия могут показаться грубыми, — как можно мягче отвечает Арс, но эти слова все равно болью отзываются в груди. Какой же ты врун. Не ври хоть самому себе. — Так дай мне шанс, — Антон все еще злится, но голос его звучит тише. — Можешь практиковать свои действия на мне, но только если они приведут к чему-то лучшему, чем мое опрокидывание и посылание на три буквы. Арс усмехается, чуть подергивая плечами. Все-таки его барьер дал трещину, и он не знал, радоваться этому или нет, потому что это решение могло стать ошибкой для обоих.

***

Ты задел все живое внутри меня.

Антон учил Арса заново жить и доверять. Его совершенно не интересовало прошлое Попова, причины отторжения людей, ему нужно было, чтобы он жил настоящим, поэтому, когда сезон гонок на время приостановился, парни проводили время друг с другом больше, и Арс все-таки познакомился с Димой, и они наконец-то посмотрели футбол. — В футболе он ни черта не понимает, но я его научу разбираться, — говорит Дима, когда Арс выходит из гостиной. — Научишь? — удивляется Антон. — Он же планирует почаще с нами зависать? — спрашивает с надеждой в голосе Дима. — Парень классный и интересный. Чего только стоит его пересказ истории девятнадцатого века. Антон смеется. Дима тоже. Арс заходит в комнату и, не понимая смеха, сам начинает улыбаться. Антону нравится видеть его улыбку, его расслабленность с другими людьми. Не ту напускную как на гонках, когда выходишь из машины полный уверенности, а расслабленность с другими наедине, такую простую и настоящую. Антону нравится, что Арс ему доверяет, а он доверяет в ответ. Ему нравится, как медленно, но верно Попов с ним раскрывается, как убирает суровость, созданную образом для гонок. Как дает себя обнимать — это для Антона стало настоящей победой — и касаться случайно мизинца руки, когда они сидят на лавочке. Про их общение из общества стритрейсеров не знает никто, потому что нужно же все-таки сохранять образ темной лошадки для остальных. Потому что Арсу не хочется быть собой с кем-то другим, кроме Антона, а тот и никогда не думал, что будет так радоваться счастью и свободе другого человека. И нет, разбираться в футболе научит Арса он.

***

Арс зовет Антона в Питер. Шаст тут еще ни разу не был, поэтому с диким восторгом фотографирует все, что показывает ему Арс. Каждый цветочек на ухоженной клумбе возле соборов, сами соборы и старые здания с завораживающей архитектурой. На разводе мостов Антон совсем теряет дар речи, тем более что это происходит под какую-то красивую песню, играющую из машины, которая тут же становится его любимой, ибо момент слишком трогательный. Арс со спины обнимает сначала боязливо, неуверенно просовывая руки, но Антон ладонями накрывает его и протягивает руки, позволяя положить на живот. Арс утыкается в его плечо и на развод, кажется, совсем не смотрит. Шаст слышит, как он втягивает его запах и тихо-тихо, также будто боязно, произносит: — Спасибо. И Антон это, конечно, слышит.

***

Поездки в Питер становятся частыми и обыденными, будто сел на автобус и поехал, и Антону это нравится. И Арсу, безусловно, тоже. Красивые места Питера. Машина Арсения. И сам Арсений. Этих трех составляющих достаточно для счастья. И в них отличным дополнением вписывается секс на заднем сидении машины. Сидения в машине Арса раскладываются, и Антон бы рад прогибаться под ним еще сильнее, ощущая весь простор салона, но Арс любит притягивать его за цепь, крепко сжимая в кулак, и Антону в такие моменты сносит все тормоза. Он забывает дышать не оттого, что Арс в прямом смысле его душит, а оттого, что он с ним делает. Антон запрокидывает голову, затылком упирается в плечо, позволяя целовать шею, и Арс жадно впивается в горячую, но такую нежную кожу. Двигается быстрее, окончательно выбивая весь воздух, и, схватив за подбородок, поворачивает к себе и целует в уже измученные, зацелованные губы Антона. Шастун тихо хрипит, но умудряется ловко отвечать на поцелуй, ловить язык Арса в своем рту и тихонько стонать, сталкиваясь зубами о зубы. Металл уже режет кожу, а Антон ловит кайф с того, как отрывисто Арс дышит в него. В его плечи. Ключицы. Шею. Кожу. Совсем теряет самообладание Антон, когда Арс языком ведет по оставленным отметинам, будто извиняясь зализывает раны, но Антон прощает ему эту шалость и каждый раз дает душить сильнее. Арсу нравится доводить его до иступленного состояния, когда он уже где-то на грани отключки, потому что Шаст становится еще более невозможным с этим его стонущим «Арс, Арс, Арс…» на каждое действие, на которое кожа реагирует максимально чувствительно. — Ты только попроси, и я остановлюсь, — шепчет ему на ухо Арс до одури сексуальным хриплым голосом, что у Антона звезды рассыпаются перед глазами, а сам все равно продолжает кусать, облизывать кожу и оставлять отметины на каждом сантиметре тела, потому что Антону нравится. Потому что Антон не заставит остановиться. Шастун хватает его за волосы, когда Арс слишком трепетно целует его бедра, и тянет на себя. — Ты слишком нежен, я не выдержу, — Антон смотрит в глаза Арса, тот — в его чистую зелень в глазах, такую непорочную, что хочется скулить от того, как он соглашается на все под ним. — Хочешь грубее? — спрашивает Арс, и молится, чтобы Антон не сделал свое фирменное милое личико с поджатыми губами и просящими глазами, но Антон делает хуже. — Пожалуйста, — он приподнимается на локте, чтобы прошептать это в самые губы, и Арс еле держится, чтобы не сорваться от этого молящего голоса, но все равно все сдерживающие факторы слетают с петель, и рука Арса сжимает шею Антона, придушивая и впечатывая в обивку салона. Антон закатывает глаза и приоткрывает рот, и у Арса колени дрожат от этой картины податливого мальчишки под ним. — Надевай эту цепь почаще, — тихим голосом говорит Арс и еле-еле притягивает Антона к себе за цепь, чтобы не ранить еще больше. После горячего секса всегда следует нежный поцелуй, и Арс засыпает, уткнувшись в покусанную шею Антона.

Я сделал бы тело себе из твоего запаха.

***

Наступает новый сезон гонок, и Антон замечает, как Арс снова начинает меняться. Только к старому состоянию добавляется тревожность, и Арс ходит с Антоном (лучше уточнить — не с, а за Антоном) везде и даже во сне боится отпустить руку. Антона такое состояние начинает пугать, потому что несколько месяцев у них все было отлично, и Арс стал самим собой окончательно. Долгий процесс метаморфозы деградировал и вернул его обратно. — Ты снова уходишь в себя, — ночью Антон замечает, что Арс не спит и сидит на краю кровати, свесив ноги. Шастун, как всегда, старается вернуть его хоть на несколько секунд в нормальное состояние, чтобы Арс не забывал каково это — быть счастливым. — Давай бросим все это, — Арс качает головой и в голосе столько мольбы, столько надрыва, что у Антона сердце бешено заходится. Как будто снова Арс наставляет невидимый пистолет и держит на мушке. — Бросим что? — с опаской спрашивает Антон. — Гонки. Забудем этот стритрейсинг к черту. В пизду вообще его, — Попов трет лицо и зарывается в ладони, тяжело дыша. — Почему? Что успело произойти, что ты так поменял мнение о том, что любишь. Но Антон даже не догадывался, о чем спрашивал. О чем у Арса болело все время и что он старательно забывал, проводя каждую минуту с Антоном. Он же не хотел копаться в его прошлом, не давал и Арсу, но теперь Попов нашел лазейку в это закрытое, забытое место и все разрыл. Все наружу вынес и обратно себя запер в этом состоянии. — Я человека в этих ебаных гонках потерял, Антон. Родного, — Арс наконец поднимает взгляд. Взгляд дрожащий. — Мы с ним с детства были, и нахуя, спрашивается, он полез в это дерьмо. Я его отговаривал, каждый старт начинался с того, что я с ним разговаривал, а потом это вроде как стало прикольно. Эти заезды с ним, потому что мы не соревновались. Мы дурачились, играли, идиоты, со смертью, и она решила поиграть с нами, — Арсу было тяжело смотреть на Антона, потому что он напоминал того самого. Он изначально увидел в нем его, и понял, что ничего хорошего из этого выйдет, но дернул же черт довериться. Окунуться в эти невинные глаза и поверить, что все будет хорошо. И Арс не пожалел, он ни секунды не сомневался в Антоне, но теперь чувствовал, что расплатится за это по полной. Ощущение неизбежности накрывало с головой. Если раньше ему нечего было терять, если раньше он все ожидал, когда наступит его участь, то сейчас причина остаться сидела перед ним. — Его подрезали, и он не справился с управлением. Идиот, он даже не был пристегнут, — Арс закрыл глаза и вновь стал тереть лицо ладонями. — Машина врезалась в столб, и он влетел в лобовое. Умер на месте, а я узнал только на финише, что он не доехал. У Антона все тело покрывается холодными мурашками. Они неприятные, скукоживают кожу, и дрожь сама появляется. Он хочет прикоснуться к Арсу, просто положить руку на плечо, но разве сделает этот жест что-то? Разве он прогонит всю скорбь, что все время текла по венам, и Арс никогда об этом не забывал. — Я видел, как Дима разговаривал с тобой в твой первый заезд, и это напомнило мне меня же. Только я сдался и больше не упрашивал, а Дима всегда с тобой был, поэтому давай остановимся, Антон, пока не поздно, — Арс смотрит с мольбой, и Шасту ничего больше не надо. Он обнимает Арса, и тот прижимает к себе настолько, что ребра трутся о ребра. Арс никогда не отпустит Антона. Арс никогда его не покинет.

***

Растворяясь в ночи, Не молчи.

Антон едет по пустой дороге, чтобы ему точно никто не мешал. Разгоняется так, что стрелка скорости предупреждающе колотится. Теперь ночи Антона проходят так — на полной скорости и с истошным криком на весь салон. Он рвет голосовые связки, и голос прожигает горло. Он практически вслепую ведет машину, зажмуривая глаза, и останавливается, когда пустой участок переходит в городскую дорогу. Антон теперь понимает смысл слов Арса про жизнь ради кого-то. Он эту жизнь просрал, растерял все причины, и теперь ему тоже нечего терять. Арс не сдержал обещания и принял участие в последнем заезде сезона. Это был день смерти того самого близкого человека, и Попов хотел попрощаться с ним, проехав по тому роковому маршруту. Пережить те самые эмоции в последний раз, чтобы окончательно отпустить. Только он не подозревал, что заезд будет подставным и авария будет запланирована. У Арса не было шанса выжить. Пусковая жидкость, которую специально залили перед стартом, воспламенилась сразу же при лобовом столкновении с разделяющим дорогу щитом. Весь салон обдало огнем за считанные секунды, не оставив и надежды на спасение. Антон, который участвовал с ним, чтобы быть спокойным, смотрел, как горит машина. Как горит Арс там внутри, и у него даже не было сил кричать. Он даже не смог перевести все внимание подставных рейсеров на себя. И как Арс, он теперь не может простить себя за гонку, где погиб близкий человек. Простить себя за его смерть, поэтому вынужден кататься дальше, соревноваться и пытаться забыться в адреналине, который, кажется, уже занял место крови, и ждать, когда тебя уже отпустит. На очередном заезде Антон становится первым, и какой-то мальчишка на финише просит у него автограф. Такой знакомый жест, бумага и тонкий фломастер, и Антон слишком долго анализирует пацана, не решаясь поставить подпись, что мальчик пугается и отходит назад, теряясь в толпе. Арс в первую их встречу расписался у этого парня на бумажке, и Антона прошибло от этого воспоминания и залихорадило еще сильнее. Теперь все будет напоминать о нем? Арс так боялся за Антона, что совершенно не ощущал руки смерти у себя на шее. И теперь это чувствовал Антон. И душила его теперь не цепь, за которую любил тянуть Арсений.