Пляжный эпизод

Окинава на всех действовала расслабляюще. Даже Тодо перестал жаловаться на скуку, позволив себе просто наслаждаться солнцем, песком и солёным запахом моря. Камо переоделся в чёрные плавки-боксеры — самый классический вариант из возможных, — а чёлку собрал сзади в пучок, изменив привычной причёске. Ополоснувшись в общественном душе, он уже готов был насладиться отдыхом, но его спокойствие было нарушено самым жестоким образом. Камо и раньше видел Тодо полуобнажённым — тот часто ходил без верхней части формы, как будто она ему мешала. И краем глаза видел его фигуру в душевой, стараясь побыстрее отвести взгляд, чтобы не пялиться. Но сейчас всё было совсем по-другому. Не смотреть на почти голого Тодо было невозможно — всё-таки они на пляже. А посмотреть было на что. Тодо, укрытый от палящего солнца пляжным зонтом, разлёгся на шезлонге животом вниз, чуть согнув в колене левую ногу. На нём не было ничего, кроме обтягивающих ярко-фиолетовых плавок-брифов, которые мало что скрывали. Камо смотрел на него и боролся с желанием судорожно сглотнуть. Ему казалось, что тогда весь пляж услышит этот позорный звук и будет в курсе, что на самом деле он чувствует к своему раздражающему однокурснику. У Тодо совсем некстати появилась способность читать чужие мысли. Потому что: — Камо, будь другом, намажь мне спину кремом от загара, пожалуйста, — попросил он. Камо хотелось согласиться и отказаться одновременно. Как якорь на дно, его тянуло прикоснуться к мощным мышцам на спине Тодо. Только он не был уверен, что его сердце не разорвётся от перенапряжения — с такой скоростью качать кровь, направлять её в верхнюю часть тела, когда она сама стремится вниз. Камо словно плыл против течения. Но его тело среагировало быстрее, чем он успел задуматься и ответить, схватив баночку и выдавив немного крема на ладонь. — Конечно, — произнёс Камо, стараясь скрыть своё поражение. Отступать было поздно, и он аккуратными массирующими движениями стал наносить крем на кожу Тодо. Камо старался не пропустить ни один миллиметр: намазал шею, плечи, руки до самого локтя и понемногу стал спускаться ниже к пояснице. Наверное, нормальные люди так тщательно не втирают крем в кожу, потратив чуть ли не половину баночки за раз. Но Тодо не возражал, молча позволяя делать с собой всё, что Камо захочет. Камо разве что слюной не капал, млея от такой вседозволенности. Он уже почти закончил и чуть приспустил резинку плавок, чтобы намазать поясницу, как Тодо сказал: — Можешь и там помазать. У Камо чуть не случился сердечный приступ. Он всё-таки сглотнул, и если кто-то и обратил на него внимание, Камо этого не заметил. Он на мгновение спустил плавки Тодо, скользнув взглядом по крепким накачанным ягодицам, и сразу же вернул их на место, пока остальные не увидели. — Давай теперь я тебе... — начал Тодо, приподнимаясь с шезлонга, но Камо его перебил: — Нет, спасибо, у меня кожа не чувствительна к солнцу, пойду, пожалуй, поплаваю, — пулемётной очередью выдал он и поспешил окунуться в море. Он бы или умер, или кончил, или, вероятнее всего, умер бы от стыда после того, как кончил, если бы Тодо сейчас прикоснулся к нему. Отплыв от берега, Камо наблюдал за тем, что творится на пляже. Нишимия, Мива и Май долго и тщательно выбирали себе купальники и сейчас чувствовали себя уверенно, веселясь во всю: общались с другими подростками, наверняка флиртуя с наиболее приглянувшимися, играли в пляжный волейбол и ели мороженое, запивая холодной газировкой. Мехамару держался подальше от воды, прячась в тени. Он поехал со всеми из желания не отрываться от коллектива, но вряд ли это того стоило, если ему здесь явно не весело. Сопровождающая их Утахиме читала книжку и, кажется, подрёмывала. А Тодо как будто прилип к шезлонгу и не собирался никуда уходить. Камо же развлекался тем, что плавал вперёд-назад кругами и тренировался задерживать дыхание под водой. Изначально он не планировал мочить волосы, но сейчас это казалось неважным. Главное было избежать случайной встречи с Тодо. Камо слишком долго плескался в воде. Это он понял по сморщившимся подушечкам пальцев, которые теперь напоминали персиковые косточки, и крикам Нишимии, что у него уже губы посинели и ему пора вылезать на берег. Камо и самому надоело мокнуть в море, но рано или поздно ему пришлось бы выйти на сушу, если он не планировал отрастить жабры и остаться жить под водой. Ждать, пока он эволюционирует, было слишком долго, и поэтому, выбрав меньшее из зол, Камо вышел на берег. Конечно же, он врал про нечувствительность своей кожи к солнцу. Бледная, на несколько оттенков светлее кожи Тодо, без защитного крема под толщей воды она получила ожоги. Камо был весь красный, ему было больно прикасаться к сгоревшим на солнце участкам кожи. Но лучше бы это было его расплатой за столь неразумное и недостойное наследника клана поведение. Потому что в их общем номере отеля Тодо стал намазывать его заживляющим кремом. О своём отказе принимать возражения он сообщил максимально доходчиво и прямолинейно — прижав Камо к футону, не давая ему вырваться. — Я сам, — попытался сопротивляться Камо. — Нельзя, — безапелляционно отрезал Тодо. Камо только и успел подумать, что Тодо ради него достал необходимый крем, а затем все его мысли перетекли в более плотское русло. Невозможно было игнорировать вес Тодо на себе и его руки, которые осторожными движениями наносили крем на обгоревшую кожу. И сейчас, наедине в номере, это действие казалось даже более интимным, чем на пляже. И если Камо мазал Тодо только сзади, куда тот сам не мог дотянуться, то Тодо мазал его везде, не доверяя этот процесс пострадавшему. У Камо уже не было никаких физических и моральных сил прятать стояк, до предела налившейся кровью от того, как Тодо поглаживал его грудь, будто нарочно задевая соски. А Тодо будто и не замечал его страданий, продолжая лечение. Когда Камо был в полной мере измазан кремом, случилось то, что он никак не ожидал и не мог себе объяснить, — Тодо стянул свою футболку. — Будешь сверху, — сказал он и, достав из кармана брюк тюбик, намного меньше, чем баночка с кремом, и ленту квадратиков с прослеживающимся круглым контуром по центру, передал их Камо. — Умеешь этим пользоваться? Пока Камо краснел оттого, что у него в руках оказались интимная гель-смазка и презервативы, Тодо успел полностью раздеться и лечь животом на футон, призывно отставив задницу. — В смысле, прям сверху-сверху? — уточнил ошарашенный Камо. Он и подумать не мог, что вот-вот займётся сексом. И что Тодо предлагает ему не оседлать себя, а кое-что совсем другое. — Да. Справишься? — ещё раз спросил он, кивнув на смазку в руках Камо. — Постараюсь. Наверное, Камо просто сам не заметил, как захлебнулся и утонул в море. Или солнце так напекло ему голову, что он получил солнечный удар и галлюцинирует. Потому что поверить в реальность происходящего было трудно, если не невозможно. Палец за пальцем он растягивал Тодо, чувствуя, как мышцы расслабляются, готовясь принять его член. Камо слишком долго был напряжён и чуть не кончил ещё пока надевал презерватив. Он не знал, позволил бы Тодо ему реабилитироваться после такого позорного старта. Камо и сам не прочь раздвинуть ноги после всего, что с ним сегодня произошло за день, лишь бы поскорее снять напряжение. Он кончил чуть ли не сразу же, как вошёл в Тодо. Тодо, растянутый и неудовлетворённый, дал ему время сменить презерватив и зайти на второй раунд. Камо медленно, осторожно толкнулся бёдрами, загоняя член в Тодо, и, меняя угол, через какое-то время попал в нужную точку, от чего Тодо издал довольный стон, подаваясь своими бёдрами к его. Камо невольно ускорил темп, стараясь вбиваться в нужном направлении, доводя себя и Тодо до исступления. Камо слишком громко закричал, когда оргазм настиг его во второй раз за вечер. Тодо казалось, что его барабанные перепонки сейчас лопнут, но закрыть уши он не мог — тело было вялым после секса. И, в общем-то, ему было всё равно на такую мелочь, как слух, — звуки, которые издавал Камо, были слишком прекрасны, чтобы от них отказываться. Они лежали рядом друг с другом потные и голые, переводя дыхание. Отдышавшись, Камо нашёл в себе силы приподняться на локтях и наконец-то поцеловать Тодо. Он не был уверен, что Тодо позволил бы ему это, если бы не вымотался. Он, можно сказать, нагло воспользовался ситуацией. Весь их вечер проходил неправильно и в неправильном порядке, но Камо наслаждался этим и надеялся, что Тодо тоже. Возможно, это лишь разовая акция, и то, что произошло в Окинаве, так и останется в Окинаве. Камо не хотелось, чтобы этот день закончился и наступил новый, чтобы вдруг не оказалось, что ничего на самом деле не было. Он готов был переживать этот день раз за разом на протяжении вечности и он уверен, что ему бы это никогда не надоело. Но тело предательски устало, и Камо сам не заметил, как заснул на футоне Тодо.

***

Поскольку законы физики никто не отменял, время текло так, как ему и положено, и утром, когда Камо проснулся, наступил следующий день. Тодо рядом с ним не было. Только пятно на простыне и использованные презервативы намекали о том, что вчера всё было по-настоящему, заставляя Камо покраснеть. Тодо вышел из душа с полотенцем вокруг бёдер. В его взгляде не было ничего такого, из-за чего Камо следовало бы срочно бежать из номера. — Доброе утро. Одевайся, малыш, нам пора на завтрак, — сказал он. — Не называй меня так, — возмутился Камо. — Хорошо, не буду, — слишком легко согласился Тодо, и Камо подозревал, что ничего не изменится. — А после завтрака можем вернуться в номер и повторить вчерашнее развлечение. Камо показалось, что он ослышался. Всё просто не может быть настолько хорошо. Член словно был в сговоре с Тодо и дёрнулся от одной мысли об этом. — Только можно, ну... Я буду снизу? — снова смутившись, попросил Камо, сминая в руках лёгкое одеяло и отводя взгляд куда-то в сторону. — Можно, конечно. Для тебя всё что угодно, малыш. Камо не стал ничего говорить, просто бросил в него подушку и пошёл принять душ. Ему хватило лишь мельком увидеть, как Тодо скинул полотенце и стал одеваться, чтобы пришлось унимать некстати поднявшееся возбуждение под душем. Ему кусок в горло не лез от предвкушения того, что произойдёт после завтрака. Он даже позавидовал аппетиту Тодо, который уплетал за обе щеки, как ни в чём не бывало. Только сейчас, ловя на себе заинтересованные взгляды учеников техникума, Камо подумал, что тонкие стены отеля не скрывали то, чем они с Тодо вчера занимались. Нишимия лишь задорно подмигнула, убедив Камо в своей правоте. Возможно, ему следовало бы больше переживать по этому поводу, но ему на удивление было всё равно. Тем более что после завтрака все снова собирались на пляж, а значит, не услышат продолжение их вечера. От этой самодовольной мысли у Камо даже появился аппетит и он смог съесть на завтрак хоть что-то. Едва дверь номера за ними закрылась, как Камо набросился на Тодо, повиснув у него на шее и обвив ногами пояс. Делал он это на свой страх и риск, потому что, несмотря ни на что, они так и не обговорили рамки дозволенного, и выяснять приходилось в процессе. Тодо выдержал его прыжок и вес, оставшись стоять на ногах, и стал отвечать на поцелуи. Сейчас, на свежую голову, вкус его губ ощущался намного ярче и заводил сам по себе. Камо задницей чувствовал, как сильно возбуждён Тодо, а его собственный член упирался в живот парня, как бы намекая, кого он хочет. — Ляг на меня. Прижми к футону, как вчера, — попросил Камо, понимая, что Тодо не спешит его брать прямо здесь и сейчас. Тодо, придерживая его за ягодицы и поясницу, стал осторожно опускаться на колени, а затем положил Камо на спину, нависая над ним. Камо принялся раздеваться, и Тодо, чуть отстранившись, последовал его примеру. Камо нащупал оставшиеся со вчера смазку и презервативы и передал их Тодо. Растяжка оказалась не такой приятной, как он себе представлял. Дыхание сбивалось только от боли, а не удовольствия, но Камо всё ещё был твёрдо уверен, что хочет попробовать снизу. Даже размер члена Тодо не пугал. У него ещё не было возможности сравнить их, чтобы точно оценить, но собственный член казался ему больше, чем у Тодо. И если Тодо смог принять его, то и у него получится. Только когда Тодо задел в нём какую-то точку, Камо выгнуло дугой и он сам стал толкаться бёдрами ему навстречу, желая повторить. Проникновение было не таким болезненным, но принять сразу весь член Тодо не получалось. Пришлось повозиться. А затем Камо прикусывал палец, чтобы не кричать так громко, двигаясь вместе с Тодо внутри. Тодо, чувствуя приближающуюся разрядку, положил руку ему на член, чтобы они одновременно кончили. Камо всё же кричал во весь голос, когда белые струи спермы, пачкая руку Тодо, вылились на его живот. — Пойдём на пляж или останемся в номере? — спросил Тодо, всё ещё не выходя из Камо и пальцем размазывая его сперму по животу в своеобразной ласке. — На пляж, греться на солнце, — решил Камо. Он ещё вчера наплавался и сегодня ему не хотелось лезть в воду, особенно после секса. Но полежать на шезлонге — вполне. — Хорошо. Тодо поцеловал его в висок и аккуратно вышел, после чего, сняв заполненный презерватив, перевязал его узлом и бросил к остальным в мусорном ведре. Вместе с Камо Тодо наскоро освежился под душем, который чуть не превратился в продолжение их марафона. На пляже Камо сразу позволил натереть себя кремом и помог Тодо обезопасить спину от ожогов. Он все ещё был расслаблен и не думал о том, что со стороны они выглядят как женатая парочка, заботящаяся друг о друге. Крем уже давно впитался в кожу, а Тодо всё ещё не спешил оказаться в море. Это действовало Камо на нервы: они молчали, и ему страшно было нарушить эту тишину, хотя хотелось задать много вопросов. Пляж не казался подходящим местом для выяснения отношений. Камо не знал, как отреагирует на это Тодо, и определённо не был готов начать разговор. — Ты не пойдёшь плавать? — вместо этого спросил он. — Не-а, мне и здесь хорошо, — в подтверждение своих слов Тодо сложил руки в замок и закинул их за голову. — Ты не умеешь? — внезапно осенило Камо. Сказано это было с таким искренним удивлением, что Тодо поморщился. — Умею. Просто не люблю. — Тогда давай наперегонки, — предложил Камо и уже поднялся с шезлонга, но сразу же опустился обратно, — как только мне будет не лень, — простонал он. — Запросто, — фыркнул Тодо. — А в мяч почему не играешь? — вновь не выдержал повисшего молчания Камо. — Неохота что-то. Пусть девочки без меня развлекаются. Он был прав: Нишимия, Мива и Май, звонко смеясь, прыгали по песку, перебрасывая мяч через сетку. В этот раз им, видимо, удалось уговорить Мехамару вступить в их команду, и он не очень активно, но принимал участие в общей игре. Утахиме по близости не было видно. Она, рассудив, что её подопечные уже достаточно взрослые, чтобы оставаться без надзора на пляже, ушла искать приключения в другом месте. — Можешь сходить мне за мороженым, пожалуйста? — попросил Камо. Ему не столько хотелось охладиться, как побыть наедине без Тодо, хотя бы немного. Тодо без лишних вопросов пошёл выполнять его просьбу. Камо не узнавал Тодо. Тот вечно жаловался на скуку в Киото и оживлялся только во время миссий. Сейчас же он добровольно ограничивал себя в развлечениях, бездействуя. Был в этом и плюс — он перестал доставать всех своими разговорами о типах женщин и судить о человеке по его предпочтениям. При знакомстве после главного вопроса Тодо обязательно добавлял «Мужиков тоже можно», но Камо не спешил довериться ему. По правде говоря, до недавнего времени ему вообще никто не нравился в таком смысле. Тодо стал первым. И одного этого факта ему с лихвой хватило для полного шока. Разбираться в своих вкусах и проверять что-то у него пока не хватало смелости. — Вот, держи, — Тодо подал ему один из вафельных рожков, завёрнутых снизу в салфетку. — Спасибо. В этом не было злого умысла, просто Камо внезапно стал извращенцем. Потому что шарик клубничного мороженого напомнил ему о налитой кровью головке члена Тодо. На самом деле сходств было мало, но увиденное не развидеть и бурно разыгравшуюся фантазию не остановить. И Камо подумал о том, каково это — взять в рот у Тодо, как будет чувствоваться член на языке, какой он на вкус... Вопреки всему, своих мыслей он не испугался, только закинул ногу на ногу, чтобы скрыть приподнявшийся от таких мыслей член. И, широко открыв рот, он представлял под своим языком совсем не мороженое... Увлёкшись, Камо совсем забыл, что находится на пляже не один, и вспомнил об этом только когда доел мороженое. Теперь он боялся поднять глаза и увидеть, как на него смотрят окружающие. Вытерев руки и рот салфеткой, Камо повернулся в сторону Тодо. Он, кажется, всё это время смотрел на него и совсем забыл о своей порции. И, похоже, от такого зрелища ему стало жарко — струйки фисташкового мороженого потекли по его рукам. Или же Камо переоценил то время, что занял у него перекус. — Ты будешь есть своё мороженое? — спросил Камо, вырвав Тодо из его мыслей. — А?.. Да... То есть, нет... Можешь взять, если хочешь, — протянул он свой подтаявший рожок. Камо не собирался отказываться. Возможно, позже у него будет болеть горло от того, сколько холодного он съел за раз, но сейчас ему действительно хотелось то ли мороженого, то ли члена. Он запачкал свою руку о руку Тодо, но не обратил на это внимания. Впрочем, расплывшееся мороженое ещё труднее было принять за член, чем обычное, и сейчас Камо действительно ел мороженое, без всяких задних мыслей. За это время Тодо ушёл куда-то и вернулся со стаканом газировки в руках, уже чистых, без подтёков мороженого. После той горячей сцены, что устроил Камо, у него пересохло в горле и нужно было срочно попить. Утолив жажду, он захватил стакан и для парня. — Не знал, захочешь ли ты, но на всякий случай взял, — почти оправдываясь сказал он. — Спасибо. Запивать сладкое мороженое сладкой же газировкой не хотелось, и он поставил стакан в песок. Камо успокоился, возбуждение прошло, и Тодо, кажется, успокоился вместе с ним. — Тебя что-то тревожит? — спросил Тодо. После всего, что произошло вчера, да и сегодня тоже, к тому же всего пару минут назад, было бы глупо сбегать от разговора в море. Хотя Камо было трудно бороться с этим желанием. Но иначе он никогда не будет готов поговорить. Он осмотрелся по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь, прежде чем начать: — Да. Это о нас с тобой. Всего несколько слов, а по ощущениям Камо проплыл целый километр — так тяжело они дались. Но ведь главное начать, верно? Тодо молчал, ожидая, что за этим последует. — В общем... — продолжил Камо и снова замолчал. Всё внезапно показалось глупым. Разве то, что Тодо сам предложил, что они снова занялись сексом утром, что Тодо не прочь его целовать, что он заботится о нём, принося мороженое и газировку, не говорило само за себя? Какие ещё могут быть вопросы? Но вопросы были, и Камо из всего множества всё же выбрал один: — Что было бы, если бы я вчера сказал нет? Тодо внимательно посмотрел на него, будто на Камо было написано, что он должен ответить. — Ничего. Сходил бы подрочить в душ и лёг спать, — сказал он, пожимая плечами. Камо стало плохо. Казалось, сердце сбилось с ритма и каждый его удар был не похож на предыдущий. Слова Тодо ощущались как предательство, как нож в спину, хоть они ничего не обещали друг другу. Некогда было, не до этого. Случайность. Всё это произошло из-за одной маленькой случайности. Всего одно слово, одна фраза, один ответ перевернули его жизнь с ног на голову и уже не вернут обратно. — Почему ты вообще мне предложил?! На этот раз ответ последовал незамедлительно, Тодо не понадобилось долго думать над словами: — Потому что я не слепой и вижу все твои реакции на меня. Вижу, что я тебе нравлюсь. И мне это нравится. Ты мне нравишься. Если минуту назад Камо думал о том, что его жизнь круто перевернулась, то теперь её словно засунули в центрифугу. Желудок просился наружу от таких кульбитов. И в то же время Камо было хорошо, как никогда раньше. — Тебе нравится со мной целоваться? — еле слышно спросил он, держась руками за живот, как будто желудок мог выпасть в любой момент. — Очень. А тебе? — И мне тоже. Ты прав, ты мне очень нравишься. Если честно, я от тебя без ума, потому что творю такое... — Камо сделал неопределённый жест рукой, не в силах описать всего того, что произошло с ним за последние сутки. Газировка оказалась очень кстати, и Камо прихлебнул немного, чтобы прийти в себя. — Что ж, если так, то мне тоже нужно кое в чём признаться, — начал Тодо. — Я специально вчера никуда не уходил со своего места — всё ждал, насколько тебе хватит выносливости проторчать в море... — И сегодня тоже поэтому никуда не уходил? — подхватил Камо, поняв его мысль. — Ага. — Придурок, — Камо в порыве чувств брызнул оставшейся в стакане газировкой в Тодо. — Зато я уверен в тебе. Камо не знал, что это значит, но готов был довериться Тодо. Он уже нырнул с головой в этот омут с чертями, который только притворяется тихим. Всё, что он может, — это оставаться самим собой, а дальше всё сложится как надо. — Уже полдень, надо уходить, пока не стало слишком жарко, — сказал Тодо. Он не требовал ответа прямо сейчас, и Камо был ему за это благодарен. — Пойдём, — вяло отозвался он, поднимаясь с шезлонга. — Учти, я всё ещё помню о плавании наперегонки, мы этим ещё обязательно займёмся. Камо только легонько ткнул его кулаком в плечо, показывая, что он помнит о своём вызове и обязательно победит. Тодо с большей силой ткнул его в ответ, словно демонстрируя свою силу и решимость. Это могло бы перерасти в дружескую драку, если бы Камо действительно хотел узнать, кто сильнее. Но в этом не было необходимости и вряд ли сейчас интересовало хоть одного из них.

***

После обеда пошёл дождь. Мехамару, отправленный однокурсницами к Камо и Тодо с предложением сыграть в карты, своим чутким слухом услышал, что сейчас им не до этого, и не стал беспокоить. Тодо лежал на футоне с широко разведёнными ногами, а Камо держал его за бёдра, чуть отстранившись от паха. Оба они тяжело дышали, чуть не застигнутые на горячем. — Он ушёл, — сказал Тодо, и Камо вернулся к прерванному занятию — снова обхватил головку его члена губами. Поняв уже, что он кончает очень громко, Камо видел единственный выход развлечься так, чтобы их никто не услышал, — это отсосать Тодо. После того помутнения на пляже с мороженым было интересно, как на самом деле ощущается член во рту. Он не совсем представлял, что надо делать, и действовал интуитивно, наугад, ориентируясь на стоны Тодо как на руководство. Спрашивать, что и как ему нравится, в таком положении было затруднительно. Но Камо определённо входил во вкус. А Тодо не то чтобы был против, но чувствовал себя некомфортно из-за того, что только ему достаётся удовольствие. Но спорить с логикой Камо было сложно, а отказать ему хоть в чём-то невозможно. И Тодо зарывался пальцами ему в волосы, впрочем, не давя на голову. Ему было достаточно тех поддразниваний, что давал ему Камо, беря неглубоко. — Я сейчас... кончу, — предупредил он, но Камо, вместо того чтобы отстраниться, только ещё раз облизнул головку. Камо закашлялся, но проглотил всё, что вышло из члена Тодо. Тодо уже переложил Камо с себя на футон и хотел оказать ответную услугу, как тот остановил его: — Не надо, я же буду кричать... Лучше одной рукой закрой мой рот, а другой подрочи мне, — предложил он. — Тогда нам лучше сменить позу, — ухмыльнулся Тодо, согласившись с таким планом. Тодо сел позади Камо, притянув его за спину к себе. Своей правой рукой он обхватил член Камо, а указательный и средний пальцы левой погрузил в рот. — Только не откуси, — попросил он. Голова Камо откликнулась на плечо Тодо, когда тот медленно провёл от основания до головки и погладил её. Тодо уткнулся губами в плечо Камо, целуя его, и всё надрачивал ему, по-прежнему держа пальцы у него во рту, которые заглушали стоны. Камо кончил ему в руку, и Тодо наконец-то освободил его от импровизированного кляпа. Камо, развернувшись, сразу же полез к нему целоваться, и Тодо было всё равно, что совсем недавно там побывал его член, он не брезгливый, и не стал отстраняться. Они лежали на футоне лицом друг к другу, и Камо почти бессознательно то выводил узоры на груди Тодо, то скользил пальцами по рельефным впадинам мышц. — Скажи, почему ты вчера захотел быть снизу? — спросил он. — Мне так больше нравится, — пожал плечами Тодо. — А как ты это узнал?.. Камо пожалел о своём вопросе. Сейчас явно не лучшее время вспоминать бывших. Возможно, лучше вообще не ворошить прошлое. Камо не был уверен, что его это не заденет и что Тодо будет приятно об этом вспоминать. — Пробовал по-разному дрочить, и от стимуляции простаты приятнее всего было. Вот и подумал, что мне больше нравится снизу, — признался Тодо, пожав плечами. — То есть, ты ни с кем не спал?.. — Нет. А ты? — Оу... Вот как, — только и смог сказать Камо. Получается, они друг у друга были первыми. И, в общем-то, оба не знали, что делать. И так просто решились на это, даже не поговорив... — А я читал только всякое разное, любопытно было, но ничего не пробовал... И ничего не знаю о своих предпочтениях, — признался он. — Совсем ничего? — вопросительно поднял бровь Тодо. Пожалуй, Камо не стоило говорить это человеку, который первым делом при знакомстве задаёт вопрос о типаже женщин. Но кое-что он всё же подозревал, и у него было, что ответить: — Ну, мне понравилось быть сверху. И отсасывать. Я действительно хотел попробовать твой член и всё ещё хочу. Это было правдой. Камо знал, что он ещё будет брать в рот у Тодо, пока ему это не надоест, и с каждым разом у него будет выходить всё лучше и лучше... — Значит, мы подходим друг другу, — ухмыльнувшись, заключил Тодо. Сердце Камо сладко заныло. Он и подумать не мог, что это будет так приятно слышать. Взаимность дорого стоит. Неизвестно, насколько широко она распространится, но пока что Камо было достаточно и этого. Всё слишком быстро происходит, а ему совсем не хочется торопиться. — Я рад, — только и смог сказать он.

***

Камо чувствовал себя вечно сношающимся кроликом, ведь всю неделю, пока они были в Окинаве, они с Тодо занимались любовью. Подростковые гормоны победили. Чем дальше, тем смелее они касались друг друга в разных местах, изучая свои тела. Они перепробовали разные позы, чтобы понять, как им больше нравится. У них было столько практики, что Камо уже мог взять член на всю длину. И их роман не остался курортным. В Киото, когда выдавалось свободное время, они продолжали развлекаться теми же способами, что и в номере отеля. Они совсем отдалились от Нишимии и младшекурсников, но те были только рады, что эти двое наконец-то нашли друг друга. Потому что Тодо наконец-то перестал рассуждать о типажах женщин и беспрерывно искать развлечений, чтобы развеять скуку, а Камо уже не был таким жутким занудой, как раньше. С ними можно было поговорить, как с нормальными людьми, насколько это определение вообще применимо к шаманам. Разве что пришлось аккуратнее подходить к их комнатам и купить затычки для ушей, но это мелочи. Но Утахиме, видя, что их медовый месяц всё никак не заканчивается, не могла не волноваться. Она решила поговорить с Камо наедине, пригласив его в одну из пустых классных комнат. Было видно, что она не знает, как начать этот деликатный разговор. — Камо, ты уже достаточно взрослый и опытный шаман, но я всё равно должна предостеречь тебя. Лишние чувства на заданиях только мешают, — сказала она. — Что вы имеете в виду? — Шаману будет трудно сосредоточиться на уничтожении проклятия, если его любимый человек будет в опасности. Два влюблённых шамана могут поставить успех задания под угрозу. Она не называла имён, но было кристально ясно, кто эти «два влюблённых шамана». — Не беспокойтесь, для меня уничтожение проклятия всегда было и будет на первом месте, — ответил Камо. Эта была правда. Он считал, что сначала нужно изгнать проклятие, а потом уже беспокоиться о жизни другого человека. Иначе проклятие убьёт их всех. Камо верил, что Тодо думает точно так же. — Я бы на твоём месте не была бы так уверена. Надеюсь, тебе никогда не придётся столкнуться с таким выбором. — Спасибо, — искренне поблагодарил Камо. — Наверное, я плохой педагог, если ещё на первом курсе не рассказала об этом, а потом не уследила и позволила настолько сблизиться. А теперь уже поздно вмешиваться в чужую личную жизнь, — вздохнула Утахиме. — Вы не смогли бы это предотвратить, это Вам не под силу, — отрезал Камо, непроизвольно добавив железных ноток в голос. — Возможно, — не стала спорить Утахиме. — И ещё кое-что напоследок. Не забывай, что ты наследник клана. — Я всегда помню об этом. — Надеюсь на это. Можешь быть свободен. Камо вышел из класса, закрыв за собой дверь. Внешне он был спокоен, но внутри был подавлен и всё прокручивал этот разговор. Слишком много проблем сразу он затронул. На примере отца Камо видел, что на многие прихоти главы клана смотрят сквозь пальцы, пока он справляется со своими обязанностями. Но Камо также видел и пример матери, которая, будучи только наложницей, потеряла всё. И он не мог не проводить параллели между ней и Тодо. Не такую жизнь он хотел для своего любимого человека. Рано или поздно ему придётся жениться и зачать наследника, чтобы тот стал следующим обладателем проклятой техники и позже возглавил клан. Камо не знал, насколько у них всё серьёзно с Тодо, но он не может себе позволить быть легкомысленным. Он не может не думать о совместном будущем с Тодо. Всё осложняется тем, что он не может ни отказаться от клана или Тодо, ни как-то совместить их. Поэтому он не станет главой клана, пока не придумает, как ему сохранить Тодо. Камо не хотел пока видеть Тодо, но тот ждал его в комнате, разлёгшись на его кровати, и Камо не стал ни выгонять его, ни уходить куда-нибудь ещё, только присел рядышком. — Малыш, что-то случилось? На тебе лица нет, — спросил Тодо. — Да так, ничего серьёзного, просто разговаривал с Утахиме, — ответил Камо. — Я догадываюсь, о чём. Со мной она тоже провела воспитательную беседу. — Правда? И что она тебе сказала? — Намекала, что нам нужно расстаться. — Мне она, в общем-то, то же самое сказала. Что-то о том, что чувства мешают работе. — Может, и мешают, — не стал спорить Тодо, — но лучше, когда кто-то ждёт тебя с задания. — А если этот кто-то сражается с тобой бок о бок? — Значит, этому кому-то можно доверить тыл, а после вместе возвращаться домой. — Я бы предпочёл сражаться рядом с тобой, чем ждать дома, — сказал Камо. — Я был бы разочарован, ответь ты по-другому, — ухмыльнулся Тодо. — Но если после задания у меня остаются силы, я хотел бы хорошенько потрахаться. — А если не будет сил? — Тогда сначала отоспаться, а потом потрахаться. — Я это всё могу тебе обеспечить, — пообещал Камо. — Я в тебе не сомневался, малыш, — улыбнулся Тодо. — Но никакого секса на задании. — Ни в коем случае. Даже если это проклятие самого низкого уровня. И не называй меня малыш! — Хорошо, не буду. Малыш. — Когда-нибудь я тоже придумаю для тебя прозвище, которое тебе не понравится, — пригрозил Камо. — Ты уж постарайся, малыш. Рот Тодо надо было срочно чем-то занять, и Камо принялся фальшиво ласкать себя через одежду: поглаживал шею и грудь, не спускаясь ниже, и томно постанывал. Эту игнорируемую территорию ниже пупка стал ласкать Тодо, положив руку на его член. Камо одной рукой чуть надавил ему на плечо, намекая, как он хочет, но не заставляя. Тодо не был против, и ему оставалось только опуститься на колени, что он и сделал. Тодо снял штаны с Камо и принялся водить рукой по полувставшему члену, после чего провёл языком по всему стволу и осторожно взял головку в рот. Как только он это сделал, он вцепился руками в ягодицы Камо, будто бы тот мог отстраниться от ласкающего его рта, который брал всё глубже. — Я сейчас кончу, — предупредил Камо, и Тодо, вместо того, чтобы выпустить член, только глубже взял его, уткнувшись носом в лобок Камо. Закончив, Тодо облизнулся, слизывая с губ остатки спермы и слюны, а то, что не смог убрать языком, вытер тыльной стороной ладони. — Ну что, придумал? — поинтересовался он. — Я скажу тебе это, когда ты совсем не будешь этого ждать, — солгал Камо. На самом деле ничего он не придумал. Мыслительный процесс тяжело даётся, когда член ласкают языком по всей длине. — Тогда я всегда буду начеку, — ухмыльнулся Тодо. — Скажи... Ты ведь убьёшь проклятие, даже если это будет стоить мне жизни? — спросил Камо. Всё из-за разговора с Утахиме и того, что Тодо поднял эту тему. Казалось, они уже всё обсудили, что должны были, но у Камо ещё оставались сомнения. — Нельзя спрашивать о таком, — нахмурился Тодо, сев рядом с ним и повернув рукой его лицо к себе, чтобы видеть глаза. — Но я хочу знать ответ! — Да, я убью проклятие. Но я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы до такого не дошло. У Камо словно камень с плеч свалился. То, что они разделяют взгляды и ценности друг друга, многое значит и дорого стоит. — Спасибо. Ведь я поступил бы точно так же. Камо не хотел думать, что будет, если один из них умрёт на задании. И неизвестно, кому было бы хуже: погибшему или тому, кто останется жить с такой ношей. Камо кажется, что он не справился бы с утратой. — Только не умирай вместо меня, — сказал Тодо, притягивая Камо к себе в объятия. — Не буду. Если ты пообещаешь мне тоже так не делать. — Обещаю. — Надеюсь, ты сдержишь своё слово. — Надеюсь, что не придётся. Ну а пока мы живы... Тодо не договорил, втягивая Камо в поцелуй, и тот позволил себе закончить вместо него: «будем любить друг друга, разговаривать, целоваться, заниматься сексом, вместе ходить на задания или ждать возвращения, и ещё много чего другого...»