Снежинки

дилюк оставил его прямо тут, на этой дороге, где некоторое время назад он чуть не искромсал кэйю своим клеймором на куски. вскоре после того, как разъяренный предательством брат ушёл, сгустились тёмные тучи и полил дождь. по-хорошему кэйа бы рассмеялся над таким типичным клише для трагичной ситуации, но многочисленные резаные и рваные раны не давали этого сделать, отдавая пульсирующей болью при малейшем вздохе и движении. чего ожидал кэйа, когда шёл с признанием к дилюку? что ему скажут: «о, ничего страшного, что ты шпион, брат, пошли домой и вместе будем скорбеть об отце»? нет. он ожидал дилюка в ярости, это и получил. но то, чего он совсем не ожидал — боль в груди, не уверен физическая она или душевная, может быть, всё вместе; того, что брат оставит его полуживым на пустой дороге. дождь усилился, и капли хлестали по лицу, попадали в открытые раны, отчего те ужасно щипали. крепко сжав в руке свой новоприобретенный глаз бога, он попытался встать, оперевшись на дорогу. рядом стоял большой дуб с густой кроной. отлично подойдёт для того, чтобы спрятаться от дождя и переждать его. доползти стоило больших сил. кэйа присел, прислонившись спиной к стволу. а ему ещё как-то нужно добраться до мондштадта… хотя, кэйа уже не был уверен, что там ему будут рады. кто захочет оставить у себя в городе какого-то лживого подлеца, которому теперь и доверять нельзя. дилюк наверняка расскажет всё рыцарям фавония, и они прогонят его ещё до того, как он пересекёт ворота города. или убьют. куда же ему теперь идти? всё крепче его рука сжимала глаз бога. как же он подвёл своего отца… и крепуса, дилюка… самого себя. кэйа совсем не заметил, что по его щекам потекли слёзы, а вокруг капли дождя превращались в снежинки.