Кто обидел Кролика?

— Кто. Обидел. Кролика? Ёнджун рычит, перекидывая биту из одной руки в другую и тяжело ступая массивными ботинками по полу магазинчика. Его глаза горят огнем праведного гнева и мечут молнии. — И не вздумай, блять, нажать сейчас тревожную кнопку или вызвать копов. Я успею засунуть биту тебе в задницу и сбежать. А знаешь, что я сделаю, когда сбегу? Я найду твою жену и твоего отца и во всех подробностях им расскажу о твоих пристрастиях! — добавляет Ёнджун, грозно сводя брови к переносице и задвигая Субина себе за спину. — Я понял, понял. Сколько стоит твоё молчание? — блеет продавец, застигнутый врасплох. Вообще не невинный уебок, в самом деле. Субин действительно не мог спокойно зайти сюда после школы за чипсами и колой и не выслушать каких-то грязных подкатов и комплиментов своей заднице. И все бы ничего, но это был единственный магазин по пути, а делать круг не хотелось. И поначалу Субин умело игнорировал все это, делал музыку громче, не смотрел владельцу в глаза. Но сегодня он перешёл все границы. Сначала напрямую предложил отсосать ему в подсобке, а потом на кассе схватил за руку и дернул на себя. Видит бог, Субин бы разобрался и сам, но как на тот случай его набрал Ёнджун, и он на эмоциях все это выпалил. Само собой, Енджун не мог остаться в стороне. А раз уж он как раз был неподалеку, то у мужчины не осталось шансов на спасение. И вот мы здесь. Жалел ли Субин об этом? Не особо. — Сколько стоит? Ты охуел, сука? Сначала извиняйся перед Кроликом! — рыкнул Ёнджун. — Да я ничего не… В одну секунду мужчина замолчал, потому что Ёнджун упёрся битой в его подбородок, наклоняясь вперёд и сужая глаза. — Я. Сказал. Извиняйся. — Извини… — выдохнул мужчина, глядя на Субина, который со скучающим видом стащил с себя школьную рубашку, демонстрируя разорванную футболку под ней, скрутил ее рукава жгутом и повязал у себя на талии. Пятерней взъерошил школьную укладку, преображаясь до неузнаваемости. Это завтра он снова достанет рубашку, чтобы добить последний школьный месяц, получить сраный аттестат и переехать к Енджуну. Вопреки словам немногочисленных родственников и всяческим упрекам с их стороны в адрес Енджуна, если бы не он, то школу бы Субин не закончил. Связь с плохой компанией заставила его слететь по рейтингу на самое дно и оказаться на грани отчисления. Алкоголь, курение, мелкое воровство. И если бы не встреча с Енджуном, он бы давно забрал документы. Они встретились крайне оригинально. Субин не слишком умело пытался вскрыть замок закрытой на ночь кофейни, Енджун оказался рядом. Но не помешал, а, напротив, помог вскрыть замок. Правда кассу вынес сам и назвал Субина лохом и идиотом, раз повелся на такое от старших в своей компании. Выручка была и правда невелика, а вот риск загреметь — огромным. Субин чувствовал себя идиотом, убегая от полицейской мигалки с пустыми карманами. Добычи никакой, задницей рискнул. Он забежал в переулок и уперся руками в колени, переводя дыхание, а через секунду получил подзатыльник. Потому что это был переулок Енджуна, как сам тот и сказал, и он не советовал «всяким пиздюкам» сюда забегать. Слово за слово, они обменялись любезностями и должны были бы навсегда разойтись в разные стороны, но что-то дернуло Субина пригласить Енджуна поесть пиццы прямо сейчас в круглосуточной забегаловке, а того – согласиться. Уже тем же вечером он самым наглым образом поцеловал курящего Енджуна в губы и получил ногой в колено. А затем еще один поцелуй. Закинув руку на шею бойфренда, Субин нежно коснулся носом его щеки и вдруг ставшим куда более низким голосом приказал продавцу: — Кассу. — Но это моя выручка за день! — продолжил возмущаться мужчина, но прикусил язык, когда Ёнджун дёрнул рукой с битой. — Бабло сюда, или мой парень вставит ее тебе в задницу, — добавил Субин, опуская руку на талию Енджуна, и нежно погладил его живот. — Мерзкие педики, — процедил мужчина, выдвигая кассовый аппарат и бросая смятые купюры на стол под гогот Ёнджуна. — Серьезно? Гей-гомофоб со страстью к мальчикам помладше? Жалкое зрелище. А теперь аккуратно сложил купюра к купюре и положил сюда. А если я узнаю, что ты ещё хоть раз посмотрел в его сторону, я вырву тебе глаза и сожру. Понял меня? Ёнджун угрожающе дёрнулся и проследил, чтобы Субин забрал деньги со столешницы, прежде чем обвить руками его шею и прижаться губами к губам, жадно и влажно целуя. На самом деле, ему было глубоко похуй и на копов, и на тревожную кнопку. Когда кузен Субина полицейский, а твой лучший друг его напарник, проблемы могут быть скорее у вызвавшего. В конце концов, деньги он отдал добровольно, верно? Ёнджун счастливо смеётся в поцелуй, а через секунду срывается с места, в одной руке держа любимую биту, а в другой – руку Субина, по размерам превосходящую его собственную едва ли не в два раза. Они пробегают две сотни метров и останавливаются в подворотне, где состоялся второй этап их знакомства, переводя дыхание и тут же жадно целуясь. Ёнджун поднимается на носочки и фыркает, когда Субин собственнически сжимает его задницу, запустив руки в задние карманы джинсов. Ему нравится то, как его касается Субин. Как целует, как гладит, как подхватывает на руки и вжимает в стены. Его мальчик растет у него на глазах. — Будешь и дальше звать меня ребёнком или кроликом – выебу так, что ходить не сможешь, — елейно шепчет Субин в чужое ухо, прихватывая сережку в мочке и легонько ее оттягивая. Енджун чувствует, как дрожат коленки, и кусает его за плечо в отместку. Субин еще школьник и совершенно точно не имеет никакого права говорить таким образом со своим взрослым, на целый год его старше, хеном. Мелкий горячий засранец. Не такой уж мелкий тоже, ладно. — Но так надо было для дела. Ты невинный малыш. А я твой дерзкий спаситель. Я должен был защищать тебя, а не просто навалять какому-то еблану. — Но я не хочу, — заныл Субин. — Вот школу закончишь, и перестану. И не ной, будь хорошим мальчиком. Енджун щелкнул Субина по носу и чудом успел убрать руку до того, как его цапнут за палец. — Такому кролику палец в рот не клади, а? — с придыханием шепнул он, проводя пальцами по длине биты и играя бровями. — Про глаза сожру было смешно, — вдруг прыснул от смеха Субин, вспоминая сцену в магазине. — Ну ты все испортил! — рассмеялся Енджун, прижимаясь к обнявшему его Субину. — Пошли за пиццей? — И целоваться? — И целоваться. И спрячь уже эту биту, у меня неоднозначные эмоции. — Кролик хочет поиграть? — шепнул Енджун, усмехаясь и ойкая, когда Субин бьет его по заднице. — Пригрел на груди змею, называется.