Горький привкус жизни

***

      — Эй, неудачник, что у тебя там? — крикнул Колин так, чтоб это услышало как можно больше народу, и вырвал из рук Лео телефон, на котором была открыта статья «Родители не принимают, что я гей. Что делать?»       — Отдай сейчас же! — Фараон вскочил с лавки, на которой сидел, и попытался забрать у обидчика телефон, но ничего не вышло, так как Колин все же был выше Лео, что дало ему преимущество.       — А что? Боишься, что все узнают твой секрет, а? — дразнит Колин, наблюдая, как толпа вокруг них становится всё больше и больше.       — Ну, что там, говори! — крикнул кто-то из собравшиеся толпы.       — Колин, не смей! — чуть ли не прорычал Лео и хотел уже было применить браслет Ра, но вовремя остановился. Все же этот браслет создан для спасения Египтуса, а не для решения его личных проблем.       — А что? Испугался, что все узнают, что ты гей?! — весело крикнул парень. И отовсюду тут же послышался шёпот.

***

      Обрабатывал раны Осирис молча. Сложно было не заметить напряжение, которое летало в воздухе. Кефер тоже всё время молчал, и по его лицу было понятно, что он о чём-то активно думает.       — Я закончил, мой фараон, — по завершению всех процедур оповестил ученый и отошёл от Лео, сидевшего на кушетке.       — Отлично, — сказал Кефер. — Осирис, не мог бы ты дать нам поговорить наедине?       — Конечно, мой фараон. — Поклонившись, учёный вышел, а вот Кефер продолжил молча смотреть на Лео. Во взгляде Золотого фараона, как ни старался, парень рассмотреть ничего не смог. Вообще ничего: ни злости, ни разочарования, которые так боялся увидеть.       — Как ты думаешь, сколько живут жители Египтуса? — нарушил тишину Кефер, внимательно посмотрев на Лео.       — Лет 500?       — Я прожил в 10 раз больше названного тобой числа, и знаешь, я действительно многое видел за эти годы…       — Пожалуйста, давай не будем, — перебивая наставника, попросил Лео.       — Нет, будем. Будем, ведь ты решил, что прыгнуть с моста в 18 лет— это выход.       — Я всё обдумал, понимаешь? Это не было ни спонтанным, ни глупым, ни необдуманным решением. Я хотел этого, это был мой выход.       — Это не вых…       — Да ты откуда знаешь?! — крикнул Лео и вскочил с кушетки. Его глаза лишь на секунду застелила пелена слез.       — Знаю, потому что был на твоём месте, — ответил Кефер и подошёл к кушетке, рядом с которой стоял мальчик. — Был, поэтому и говорю тебе, что это не выход.       Золотой фараон внимательно смотрел, как на лице Лео меняются эмоции.       — Если это не выход, тогда что? Я просто… Уже не знаю, как по-другому. — Уже с не скрываемыми слезами на глазах Лео посмотрел на Кефера.       — Не хочешь более подробно мне рассказать, что заставило тебя придти к такому решению, м?       — Ты в психолога заделался? — усмехнулся Лео, а потом, покачав головой, продолжил: — У меня просто ужасные отношения с родителями, все друзья отвернулись от меня, и… я вообще какой-то странный, иногда кажется, что эта жизнь не моя, — отпуская голову, почти прошептал парень.       — Как бы банально это не звучало, но это всё возраст. Дело в том, что есть распространённый миф, что молодость — это золотая пора, самый счастливый этап жизни и тому подобное. Может, у кого-то оно и так, но чаще всего это время является для многих самым тяжёлым моментом. — Фараон поправил тёмную прядь, что закрывала ему лицо ученика. — Я знаю, ты сейчас переживаешь множество проблем. Одиночество, иногда тотальное, непонимание, ошибки совершенные по глупости, кажущиеся роковыми. И ты думаешь: «Если мои лучшие годы так ужасны, то что будет дальше?»       —Да…да… — шептал, уже рыдая, Лео, а Кефер с бесконечной заботой в глазах заключил того в объятья.       Когда же мальчик немного успокоился, сын Ра продолжил:       — Я хочу, чтобы ты запомнил всё, что я скажу сейчас. Хорошо, милый? — спросил Кефер и Лео кивнул, краснея щеками из-за того, как его назвал Золотой фараон. — Когда в следующий раз тебе станет одиноко, ты должен придти сюда, ко мне. Я всегда, запомни, всегда буду рад видеть тебя. Я никогда не осужу тебя, даже если ты совершишь большую ошибку. Я лишь помогу её решить. Пообещай мне, что сделаешь так, как я сказал, — попросил Кефер, и Лео кивнул, не отрываясь от груди наставника.       — Почему ты хотел умереть? — спросил Лео и только потом понял, что задал вопрос слишком прямо, но уже было поздно что-то исправлять, потому что фараон начал говорить:       — Я устал. Знаешь, просто устал. У меня тогда была куча обязанностей — их было слишком много для моего тогдашнего возраста. Желание исчезнуть из жизни преследовали меня несколько лет. Иногда я залезал на подоконник и смотрел вниз. Первое, что я чувствовал — это страх, но он прошёл, а вот желание прыгнуть — нет. Потом, когда я уже было решился, я подумал о родителях, мама моя тогда была ещё жива. Я понял, что просто не имею права с ними так поступать. Став старше, я стал понимать ещё одну вещь, которую раньше не замечал: если бы я тогда убил себя, мои родители не просто бы потеряли своего сына — они бы сочли себя виноватыми. Убив себя, я убил бы их.       Дальше они стояли в тишине, думая о своём. Но это приятную тишину нарушил Ра, что вошёл в лабораторию. Лео тут же отошёл от Кефера.       — Сын мой, скажи, почему ты не присутствовал на совещании? — сходу спросил бог.       — Боюсь, что у меня были дела поважнее, отец, — ничуть не растерявшись, ответил Золотой фараон.       — И какие же?       — У меня был разговор с Последним фараоном Земли.       — Надеюсь, это было действительно важно.       — Конечно, отец. К слову, он останется в Египтусе на пару дней, — как бы невзначай сказал Кефер, на что Лео удивлённо глянул на наставника.       — Э-э, если я не буду мешать, конечно, — влез парень.       — Ты можешь остаться. Это и твой дом тоже, здесь тебе всегда рады.       — Спасибо, старейшина, — ответил Лео, гордясь тем, что спросил у Рамзеса, как ему обращаться к Ра, который, судя по всему, был приятно удивлён тому, как его назвал фараон Земли.       — Что ж, мне пора, — известил Ра, окинув обоих взглядом. — А тебя, сын мой, я жду вечером, когда ты освободишься.       — Хорошо, Отец.