* * *
— Расскажи.
В глазах Чонхо боль. Она, неприкрытая ничем, выливается через края оголенной, как электрический провод, души. Прикоснешься — ужалит током. Ужалит больно, неприятно, отчаянно. Но заслуженно. Он считает, что это правильно. А все остальные нет. И это делает его мишенью для тех, кто хочет нагадить ему в душу. Но Чонхо привык. Настрадался на сто лет вперед и понял, что это не его вина. Он не смог бы предотвратить это. Не смог бы остановить его — своё чудовище.
— Чонхо, моё солнце и звезды, я не виноват.
Он встретил его в студенческой библиотеке. Двадцатилетний Чонхо на тот момент был слишком амбициозен и позитивен. Он считал, что мог всё. В тот
счастливый роковой день на Ёсане была белоснежная, как первый снег, рубашка. Чёрный тренч, придававший образ строгости и спокойствия, и драные джинсы, которые совершенно разбивали вышеперечисленное на многочисленные осколки. Чонхо заметил, как Кан взял массивный учебник по криминологии и сел за самый дальний стол. Он выглядел настолько
идеально, насколько это возможно.
— Здравствуй, можно с тобой познакомиться? — Чонхо никогда не доставляло труда познакомиться с людьми. Он любимчик профессоров, капитан команды по баскетболу и абсолютный победитель по жизни. Мать всегда говорила ему, что «ты любимчик Бога, Чонхо, цени это.»
— Доброе утро, — Кан поднял свои очаровательные глаза на парня и слегка улыбнулся. Чонхо почувствовал, как уже полюбил эту улыбку. Его слабое сердце пропустило удар. — Конечно можно.
Чем больше они общались, тем отчетливее Чхве понимал, что не отпустит Кана так легко и просто. Он слишком привязался к парню.
В день, когда Чонхо признался в своих светлых чувствах Кану, шел дождь. Он был настолько сильный, что они полностью промокли. Атласная рубашка Чхве неприятно прилипала к телу, но он был готов потерпеть ради счастливой улыбки Кана.
Они, как дети, бегали под холодным дождем не боясь заболеть и полностью промокнуть. Воды было так много, что она хлюпала в черных конверсах на каждом шаге. Когда Ёсан остановился посередине аллеи, то тут же притянул к себе Чонхо, смотря прямо в глаза.
С волос на лицо ручьями лилась вода, и Чхве мало что успел увидеть. Единственное, что он запомнил, как Ёсан, с присущей ему нежностью, привстал на носочки и аккуратно поцеловал. Он знал, что Чонхо хотел и искренне ждал этого.
В ответ сильные руки Чхве обвились вокруг талии старшего, сжимая так сильно и боясь отпустить, будто Ёсан сейчас упорхнет, как птичка из клетки.
—
Как я могу верить тебе Ёсан-и? — пластиковый стул неприятно скрипит при каждом движении Чонхо. Весь мир обвиняет его парня в ужасных вещах, а он продолжает называть этого человека так
ласково и нежно, боясь поверить в доказательства. Он из каждой щели, от каждого человека слышит о том, что Кан — чудовище. С каждым словом сердце Чонхо получает новый порез, который не заживает, а наоборот, ещё больше начинает болеть.
—
Просто поверь, родной. — Кан говорит ласково так, как умеет только он. Ёсан всегда говорил, что Чонхо его дом, его семья, его всё. Он всегда говорил, что Чхве — единственный, кто даёт ему силы жить дальше. Однажды Ёсан сказал, что он до сих пор жив только из-за Чонхо. И Чхве всегда верил ему.
Три года их отношений прошли замечательно. Чонхо буквально жил в сказке. Ёсан оказался самым прекрасным человеком, и Чхве благодарил этот мир за то, что ему дали Кана.
Ёсан ходил на каждую игру Чонхо, знал расписание парня от и до, отлично общался со всеми его друзьями, в общем, делал всё, чтобы стать идеальным партнером. И Чонхо это ценил, давая взамен абсолютно столько же. Их по праву можно было назвать идеальной парой.
— Останешься жить со мной? — однажды спрашивает Чхве. — До самого конца.
На часах четыре часа утра. Они лежат среди совершенно мятых простыней, пропитанных потом, смазкой и ещё бог знает чем. Ёсан поднимает голову с накаченной груди Чхве, и удивленно распахивает свои прекрасные глаза, ошарашенно смотря на Чонхо.
Чхве нежно улыбается и кивает. Он знает, о чём подумал Кан. Видно, как крутятся шестерёнки в голове Ёсана, Чонхо тихо посмеивается, беря руку старшего в свою. Он целует тыльную сторону ладони, подтверждая свои серьёзные намерения, и ждёт.
Ёсан не слишком долго думает над всем этим. Он тут же кивает, подрываясь, и крепко обнимает своего
уже мужа. Своего родного и милого Чонхо. Чхве Чонхо.
— Я согласен.
Теперь они вместе до конца.
Чхве затравленно смотрит через толстое тюремное стекло. Кан даже там светится. Его чёрные волосы слегка завиваются, придавая образ примерного семьянина. Пять долгих лет Чонхо
любит любил его. И пять долгих лет ему нагло врали. Его душу растоптали самым отвратительным образом и выкинули, как ненужного котёнка под холодный дождь. Только в этот раз он не готов терпеть все это ради очаровательной улыбки Кана.
Он достаёт из плотного бумажного пакета фотки, которые не мог посмотреть несколько месяцев. Он просто не мог признаться себе в том, что на самом деле никогда не знал Ёсана. Чонхо всегда чувствовал, что как будто у Кана есть что-то ещё. Что-то тайное, скрытое и совершенно отвратительное. Лучше бы он не знал и жил в своих розовых очках до самого конца.
— Посмотри!
Чонхо не на шутку зол. Ёсан виновато опускает взгляд.
— Не смей отводить взгляд, когда я говорю с тобой, Кан Ёсан!
Ёсан, понимая, что не сможет спорить, смиренно поднимает на Чонхо свои очаровательные блестящие глаза, в которые Чхве когда-то влюбился.
—
Не мучай меня, Ёсан…— Чонхо нервно выдыхает. —
Как ты смог это сделать? — Парень показывает на одну из фотографий. На ней несколько разбросанных по снегу отрубленных частей тела.
Чхве ждёт. Он останется здесь, пока Ёсан не скажет правду. Чонхо уже всё знает, но это единственное, что интересует его. Как Кан смог додуматься до этого?
Чонхо видит, как в очаровательных глазах Ёсана скапливается влага. Он виновато сжимает губы в сплошную линию и наклоняется ниже. Парень выдыхает пар на стекло, чертя пальцем лишь одного слово.
—
Топор.
Глаза Чонхо болезненно сжимаются и, он подрывается с неудобного стула, выбегая из небольшой комнатки. Ёсан быстро стирает надпись, чтобы представители закона не увидели это, а после крепко обнимает себя. Чонхо — единственный, кто пострадал сильнее всего. Ёсан не заслужил Чонхо.
Коридоры перед Чхве расплываются, пока он несётся вперёд, опасно натыкаясь на все углы. Он резко спотыкается и врезается в стену. Внутри так больно. Такое чувство, будто его сердце раскрошили на мелкие кусочки. Боль и отчаяние распространяется по всему телу, вызывая адскую неконтролируемую дрожь.
Он спускается вниз по стене, тихо глотая слезы, и теряет сознание, лишь вспоминая единственную фотографию, где была
та самая белоснежная, как первый снег, рубашка, на которой крупными каплями разбрызгалась чужая кровь.
