Молитвы

После исчезновения Сугуру каждый день был днём сурка, в котором было невозможно жить. Казалось бы, за 5 месяцев можно уже привыкнуть, да и дни разбавляют слёзы, или. Ох, вы не так отвлекаетесь от мыслей, верно?.. — Годжо, поешь, пожалуйста. Ты снова перестал есть. Сёко настаивала на одной ложке. Сатору же, как ребёнок над манной кашей, сидел над тарелкой риса и глядел мутными глазами в ёмкость. — Годжо, умоляю. Ты лекарство не сможешь принять и тебе не станет лучше. Сатору, пожалуйста. — Иери обняла друга за плечи, тихо хмыкая. — Всё наладится, время лечит. — единственные слова Сёко, о которых она жалела, потому что прекрасно понимала как много Сугуру значил для Сатору. И что сейчас он сломан как никогда. — Время не лечит. — беловолосый словно на мгновение выбрался из своих мыслей, сказав три слова хриплым голосом. Сёко прикусила нижнюю губу и тихо зарыдала в плечо, словно перенимала боль Годжо на себя. Через пару часов тех вызвали на задание в аномальном месте, где нужно порешать одно проклятье; ребята отправились на задание. Добирались они молча, смотря в основном в землю. Как только те пришли, Годжо пробубнил что-то по типу «Я быстро с тобой расправлюсь» и направился на проклятье. Последовал первый, второй, третий удар. Проклятье оказалось сильным, а у Сатору почти сбилось дыхание. В какой-то момент Годжо ловит до боли знакомый запах. — Проклятая энергия. Она… По Годжо проехалась лапа проклятия, после чего он, обмазанный в собственной крови, уничтожил монстра, потратив достаточно большую часть своей энергии. — Я не могу ошибиться. Не сейчас. — парень побежал в глубь холодной рощи. Было уже темно, льдины не отражали свет. Он был словно в лабиринте. Секо же ничего не понимала и просто осталась снаружи, дожидаясь друга. Годжо со сосредоточенным лицом обходил все повороты, старясь ловить более сильные волны проклятой энергии. Вот он резко выпрыгивает из плотно сложенной груды и оказывается в заснеженном поле, в середине которого стоит один толстый и высокий осколок. Кажется, в нем кто-то есть. Сатору это понимает и быстро бежит по полю. По белой от инея траве попадают замороженные маленькие капли, что падали из голубых глаз. Годжо почти что врезается в холодный кристалл и ловит сильную проклятую энергию от нее. Он всматривается и замечает знакомый силуэт. Это Гето. Никаких сомнений. Беловолосый в истерике ломает лёд. Несмотря на лютый холод, Сатору рушил слой, смотря только на силуэт. В какой-то момент лёд растаял сам по себе, Сатору ловит холодное тело друга и очень долго стоял с ним на руках, разглядывая каждую клетку на лице. — Нашел. — наконец-таки промолвил Годжо, после чего выдохнул пар изо рта, отправился по прошлому пути. Лед таял на ходу, потому без каких-либо проблем парень добрался до первоначальной точки. Секо распахнула глаза шире, увидя парней. Девушка подбегает и начинает щупать темноволосого, ища признаки жизни. — Ты не проверял, он жив? — Он дышал. — у белокурого дрожал голос; он вот-вот готов был заплакать. Сёко убедилась, что Гето жив и хотела взять того, чтобы помочь донести, но голубоглазый лишь отдёрнул друга, направившись к дому. Брюнетка выдохнула и еле улыбнулась. И вот Сугуру лежит под слоем грелок и пледов. Перед ним Сатору, который глаз не спускает с приятеля. — Только проснись. — уже не первый раз, когда Годжо сказал это за все два часа, пока он сидел здесь. Рядом. Иери принесла еще пару грелок. — Поменяй ему. Те, наверное, остыли уже. — конечно, она спокойно могла и сама поменять ему грелки, но знала, что Годжо просто не подпустит. Девушка оставила вещи рядом, после ушла, оставив парней одних. Ночь. Годжо сидел и все смотрел на парня в ожидании. — Сатору? Годжо сильнее распахнул ресницы, смотря на Сугуру. Показалось. Он всё также, почти полуметровый, лежал на кровати в тёплых вещах. Гето начал дышать громче. Даже сквозь этот звук было слышно сердцебиение. Все громче и громче. Темноволосый открыл глаза и осмотрел лицо, сидящее напротив. — Гето. — дрожаще произнёс Годжо, приблизившись. — Я — Гето Сугуру, верно, но… Кто ты? Время словно застыло. Уже почти до ушей улыбка превратилась в полоску, ведь тот сжал губы от озадаченности. — Я — Годжо Сатору. Ты меня не помнишь?.. — парень сложил брови домиком. Темноволосый отрицательно помотал головой. — Я помню… Только то, что дерево связало меня ветками и мне… Мне было очень холодно. — парень осмотрел своё положение. — тепло. На лице появилась небольшая улыбка, от чего у Годжо сжалось сердце. — 5 месяцев и 28 дней назад ты пропал без каких-либо следов. Мы не могли тебя нигде найти. Я-… Мы думали, что ты умер. Сатору прижал плечи и опустил голову. — Но ты жив. Ты бы знал, как я счастлив сейчас. Сугуру непонимающе смотрел на парня. Видимо, у него была амнезия. — Я не знаю кто ты. — проговорил тихо юноша, но всё равно улыбался. Грустно. Снова ток прошёлся по телу беловолосого. Он скучал по присутствию парня. — Я твой друг. Мы вместе сражались с проклятьями и были самыми сильными, помнишь? Конечно он не помнит, дурак. Он не вспомнил твоего имени, а ты ещё про дружбу спрашиваешь. Сугуру снова помотал головой. Не помнит. Абсолютно ничего. Сатору нервно посмеялся. Неужели всё прошло зря? Все надежды длинной в 5 месяцев и 28 дней станут просто пустышкой? — Давай-ка спать. Я буду рядом, чтобы… Тебя больше у меня не отобрали. Сатору слегка улыбнулся и устроился около Сугуру. В течении ночи сон к Годжо так и не явился. Уже утром Сёко зашла к мальчикам. Гето спал, а Сатору смотрел в потолок, закинув руки за голову. — Он просыпался? Поза будто живая… — Иери прищурилась. — Да. Мы с ним разговаривали. У него амнезия. Он ничего не помнит кроме своего имени. И ещё он сказал, что его забрало какое-то дерево. Сёко ничего не сказала. Она ушла на кухню готовить завтрак. Со стороны Гето послышались шуршания и тихие постанывания. — Как спалось? — спросил Сатору, повернув голову к другу. — Вроде бы. Неплохо. — Сугуру улыбнулся и повернулся к беловолосому. — а тебе? — Мне тоже хорошо. — он улыбнулся во все зубы. Врун. Ты хотел сделать ему приятно? С кухни послышался голос Сёко, который звал парней завтракать. — Кто это? — Ещё одна твоя подруга. Сёко Иери. — Годжо спрыгнул с кровати, и подошёл со стороны приятеля. — встать можешь? Сугуру привстал и сел на край кровати. — Вроде. Сатору взял друга под руку и поднял его. — Всё в порядке? — голубые глаза направились на ноги Гето. — В полном, кажется. Ребята отправились на кухню. — Доброе утро, Сугуру! — девушка мило улыбнулась. — Доброе… Давно они так не здоровались. Давно они все вместе не сидели за одним столом. Сатору был, первый, кто налетел на оладьи, а Сёко ударила того лопаткой. — Ну не в одну харю же, Сатору! — крикнула Иери, отворачиваясь к плите. В коем-то веке Сатору ест без просьбы подруги. В каком-то смысле он счастлив. Гето наслаждался завтраком, ведь он не ел долгое время. — Вкусно получилось… Вкус такой знакомый. Лопатка упала на пол. — Чёрт… — девушка подняла лопатку и начала мыть её. «Вкус такой знакомый». Глаза намокли. Есть возможность, что он вспомнит. Иери вытерла глаза рукавом, продолжив после этого готовить. Во время завтрака ребята старались объяснить Гето о его жизни и их совместной. Сугуру внимательно слушал, чуть улыбаясь и даже иногда отшучиваясь. — Может вам прогуляться? — сказала девушка в какой-то момент, смотря на парней. — Можно. — Сугуру немного улыбнулся и глянул на Сатору. Годжо немного прищурился, смотря на Сёко. — Хорошо. Но если чуть что — скажи. На счёт дерева. Гето кивнул. Они ушли собираться. Прогулка была самая обычная. Только Сатору был обеспокоен больше обычного. Постоянно оглядывался и всматривался в каждого прохожего. — Годжо, всё в порядке… Не стоит оглядываться каждый раз. В конце концов ты сильнейший. — Сугуру уложил руку на плече приятеля и глянул в глаза. Парень же тихо выдохнул и извинился. — Пойдём-ка… кое-куда. — Годжо взял друга за рукав и повёл в противоположную сторону. — Куда мы идём? — спросил Гето, отводя губы в сторону. Сатору промолчал. Через 10 минут парни оказались на обрыве, где росло одно дерево, а дальше лишь вид и закат. Оба присели, облокотившись об дерево. Они молчали достаточно долго, и из-за тишины Сатору задремал. Как только Гето это заметил, он пересел, чтобы оказаться рядом. — Мне жаль, что так вышло, Сатору. Очень жаль… Прости меня. У Сугуру затряслись руки. Видимо, он сейчас будет плакать. — Я не забывал тебя. Я никого не забывал. Просто хотел посмотреть на то, что вы будете делать. Я не хотел сделать вам плохо. Прости меня. — парень всматривался в лицо приятеля. Из глаз полились слёзы. — Так ты слышишь? — Гето посмеялся и отвернулся, прикрыв лицо ладонями. — Я всё слышал. — беловолосый открыл глаза. Ужасно мокрые глаза. Из-за слёз щекотало щёки, а Сугуру и вовсе разрыдался как маленький. — Меня забрало какое-то проклятье, я его убил, но он превратился в лёд и я… 5 месяцев торчал в льдине. Если бы ты протянул до 6 месяца, то я бы умер. — Гето уложил руки на висках, задрав волосы. — Гето… — Сатору обнял парня, прижав того к груди. Послышался звук пилюль. — я так боялся твоей смерти. Я не знаю, чтобы сделал, будь твоё сердце такое же холодное. — Что это? — Сугуру медленно начал осматривать баночку таблеток. Антидепрессанты. — Сатору? Голубоглазый нервно посмеялся и отвёл взгляд. — Я потерял себя с твоей пропажей. Я уничтожил свой организм. После же он глянул в глаза другу. Сугуру дёрнулся. Наконец-то он может не притворяться, что не скучал по голубым глазам. Взгляд казался более живым и блестящим. Не то, что было утром. Теперь уже по телу узкоглазого прошёлся ток, который сильно ударил ему по голове. Темноволосый медленно положил баночку в карман Сатору и обнял его. — Я здесь. Я рядом. Я тебя помню, Сатору Годжо. Больше я не исчезну. Гето слабо улыбнулся, начиная пачкать белые волосы своими солёными слезами. — Никогда? — Никогда.