Tu m’as manqué

      Арсений – внеземной человек с грандиозными планами, которые всегда так и остаются просто мечтами, ведь его отец – король, и не разрешает тратить королевскую казну на всякую, как он выражается, ерунду. А мальчик хочет помочь своему народу с поливом в жаркое время года, хочет полететь к небесам, как птица, а ещё очень сильно отправиться в путешествие по океану. Он не мог понять своего отца, поэтому и задумал одну вещь. Нехорошую вещь для будущего короля. Придя в комнату своего лучшего друга, он опускается на край кровати и будит спящего.       — Антон, проснись.       — Ваше Высочество, чем я обязан Вам в столь поздний час? — Антон просыпается, садится и протирает глаза.       — Я хочу сбежать.       — Что? — переспрашивает Антон, думая, что он оглох и как можно скорее пытаясь вырваться из тисков дрëмы.       — Я хочу сбежать. Я не хочу быть королём, это не моё... Я не смогу! Я не хочу жениться, эта девушка мне не пó сердцу! Не могу я так... А пришёл я, чтобы спросить... Антон, ты сбежишь со мной? Мы убежим на корабль, он отшвартуется на рассвете, о нас не успеют спохватиться. Пожалуйста!.. Я с тобой хочу, ведь только ты знаешь настоящего меня. Антон, пожалуйста!       — Арсений... — Антон шокирован этими словами. Они уже говорили об этом, и Арсений на испуг Антона, что тот решит сбежать, отреагировал смехом и сказал, что никогда не оставит эту страну, ведь он должен позаботиться о своём народе. А сейчас он так легко от всего отрекается... И ради чего? Ради путешествия без средств на существование по бескрайнему океану с кучей пиратов? Ну не уж.       Но он не стал бы даже думать о лёгкости выбора своего принца, знай только то, что Арсений делает это решение уже просто из-за немоготы, потому что не справляется со всем один, даже зная, что ему помогают. Ему нужен один человек, всего один, которого рядом нет… Также он не стал бы говорить хоть что-то, зная как Арсений это делает. Принц разрывает своё сердце, обрубает все мосты, что связывают с этим местом, вот прямо всë, даже мосты "мама", "папа" и "сестра", кроме одного, который носит название "Антон".       — Нам нужно спешить, идём! — Арсений поднимается, поправляя свою рубаху и готовясь взять скруток с одеждой и едой, но его останавливают за руку, и он поворачивается к близкому другу. — Ты не пойдёшь?.. — голос дрожит, из-за чего вопрос получается надломанным. Он не хочет прощаться с ним, ведь это навсегда. Он хочет быть всегда вместе, ведь... Ведь!..       Но Антон поднимается. В темноте, стоя спиной к лунному свету, Арсений не видит, как Антон сейчас в замешательстве, как он решает, что ему сделать, чтобы остаться здесь и вместе с будущим королём.       — Как Ваш личный советник, Ваш верный слуга и Ваш близкий друг... — Антон сглатывает, чтобы продолжить говорить ровно. — Я запрещаю Вам убегать из королевства.       — Что? — непонимание так и бьëт ключом из всего него, а когда слова доходят до разума, то внутри начинается тревога, тихая, но стремительно нарастающая. — Нет... Антон, нет! — от слов очень больно, что просто не хочется верить. Его друг тоже против него, тоже не верит в его силы, тоже не доверяет ему. — Отпусти мою руку! Я один уйду! Ну же! Я не хочу тебя видеть, отпусти мою руку! — кричит во всё горло, но кажется, что шепчет.       — Я не хочу тебя потерять! — впервые за всё время, повышая тон на королевское лицо, произносит вот так Антон. Ему стыдно, после он обязательно попросит наказание за свою смелость, но сейчас он злится на Арсения, который так и остался ребёнком в свои уже шестнадцать лет. Положив мягко руки на плечи принца, чуть ниже плечевого сустава, Антон говорит далее спокойно, потому что желаемого он добился – будущий король его слушает:       — Просто посмотрите на меня... Ваше будущее Величество, я с Вами в огонь и воду, куда захотите, но Вы нужны королевству, Вы должны заменить нынешнего короля, своего отца, на троне, чтобы править, чтобы помогать населению, как Вы и хотели. Прошу, услышьте меня. Даже будучи у власти Вы сможете путешествовать, но сначала нужно разобраться со внутренними и пограничными делами. Я обещаю, что мы с Вами будем бороздить по морю, посещать другие королевства. Я всё для Вас сделаю. Но сделайте, пожалуйста, — Антон, спустив, еле касаясь, свои руки на чужие запястья, поднимает за них и целует чужие руки горячо и пылко, попутно опускаясь на колени. Встав, он прижимает сплетённые руки к своей груди и склоняет голову. — Пожалуйста, станьте не только моим королём, но и всенародным. Народ хочет видеть Вас на троне... И больше никого. Пожалуйста. Вы не слышите Тихий голос народний на наших прогулках, увлекаясь всегда тем, что Вас интересует, что Вас беспокоит. Они молятся на Вас. Выполните эту просьбу Вашего самого близкого и преданного друга. Взамен я сделаю для Вас всё, что угодно.       Арсений шокирован, удивлён, а после и приятно согрет изнутри сказанными словами и поведением своего лучшего друга, который хотя бы сегодня, на какие-то пары минут, показал себя открытого, а не попытался, как всегда, всё терпеливо объяснить; просто выволок всё, окатив ведром воды из колодца с головой в жаркий день.       — Антон, — зовёт принц через несколько секунд раздумий. И Антон сразу же откликается, поднимая голову. — Я хочу, чтобы... — запнувшись, Арсений немного мнётся, а после заставляет подняться Антона, теперь уже сам опускаясь на колени и смотря снизу вверх на друга, которого останавливает от совершения лишних движений. Не положено королевским лицам пред слугой на коленях стоять, знает. Он всë знает, специально притворяется наивным, ведь так легче что-то пережить, но нужно. — Стань моей женой. Мне больше никто не нужен, кроме тебя.       Выпустив свои руки из кистей онемевшего от услышанного Антона, Арсений поднимается и пользуется моментом, положив свои ладони на щёки близкого друга, дабы поцеловать того в губы.       Антон соглашается и отвечает королю…              «— Вот все любят короля... — недовольно говорит девятилетний принц, играя со своим приближённым лицом в саду, где они делают лук, в данный момент натягивая тетиву.       — Но и принца тоже любят, — говорит Антон, что старше королевского чада на добрых два года.       — Но короля больше! А меня никто не любит по-настоящему, а я хочу! — Арсений откидывает свой недоделанный лук, так как не получается, дуется и отворачивается, болтая ножками, сидя на большой и толстой ветке их дуба. Королевский сад большой, тут есть множество деревьев, да и в целом растительности, которую привезли в качестве подарка королю.       — Ваше Высочество, — зовёт Антон. Когда принц всё же оборачивается, то протягивает ему свой готовый лук, а после шепчет на ушко, но на небольшом расстоянии, ведь нельзя находится близко с королевскими особами, даже доверенному лицу, даже другу. Таковы правила. — Я люблю Вас больше, чем короля. Но если Вам мало моей такой любви, то я готов любить Вас так, как наш король любит нашу королеву.       — Да? — эти слова радуют до невозможности, а после, получив утвердительный кивок, Арсений чуть утихает, краснеет и смущённо улыбается. — А я уже люблю тебя также.       Они сидели там, на ветке, до самых сумерек, устремляя сделанные своими — Антоновыми — руками стрелы ввысь, прямиком в воображаемое болото, где в скуке томится зачарованная принцесса».              И ведь вправду влюбились.       Они делают всё осторожно, тихо; это незаконно, в кодексе королей сказано, что нельзя жениться на простых селянах. Но… ничего не сказано про вступление с ними в связь.       Белые простыни мнутся под руками, намокают от капель пота, слюны и немного от слёз, которые редкими и тонкими ручейками скатываются по щекам и падают на постель.       Кровать совсем скоро перестаёт быть их союзником, начав расшатываться, биться о стенку и поскрипывать. Принц с доверенным переходят на пол, на шкуру бурого медведя, довольно мягкую для королевской спины, а ещё живота, головы и рук.       В эту ночь они поклялись под взором Божьим верности друг к другу. Если им суждено быть вместе, то никакой написанный обычной человеческой рукой, а не Законом природы, не в силах разорвать их переплетëнные души.       Так они проводят вместе два года, ни дня не надоедая друг другу, ни дня не ссорясь, а только спокойно дискутируя о дальнейших делах. Антон, как и обещал, отвечает за строительство корабля, чтобы они с королём безопасно преодолели мили солёной воды и выжили при стычке с пиратами, вплоть до его полной готовности к хождению по безграничной водной глади, а Арсений – становится королём. Женится…

***

      Всё начинает рушиться за два месяца до отправления в плавание. Их застали и рассказали всем, но так, что выставили в этих росказнях жертвой – короля.       — Нет! Я приказываю прекратить! Отозвать палача! Почему вы не выполняете приказ короля?!       Всë происходит прямо на его глазах. Всё, ради чего он был здесь, ради чего остался здесь, ради чего жил, через минуту превратится в прах.       — Антон! — Арсений смаргивает влагу с глаз, что мешает видеть любовь его сердца. Сердца, которое сейчас рвëт и мечет в грудной клетке, больно ударяясь о плоть. — Уйди оттуда, прошу! — король вновь принимает попытки сбежать вниз, но лестница перекрыта. Дело рук придворника, продолжающего убеждать честной народ о колдовстве и что только после смерти колдуна их любимый король придëт в себя. — Ненавижу вас всех, — шипит он, возвращаясь к перилам балкона. Королева пытается успокоить своего мужа, она понимает его боль, она знает обо всём уже давно, но не может сделать никаких действий против. Придворный запугал её о судьбе, которая может с ней случиться, если она вступится за мужа. Только один король, что пришёл сюда по незнанию, думая, что казнят какого-то преступника, сейчас так яро пытается сбежать, чтобы защитить своего любовника. Он пробует ему раз, осматривает перила.       Палач замахивается.       — Нет... — Арсений замечает, что Антон, душа его, наконец смотрит на него, прямо на него, а не украдкой. Ощущение, что между ними совсем не огромное расстояние, а считанные сантиметры.       Прошедшей ночью, узнав про тайный замысел, они надумали бежать, но быть пока поодиночке. Предложил Антон. И если бы Арсений его всë же не послушал, если бы остался с ним и вытащил из замка той же ночью подземными путями, то ничего этого бы не было…       Арсений видит лицо Антона отчётливо, мысленно касается его руки, потому как настоящие, человеческие, руки сейчас не могут и пошевелиться. Король ослабел телом, начиная потихоньку сползать вниз.       «Я люблю тебя», шепчет губами в надежде, что услышат.       Антон слышит это, только не шевелится, уже лёжа головой на пне, а просто приятно улыбаясь. Тот самый взгляд, наполненный любовью и необъятной мудростью, в которой так и читаются одни лишь утверждения. Нет страха, нет сомнений, нет метаний. Одно принятие и любовь.       Антон тоже любит, больше жизни. Прикрывает глаза, из которых течёт слеза. А через секунду он чувствует сильную боль, всего на миг, а после – ничего. Он честно служил при старом короле с детства, заслужил доверие у ребёнка короля, а после дослужился до советника принца, и вопреки всем устоям он стал самым близким человеком для молодого короля.              — Нет... Нет! — тихо произносит Арсений, но его слова разносятся, кажется, по всей округе. Вокруг тишина, лишь изредка по дуновению ветра слышен плачь его сына в дальней комнате. Сын нужен был для замены. И Ирина, королева, смогла зачать его с третьего раза плотских утех с королём, в глазах которого в данный момент всё меркнет.       Слуги, стоящие рядом, не успевают словить его, и тот в отчаянии и от лишения возможности продолжать физически любить того единственного своего человека, падает с балкона, прямо туда, куда так отчаянно рвался пару секунд назад, не желая даже ухватиться за что-то. Последнее, что он произносит перед соприкосновением с землёй, которая просто разорвёт его внутренние органы, вызовет кровотечение и убьёт… это — "Антон".

***

      — С тех пор ходит легенда, что по тому замку, который в настоящее время разрушен временем и бомбёжкой, бродят их призраки, сумевшие хотя бы в этом другом мире, который не виден простому человеческому глазу, быть вместе, — заканчивает экскурсовод рассказ у портрета уже молодого короля со своим приближëнным лицом через день после коронации. Только их двоих, по легенде, попросил запечатлеть сам король.       — Пс, Шаст, смотри, вы с этим Антонио не только по имени, но и внешне похожи, да и под сон твой подходит. Мы за этим сюда пришли, да? — толкает в дружеский бок Дима. — Кстати, а этот гид на принца смахивает. Мож, попробуешь познакомиться с ним, м? Гляди, и королевой будешь, — смеётся со своей же шутки Дима.       — Вообще-то, фактически, королевой был сам король, так что это я буду королём, — отвечает в тон высокий парень с кольцами на пальцах, браслетами на запястьях и родимым пятном на шее сзади.       — Эй, галëрка!       — Твоя принцесса тебя зовёт, — подмечает Позов, сливаясь из-за роста с толпой.       — У вас какие-то вопросы? — гид интересуется с немного серьёзным лицом.       — А... Да, — то ли смелость, то ли что, но Антон снимает с себя капюшон, что был нацеплен до этого всё время по глаза, и улыбается почти так же, как и на портрете, чем вызывает у гида, да и у остальных – незнакомых – слушателей интерес и удивление, только у гида ещё и побледнение. Неужели не прогадал?.. — Можно Ваш номер, Ваше Высочество? — улыбка добрая, без насмешек, но девушки начинают хихикать, а парни присвистывать, за что от гида получают неодобрительное шиканье.       — Все личные вопросы запрещены.       — Только не говорите, что Вы вновь боитесь, — Антон знает, что в прошлой жизни Арсениум, а именно так звали принца, делал точно так же при всех, чтобы было всё официально, чтобы скрывать их близкую дружбу от всех, а после они просто начали общаться жестами: Антонио спрашивал разрешения лёгким подъезд правой брови, а Арсениум – еле заметно кивал. Точно так же, как и сейчас.       — Экскурсия окончена. Можете все походить по музею, но не трогать ничего руками, — гид смотрит прямо на Антона. И тот, наконец, дожидается короткого сигнала к действию: правая бровь гида чуть дёрнулась. Он правда нашёл своего Арсениума, спустя столько лет поисков, проб и отчаяния.

***

      В не очень просторной коморке, Антон прижимает, как выяснилось, Арсения к стенке шкафа, целуя самого мужчину в те самые губы, водя ладонями по тому самому телу, но не чувствуя небольшой шрам на левом боку у тазовой косточки, что был получен при падении с дерева, когда они в детстве играли в путешественников.       С тех времён много что изменилось, в частности и желания в близости. Если раньше всё было кратким, не превышало положенного количества касаний, то сейчас, в двадцать первом веке, можно касаться друг друга так, как захочется, хоть это и не Франция и на дворе не 19 век.       Антон расстёгивает чужой ремень, молнию и вынимает пуговичку из петельки. Ноги у Арсения всё те же – тонки и женственны, но стали гибче и ловчее, поэтому сейчас без стыда одна закинулась на, казалось бы, чужой пояс.       — Continuons plus tard. Tu m’as manqué, — переходит на чистый французский Арсений, в очередной раз целуя столь долгожданного возлюбленного и постанывая от касаний, а в частности, от мягких надавливаний ладонями, что блуждают по бокам, груди, плечам, спине, ногам, но больше всего уделяя внимание ягодицам.       — Я не понимаю по-французски. Все прошлые фразы помню, будто они сказаны на русском. Но я люблю тебя.       Антон спускается вниз, вставая на колени. Он бы взял мужчину здесь, но тогда они точно что-то уронят и выдадут себя лишними звуками.       — Примерно это я и сказал.       — Ммм, опять Ваши шалости-загадки, Арсениум, — смеётся Антон, целуя чужой половой орган через ткань трусов. — Я соскучился по ним.       А следом идут тихие сладкие стоны и слишком пошлые для культурного места чавканья.