От 75 до 100

«Алло, здравствуйте. Это доставка…» Фраза, которую за год работы курьером Антон успел выучить так чётко, что он уверен, разбуди его посреди ночи — он без запинки выдаст её и только потом даст разбудившему подушкой по морде. Иногда ему казалось, что это приветствие звучит по-идиотски, но придумать что-то другое просто не хватало времени (и желания) — Шастун работал со скоростью электровеника, стараясь успеть в интервалы и развезти все свои доставки. Часто старания пропадали впустую — логисты категорически отказывались ставить адекватные маршруты, и курьеры зачастую не по своей воле переносили часть дальних доставок на следующий день. Но Антон все равно старался, как мог, ради денег, которые ему были очень нужны. Ира лишилась работы ещё в первую волну коронавирусных ограничений, и уже год их обоих обеспечивает только он. -Алло, здравствуйте. Это доставка. У вас адрес… — Антон перелистнул маршрутник, чтобы свериться, — улица Декабристов, 21а, третий подъезд? Так, все верно, да… ну смотрите, я через пятнадцать минут могу быть у вас, вы готовы принять заказ? Отлично, тогда ждите, в течение 15-20 минут подъеду. Картой или наличными будете расплачиваться? Хорошо, понял, спасибо, до свидания. Шастун сбросил вызов, включил заранее терминал и открыл навигатор. Район в целом был ему знаком, но иногда во дворах приходилось объезжать с совсем уж неожиданной стороны, поэтому лучше все-таки проложить маршрут. Посмотрев, куда сворачивать, Антон выехал на дорогу, включил радио и поехал к клиенту. Клиент оказался не из проблемных. Спокойно получил коробку, не требовал её вскрыть, расплатился и дал сто рублей чаевых. На всю доставку ушло около 5 минут, не учитывая дороги, что можно считать почти что рекордом. Заглянув в программу, Антон с удивлением понял, что это была последняя доставка на сегодня. Взглянул на часы — всего пять вечера. Е-е-е-е, еще можно наебениться. Класс. Ага. -Ир, ну, в общем, я закончил, еду домой. Даже сдаваться не буду, завтра с утра сдамся, никаких проблем, сразу домой. Правда, тут слегка пробки, но через полчаса, думаю, буду. В магазине чего купить? -Рано ты сегодня. Вроде не надо, хотя… у нас хлеб кончился, может, возьмёшь? -Хорошо, возьму. Давай, пока. Заезжать в магазин не хотелось, но на что еще жизнь тратить. Стоя на кассе в пятерочке и провожая взглядом брошенную на ленту бутылку текилы, Антон думал, какая же хуйня его жизнь. Ну или не совсем. Наверное…

***

Все дети мечтают о том, кем же они станут, когда вырастут. Неважно, сколько раз будут меняться их мечты, всегда будет какой-то вариант: от космонавта до актёра, от певицы до военной, от врача до художника… В этом списке нет курьера. Никто не мечтает стать курьером. Нет ну может и мечтают. Когда нечем заняться. Или перед сессией, когда надеяться не на что. Но обычно все-таки нет. Антон не мечтал тоже. Его представления о будущей профессии никогда не оставались с ним надолго, и даже в свои 30, мать его, лет Шастун категорически не понимал, в какую сторону все завернет дальше. В пять, в шесть лет он своими мечтами стать то пилотом, то певцом, то танцором ничем не отличался от сверстников; однако время шло, и чем дальше, тем больше людей из окружения Антона находили себе дело по душе. Тот же мог им лишь завидовать — сам он не мог найти ничего. До 11 класса Антон проучился не особо задумываясь о своей жизни, но ближе к концу выпускного года понял, что ему необходимо выбрать, где учиться дальше. Ну просто потому что, увы, нихуя не делать и получать бабло не получалось. Вместе с этим пониманием пришло и другое — он не знал, куда податься. Физмат класс и отличная успеваемость (в плане технических предметов уж точно не благодаря знаниям, а благодаря прекрасным отношениям со всеми учителями, особенно с молодым и, к сожалению, женатым математиком) подтолкнули Шастуна выбирать университет из технических. Неожиданно хорошо сдав экзамены, поступил в МАИ на инженера-радиотехника. Проучившись несколько месяцев, Антон понял, что учиться здесь — хуйня несусветная, и мало того, он явно гуманитарий. Однако выбирать учебное заведение заново он не хотел (было просто лень), и решил просто провести весёлое студенческое время, заботясь об учёбе равно настолько, чтоб не отчислили, но никогда не стараясь больше, потому что а зачем. Тут платили нормальную стипендию, которой вполне хватало на бесконечные пьянки и вечеринки, и даже оставались деньги поесть пару раз в месяц нормальной еды, а не лапши в дурацких пластиковых стаканчиках. Под нормальной едой, разумеется, подразумевалось разориться на растворимую картошку, а не лапшу быстрого приготовления, потому что готовить было как всегда лень. Отношения с преподавателями складывалось более чем хорошо, что было абсолютным чудом — Антон по многим предметам появлялся на лекциях от силы раза три за семестр, а на предмете с чудным названием «надежность и живучесть систем оборудования» не появился вообще ни разу, и когда шёл сдавать зачёт, даже не знал фамилию препода. Но его природный дар нравиться абсолютно всем вокруг, выкручиваться из любой ситуации и нести чушь с таким уверенным видом, что все преподаватели проглатывали её за милую душу и ставили «хорошо» и «отлично» прекрасно помогали ему оставаться на бюджете, да ещё и с более-менее приличной репутацией. Сам до сих пор в ахуе, но почему бы и нет. На первом же курсе (а конкретно после первой большой пьянки) Антон чётко осознал свою бисексуальность. Мысли по этому поводу возникали в его голове и раньше, лет эдак с 16, когда он начал залипать на красивого молодого химика так же увлечённо, как на Марину из параллели. Правда, тогда его уверенности в себе не хватало даже на то, чтобы признаться в этом самому себе, и Антон твердил отражению в зеркале, что это просто такой возраст, и это скоро пройдёт. Однако засасывая под громко играющие «Районы-кварталы» какого-то авиаконструктора-второкурсника по имени Игорь, Шастун окончательно понял — не пройдёт. К тому времени он достаточно устоялся в своих взглядах на мир, выскреб из сознания любые зачатки гомофобии и принял свою ориентацию спокойно. Не то что бы он ходил и кричал об этом налево и направо, но от друзей и близких, и самое главное, от себя уже не скрывал, спокойно проводил ночи как с милыми парнями, грызущими гранит науки со стороны прикладной математики, так так с бойкими девчонками, которых было хоть и мало, но все интересные и живые. Живые. Ха. Не всем его одногруппникам так везло. С такой бурной личной и общественной жизнью Антон не заметил, как прошло четыре года, и настала пора защищать диплом. Написав все, как обычно, в последний момент, он нормально защитил диплом, спокойно получил картонку синего цвета и пошёл в никуда. Антон очень надеялся, что за четыре года мироздание все-таки ебнет ему на голову прозрение, кем же стать, но мироздание, сука такая, молчало, и Шастун решил работать там, где возьмут. Пройдя несколько неудавшихся собеседований, Антон умудрился устроиться секретарём в какую-то фирму, устанавливающую двери. Проработал полгода, встретил интересного парня, с которым неожиданно сошёлся так хорошо, что решил построить вполне серьёзные отношения — впервые в жизни. С ним же попробовал основать свою компанию. Неожиданно дело пошло, и как-то так получилось, что Антон, гуманитарий с невероятными способностями к языкам и такими же невероятными неспособностями к точным наукам, уже через пару лет стал директором компании, занимающейся установкой кондиционеров. Быстро поднявшись, дело так же быстро начало падать, и Антон, не испытывая никаких угрызений совести, спихнул тонущую кондиционерную империю на своего парня, и пошёл искать новую работу. Менеджер, продавец, снова кто-то вроде менеджера; работа в компании, производящей полы, риэлторской компании, языковой школе… С парнем Антон расстался уже через пару месяцев после расставания с компанией — похоже, к тому моменту это было единственным, что их связывало. Продолжал перескакивать с места на место, через четыре года встретил Иру — в тот момент, когда работал менеджером на мебельной фабрике. С ней у него сложились тихие, тёплые отношения — к 26 годам Антон слегка подуспокился и решил, что это именно то, что ему нужно. Антон уже четыре года встречался с Ирой, когда наступила ковидная эпоха. На тот момент он работал в какой-то языковой школе, и как бы он ни надеялся удержаться в этой компании, после двух недель на удаленке, 12 июня Антона уволили. В тот же день вечером он решил попробовать сходить на собеседование по объявлению о том, что требуется курьер на личном транспорте. Личный транспорт имелся, никакого опыта работы не требовался, условия вполне адекватные, а главное — большая востребованность профессии условиях самоизоляции. На следующий день Антон уже выехал на первый маршрут с куратором. На следующей неделе Антон уже прекрасно разбирался в программе курьерки, знал многих логистов по именам и спокойно курил с мужиками на складе. Через месяц Антон уже получил приемлемую зарплату, и понял, что пока это наилучший вариант работы. В тот момент ключевым было «пока». Через полгода Антон решил сменить компанию и устроился курьером яндекса, однако быстро передумал и вернулся назад, ну нафиг, курить на складе интереснее. Через год Антон все еще работает в той же компании. Через год Антона все ещё все устраивает. Или почти все.

***

-Прости, задержался, — Антон протиснулся в прихожую с двумя большими пакетами, распихивая разбросанные по коридору ботинки — убираться им обоим было пиздец лень, — огромные очереди… -Да ничего… — с кухни доносились голоса — видимо, работал телевизор. — Вот это да. Ты решил бросить меня и уехать на зимовку за полярный круг? -Я был голодный. Не бурчи, я твоё любимое мороженое купил, со смородиной… бля, точно, мороженое, слушай, закинь в морозилку, пожалуйста… Ира взяла мороженое и часть других продуктов и отнесла на кухню. Разувшись, через пару минут туда же пришёл Антон. -Подожди, а ты хлеб-то купил? -Конечно. Он на дне, — Шастун немного покопался в зелёном пакете и торжественно достал оттуда батон. Даже батон на дне. Какой год, такой и хлеб. Ира улыбнулась. Она любила Антона и считала, что ей с ним очень повезло. Впрочем, это действительно было так — найти весёлого, красивого парня, при этом с адекватными взглядами до встречи с ним Ире казалось чем-то неебически сказочным и неосуществимым, но судьба решила сделать ей такой подарок. О своей бисексуальности прямолинейный Антон сказал уже на первом свидании, однако её это не смутило — сама Ира тоже встречалась и с парнями, и с девушками, причём с последними чаще и успешнее. Честно говоря, после последней провальной попытки гетеро-отношений, Ира даже решила было полностью отказаться от этой идеи, однако так уж получилось, что в её жизни появился яркий, живой, почти двухметровый лучик солнца из отдела продаж. С Антоном же все было гораздо сложнее. Его желания спокойной жизни хватило ненадолго, и уже через год-полтора после встречи с Ирой он начал задумываться о новых отношениях. Проблемой было то, что Иру он до сих пор любил, но в то же время, ему необходимо было больше. В конце концов, Антон решился на разговор с Ирой. Ира, будучи девушкой не сильно ревнивой, согласилась с Антоном на свободные отношения. В этом Антона устраивало все. За два с лишним года их свободных отношений Антон пару раз находил себе довольно долговременных партнёров (на несколько месяцев), но обычно он просто искал, с кем провести ночь поинтереснее, а потом возвращался домой, к Ире. Ира тоже решила не ограничиваться одним Антоном, знакомилась с симпатичными девушками и парнями, однако оба возвращались к тому, что не могут найти варианта лучше друг друга. И пусть они не любили так, как в начале, но им было комфортно вместе, поэтому раз за разом оба возвращались в просторную общую квартиру, готовили вместе ужин, смотрели фильмы вместе, обсуждали своих любовников и любовниц, пробовали разнообразить секс и советовали друг другу, в каком наряде идти на свидание с новым увлечением. Ира была счастлива. Антон был почти счастлив. Таким образом, средний уровень счастья в просторной светлой квартирке на севере Москвы не опускался ниже 75%, и видят боги, это куда больше, чем может себе позволить большинство из нас.