Жажда.

«В багровом свете звучала музыка криков агонии, вокруг тела слились в единую массу.» Именно с этих слов начинался любой рассказ о похождениях Радио-демона. Любой грешник в аду считал должным преувеличивать его кровожадность. Без сомнений, он страшный, опасный убийца. Но его образ стал идеализированной легендой о маньяке, убивающим сотни каждый день. На самом же деле, задав напрямую вопрос о том, когда он последний раз совершил убийство, усопшие загибают пальцы и рассеянно пожимают плечами. Он давно пропал с горизонта важных событий, но никому не хочется верить в существование слабости, нужно держать друг друга в ужасе, дабы другие не задавались. Однако легенда, как и сказка, имеет долю правды. Он убивал достаточно часто, просто никто не знал кого, ибо то были низшие демоны. Этот факт всплыл довольно поздно, лет пять спустя, после начала деяний и вновь, Аластор внушает страх, даже не показываясь на глаза. Все чаще проходят новости о его нездоровом интересе к нищим ада. Он всё тот же каннибал, или тронулся разумом? Эта теория оказалась популярной, такое — не редкость. Демоны, пережившие более десяти очисток были в глубокой депрессии или теряли мораль, более стойкие начинали «молодеть», теряя мудрость в свои пятьдесят, а самые крепкие, давно стали оверлордами. И Аластор называл это не просто теорией, а истиной ада. Хоть он и остаётся консервативным демоном, но и за собой замечал сильные изменения поведения. Вообще, его считали адским пастором, ведь он нёс общие идеи ада и не изменял своим принципам. Прозвище не прижилось, но идея осталась. Теперь же, его силуэт крутился вокруг тусклой, лохматой лисицы, бледного двухметрового скелета и вызывающим уважение веснушчатым огненным парнем. Его планы были, возможно, сумасшедшими. Но преодолевая брезгливость, он собрался добраться до цели и выяснить всё, что хочет. Радио-демон никуда не пропадал. Он всегда был рядом, следил. Аластор погряз в собственной науке и идеях. Надев новую бабочку, одевшись поярче в красный, он сам себе устраивал праздники, все шире улыбаясь. Идея проста как два плюс два: завернуть в любую сторону и помочь кому-нибудь потупее в потасовке. Пустоголовый, переполненный гордостью за то, что ему оказал честь сильный кровожадный демон, целовал землю и умолял забрать его душу, лишь бы не исчезнуть следом. И Аластор, не утруждаясь угрожать, просит его, о маленькой услуге — исполнить роль. Постоять с коробкой, да и только. А сам ему ее отправит через элитных перевозчиков, и закончив с украшением сцены, пригласит главных героев на спектакль — Шерли. «Что не так с этой лисой?» — Аластор испытывал к ней особое презрение, как к балованному ребёнку. Он видел её раньше, слышал не редко, но чего же она тогда позориться, извиваясь где-то на днище ада? Радио-демон ещё застал то время, когда Шарлотту встречали на приличных улицах спокойно. Сам он там не частый гость, но имея страсть к вещанию новостей, каннибал хорошо ознакомился с её деятельностью. Она была из тех, кто лично видел оверлордов без мольбы о пощаде, заслуженно присутствуя на мероприятиях. О ней упоминали, говоря о серьезности. И все эти события, все слова, репутация и статус — сейчас сложно представить, что речь о ней. Так было раньше, десяток лет тому назад, если не два. Но даже тогда, Аластора путь с Шерли не пересекся. Тогда-то его и осенило. Почему в ней не проявляется сила, накопленная за столько лет? Нет, в первую очередь — СКОЛЬКО же там силы. В его глазах, она была полным кувшином, из которого не выпьешь, как из остальных. Так работала сила в аду — ты не можешь ухватить всё, ведь будучи и оверлордом и принцом Гаитии — нет никого сильнее самого ада. Все души он впитывает в себя, пытается урвать и просит больше. Радио-демон раньше считал, что крики в аду — как пение птиц, а оказалось, что это его диван, приглушённо страдает. Это кто-то ушёл в забвение. Но ему, в целом, нет дела до большей силы. Есть у него что-то грандиозное за спиной, и на Шерли, можно разойтись как на полигоне, не правда ли? И он нигде не ошибся, от нее за милю веяло переполненностью душами. Для Аластора не стало сильнее наркотика, чем этот опьяняющий разум шлейф убийств, в одном маленьком кусочке торта. Все животное обострялось, желание крови усилялось вампирически. Что за Парфюмер завелся в аду, чертовка даже не знает, что демоны к ней не за красивые глазки тянутся. Да они даже сами не знают за что! А аластор знал. Его тянуло желание достать до своей цели, которая была ещё в разработках и планах, он сделает из неё шестеренку своей новой игры. Даже сама Васкез поддавалась собственному влиянию. Тем легче для него — сумасшедших ломать легче.  — Я Радио-демон, милочка. — Удар был словно не по маленькой глупой голове, а по чему-то ужасно вкусному. Он не должен был выходить на сцену, но гурман не смог не попробовать главного блюда.