Волчий Крюк

Лиза часто помогала Джинн, когда выдавалась свободная минутка. Заместительница магистра Варки то и дело бегала по штабу, иногда дурачилась с Алисой и Кэйей и пила чай с Лизой. Магистр Варка основательно брал большую часть работы на себя, позволяя своим многочисленным подчиненным вздохнуть погромче и шутливо паясничать. Годами позже Лиза будет скучать по такому Ордо Фавониусу: шумному и свободному. Лиза часто засиживалась в библиотеке. Она недосыпала, мучаясь страшными снами, и в целом выглядела больше болезненной, нежели сонной. Джинн приносила ей чай с мятой, и они вдвоем засиживались до полуночи, забыв обо всём. А утром приходили на работу сонные, невыспавшиеся, только Джинн была готова работать, как безумная, а Лиза то и дело впадала в полудрёму. Лиза почему-то хорошо запомнила тот самый день. Зимний день. Было холодно, магистр Варка заперся в своем кабинете и усердно работал над чем-то важном, Кэйа и Джинн проверяли отчеты стражников, и несколько отрядов рыцарей отправились в заснеженные нагорья разбираться с хиличурлами. Лиза помнила, что в тот день у неё сильнее обычного билось сердце, дрожали руки, и в целом чувствовала она себя плохо. Стражники Отто, Свен и Майлз ввалились в тот вечер в штаб, сразу посеяв неясное беспокойство у сослуживцев. Отчего-то эти три стражника были сильно раненые, но не пошли лечиться в церковь Барбатоса. — Мы нашли мальчика! — сказал первым, кажется, Майлз. — Мальчика с Глазом Бога! Эта новость потрясла Мондштадт. Стражники Ордо Фавониуса привели из Вольфендома не просто восьмилетнего мальчишку, а звереныша в человеческом обличье. Тот кидался на рыцарей, рычал и кусался. Три рослых мужчины с трудом справились с ребенком! Лиза не одобряла методы, но мальчишку связали и заточили во временную темницу Ордо Фавониуса. Комнатка, по мнению Лизы, не самая плохая (магистр Варка иногда отсыпался в ней, когда работал до глубокой ночи и просто не имел сил подняться на второй этаж, в свои апартаменты). — Что с ним делать? - говорили одни. — Он не понимает нашего языка! - добавляли другие. — Может, он из Инадзумы? - предполагали третьи. Реальность была такова, что не все семьи удачно переживали засухи и неурожаи. Лиза часто слышала, как слабые матери, не имеющие молока, кидали своих детей в загон к свиньям. Или как отцы выводили в моря сыновей и дочек, а там, привязав к их шеям тяжелые камни, опрокидывали с лодок. Голодное время не щадит человека, человечность — не то качество, которым может похвастаться загнанный в угол и обессиленный человек. Мальчика-звереныша, скорее всего, также оставили в лесу горе-родители. — Тихо! Тихо! Тихо! — магистр Варка злился. Злился на лишний шум и слухи, на то, что мальчишку обнаружили так поздно и невовремя. Горячился даже на то, что звереныша привели в Мондштадт, а магистр Варка совсем не знал, что делать в этой ситуации. Злился на свою беспомощность. — Все вон! Кэйа, Джинн, Лиза, останьтесь. «Я?» — подумала тогда Лиза не столько с удивлением, сколько с недовольством. Она младший библиотекарь, не заместительница и не капитан кавалерии. Чудо, что магистр Варка знал ее по имени; может, он иногда давал ей некоторые поручения в библиотеке, но не более. Когда все рыцари вышли, Лиза почувствовала себя неуютно. Она смекнула, что с мальчиком не так: его Глаз Бога светился фиолетовым, искрился в полутьме. Так звереныш связан с электро-элементом, как и сама Лиза. Подумать только, получить Глаз Бога с Электрическим элементалем в столь юном возрасте! — Ты, — магистр Варка обратился к мальчонке. Речь его, обыкновенно резкая и быстрая, сейчас была медленной и спокойной. — Понимаешь, что я говорю? Ребенок со связанными руками смотрел на магистра волчком. Ну точно звереныш! — Кэйа, будь добр… Кэйа, улыбаясь, подошел к мальчишке. Кэйа умел вести себя с детьми так, как не умел никто: обезоруживать улыбкой, рассказывать небылицы с серьезным лицом, располагать к себе. Все детишки тянулись за молодым капитаном кавалерии, звали его старшим братиком и угощали засахаренными листьями астры. Любимчик! Удивительным образом, но плутоватая улыбка Кэйи подействовала и на этом ребенке. Он не сопротивлялся и не кусался, когда парень развязывал ему руку и мягко массировал кисти, растирая отвратительные покраснения от жесткой веревки. — Я сегодня еще не ужинал, — как будто общаясь сам с собой, говорил Кэйа. — Сестрица Анна угостила меня оладушками! Пробовал знаменитые мондштадтские оладушки? Голоден? На последних словах красные глаза мальчишки сверкнули. Он понял, понял! Лиза читала, что если ребенок, выросший вместе с диким зверьем, не научился говорить к пяти-шести годам, то он и вовсе не научится говорить и понимать человеческий язык. Значит, мальчишку вышвырнули в Вольфендом в три-четыре года, когда он уже мог сформулировать свои мысли в мало-мальски осознанное предложение. Капитан кавалерии ткнул себя в грудь: — Я Кэйа. Кэйа. К-э-й-я. — Кая, — послушно повторил звереныш. Неумело, с запинкой, и голос у него хриплый, как будто после тяжелой ангины. — Это магистр Варка. В-а-р-к-а. — Варрра. — А это Джинн. Д-ж-и-н-н. Джинн. — Жин. — А это Лиза. Л-и-з-а. Лиза. — Лиса. Лиса. — Молодец, малыш. А ты, — Кэйа ткнул пальцем в грудь мальчика. — Кто ты. Я Кэйа. К-э-й-а. Она, — капитан кавалерии указал на младшего библиотекаря, — Лиза. Л-и-з-з-а. А она Джинн. Д-ж-и-н-н. А ты? — А ты? Магистр Варка цокнул. — Имя, малыш. Меня зовут К-э-й-я. — Имя. Имя. Рэй… Рэйзор. Рэйзор, — мальчишка смаковал это имя, повторяя раз за разом. Сердце Лизы жалостливо заныло: как же давно мальчик не говорил на человечьем, раз даже с трудом произносит своё имя. — Рэйзор, где твоя семья? Мальчик непонятливо нахмурился. — Мама. Папа. — Нет. Рэйзор не понимает. Кэйа смог за разговорами завести звереныша — Рэйзора — в бадью с теплой водой, стереть с него грязь. Длинные отросшие волосы, грязные настолько, что стражники четыре раза меняли бадьи с водой, под слоем копоти и болота оказались бело-серыми. Необычный оттенок, Лиза не могла припомнить никого из города, кто имел бы такой цвет волос. — Есть предположения, кто родители Рэйзора? — когда время перевалило за полночь и штаб почти опустел, спросила Джинн магистра Варку. Лиза не должна была слышать этот разговор, не должна была сидеть в кабинете магистра и нервно сцеплять руки в кулаках на коленях перед собой. Она библиотекарь, причем даже не главный, что от нее потребовалось магистру Варке в столь поздний час? — Мальчик не похож на жителя Ли Юэ, — признался Кэйа. — Но и среди наших. Красные глаза… может, Алиса кого-то знает? — Магистр, Рэйзор не похож на человека, — согласилась Джинн. — А ты что думаешь, Лиззи? — То, что он прожил столько лет в Вольфендоме и отделался лишь несколькими шрамами — чудо. Возможно, действительно стоит обратиться к искателям приключений, но… Магистр, капитан, Джинн, если его семья отказалась от него, стоит ли искать ее вновь? Магистр Варка покачал головой. — Лиза, как давно ты здесь работаешь? — Два года, магистр. — У меня есть для тебя задание.

***

В церковь Барбатоса иногда подкидывали детей, оставляли ночью под дверями, надеясь, что ребенок не окоченеет к утру. Такие происшествия случались редко. Скорее, дети оставались сиротами, повторив судьбу малыша Бенни — оба его родителя, известные в узких кругах искатели приключений, умерли в своем последнем путешествии. Лиза хорошо помнила тот день: скорбные лица всегда веселых гильдийцев, плачущий Бенни, бормотавший, что это всё из-за него, из-за его «неудачи». Драфф, нашедший тела, пил тогда беспробудно много, а еще хлопал Беннета по плечу и повторял, что всё будет хорошо, всё наладится… Лиза почти не имела знакомых среди искателей приключений. Одна Алиса, да и то только из-за того, что Алиса — подруга Джинн и приятельница Кэйи. Лиза всё равно пришла на похороны, отстояла вдалеке, наблюдая за молчаливой процессией, а потом выцепила из толпы самого несчастного в мире ребенка — и сказала: — Если тебе понадобится помощь, приходи в библиотеку Ордо Фавониуса. Я Лиза, младший библиотекарь. Беннет смотрел на неё очень безучастным взглядом. А потом задрожал, затрясся. И разрыдался. Его увели друзья родителей, такие же искатели приключений. Малыш Бенни рос потом в гильдии, самый маленький ее участник. Однажды — спустя несколько месяцев после гибели его семьи — он пришел в библиотеку. — Я приношу неудачи, — сказал он в тот день Лизе. — Всем, кто меня окружает. Папа сказал, что в книгах есть ответы на все вопросы. Как… как перестать приносить всем несчастья? Лиза сочувствующе ему улыбалась и уверяла, что такое просто невозможно. Но согласилась помочь, пообещав, что обязательно найдет об этом соответствующую литературу. Беннет смотрел на нее взглядом без надежды. Лизе иногда снились эти пустые глаза в кошмарах… как будто перед ней не семилетний ребенок, а пустая оболочка без души и без сердца. Беннет, Беннет… Беннет чуть старше Рэйзора.

***

Все в Ордо Фавониус сошлись на том, чтобы Рэйзор временно пожил в штабе. Джинн порывалась взять ребенка в поместье Гуннхильдров, но ее намерения резко осудил магистр Варка: — Джинн, ты не прыгнешь выше головы. Однажды ты взвалишь на себя такую ношу, что больше никогда не сможешь расправить плечи. — Но сейчас я могу сделать больше. — Но сегодня в этом нет необходимости, Джинн. Кэйа после того, как разорвал отношения с домом Рагнвиндров, снимал квартиру вместе с некоторыми стражниками неподалеку. Куда ему тащить дитя? Один черт — Рэйзора либо под опеку монахинь, либо в гильдию. Но мальчишка едва понимал речь, к тому же кусался, если человек перед ним ему был не по нраву. Он даже вцепился зубами в магистра Варку! Только Кэйа, Джинн, Лиза и еще несколько стражников вызывали у мальчишки расположение. Рэйзор вел себя подобно волчонку, с большим трудом умерщвлял порывы скинуть с себя «неудобную» одежду, а еще то и дело сгибался, бегая по штабу на всех четырех конечностях. Лиза всеми правдами и неправдами пыталась привить Рэйзору дисциплину. Сидела рядом, показывала атласы, читала сказки. Временами Рэйзор пытался спросить что-то своё, но толком не мог сформулировать вопрос, и Лиза начинала методом проб и ошибок угадывать желания мальчишки. А потом она мало-помалу научила его читать. Привить любовь к книгам у нее бы всё равно не получилось, но так Рэйзор мог хоть прочитать свод правил и не нарушать их!

***

— Рэйзор хочет вернуться, — часто повторял потеряшка рыцарям Ордо Фавониуса. — Рэйзор должен вернуться. — Никто не хочет брать его к себе на опеку, — рвал на себе волосы магистр Варка. — Он необучаем, — вежливо отказывались монахини. — Он дикий! — смеялись гильдийцы. — Нарычал на Бенни! Бенни до сих пор боится, ха-ха. — Он просто напуган и потерян, — настаивал Кэйа. — Ему нужен наставник, — уверяла Джинн. — Вы просто боитесь взять ответственность и пытаетесь переложить ее на другого, — хотела сказать Лиза, но молчала. Потому что тоже не хотела брать над Рэйзором опеку. И всё равно взяла. Читала ему книжки. Учила выговаривать слова. Расчесывала патлы. Гуляла с ним, покупала ему засахаренную мяту и выгораживала его перед недовольными стражниками. — Мы обязательно найдем тебе дом — повторяла Лиза. — Дом. Большой хороший дом, где тебя будут защищать и любить. — Что такое любить? «Сейчас тебе будет сложно понять», — думала Лиза и уклончиво переходила на другую тему. Мальчику нужна семья. Крепкая и дружная. Только вот никто из Мондштадта не хотел забирать такого дикого ребенка себе под крышу.

***

Малыш Беннет иногда приходил в библиотеку Ордо Фавониуса, читал книжки. С Рэйзором у них поначалу скадывались напряженные отношения, оба не доверяли друг другу… а потом сдружились, стали гулять вместе. Гильдийцы часто отпускали Беннета за пределы города: малыш Бенни в основном рвал одуванчики, иногда получал шишкой по лбу, кормил уток и играл с ребятами из Винокурни. Но Беннет — свой, он родился в Мондштадте, он привык к городу, он знает округ, знает всё. Но Рэйзор — нет. — Вольфендом далеко? — спросил однажды Рэйзор у Беннета. — Очень далеко? — Полдня пути, — легкомысленно улыбнулся малыш Бенни и неопределенно махнул рукой в сторону. — Монахини иногда ходят за волчьим крюком, но я там ни разу не был. Говорят, там много волков. — Волки, — зачарованно повторил Рэйзор. — Ага. Они опасные! Могут напасть! Дядя Хоффман показывал след укуса на ноге — ого-го какой большой, остерегайся волков. Волки не любят чужаков. — Рэйзор… не понимает. — А. Потом поймешь. А на следующий день Рэйзор перелез через стены и сбежал. И никто не видел его долгие четыре года.

***

Лиза, сколько себя помнила, всегда тянулась к знаниям. Ее не интересовало мировое господство или сила, но она хотела познать то, что не познавал никто. Может, поэтому она и стала путешествовать, а после прославилась как лучшая выпускница Сумеру. И в быту получила новое «имя» — Пурпурная Ведьма. Лиза как-то готовила зелье, требующее сильной элементальной магии. «Похоже, здесь понадобится Глаз Бога», — подумала она и тут же его получила. Но за огромными знаниями следует не менее огромная цена. Лиза видела ученых, сошедших с ума, видела умалишенных мудрецов и профессоров. Это, наверное, было второй причиной вернуться в Мондштадт. Первой причиной, разумеется, была тоска. Так Лиза и покинула Сумеру. По приезде домой всё оказалось совсем не таким, каким было прежде. Магистр Варка собирался в долгий поход, а Джинн готовилась полноправно его замещать. Кэйа значительно изменился, стал еще харизматичнее — хотя куда больше-то? — и лукавее. Алиса родила чудесную девочку, такую непоседливую и изобретательную. — Я хочу назначить тебя капитаном восьмой роты, — сказал магистр Варка Лизе, когда та пришла в штаб. — Твой Глаз Бога… очень сильный. До Мондштадта дошли слухи, что ты стала лучшей выпускницей Сумеру. Лиза тогда равнодушно улыбнулась: — Пожалуй, мне по нраву быть библиотекарем, магистр. Лиза, Кэйа, Джинн и еще несколько стражников собрались в таверне отметить возвращение Лизы. Пили они не много, в основном Кэйа. Новая заведующая библиотекой Ордо Фавониуса с интересом выцепила из общего гула некоего «полуночного героя». — Что произошло за время моего отсутствия? Как там милашка Барбара? — Сестра готовится стать монахиней. Она усердно работала в больнице последние два года. — Она рада? — Более чем, — Джинн на секунду замешкалась. — Мне не нравится, что она стремится быть похожей на меня. — Ты в шаге от того, чтобы стать действующим магистром, Джинн. Все будут брать с тебя пример. С тебя и этого полуночного героя. Ну и с моего гэгэ. «Гэгэ» Кэйа произносил с небольшой насмешкой. — Дилюк вернулся? — Лиза слышала об этом, но не верила слухам. — Остановился тут или на винокурне? — На винокурне, — Кэйа кивнул на барную стойку. — Иногда он тут заменяет бармена, но не часто. Похоже, он надолго. — А что за полуночной герой? — О! — Джинн встрепенулась, и ее уставшее лицо стало, наконец, более заинтересованным, чем у среднестатического клерка, отпахавшего три смены за раз. — Мы пытаемся его поймать! — Таинственный герой, спасающий Мондштадт от магов Бездны и хилиручов, — вторил Кэйа. — Герой баллад. К слову, о потеряшках. Помнишь Рэйзора, Лиззи? Он объявился год назад, сдружился с Беннетом. Спрашивал про тебя. Может, встретишься с ним? Вы оба обладаете электрическим Глазом Бога. Будет что обсудить. — Малыш Рэйзор? Я переживала о нём. — Мы тоже, — Джинн отпила и случайно закашлялась. Голос ее стал хриплым, но не таким бархатно-лукавым, как у Лизы: — Кэйа иногда уходил в Вольфендом на его поиски. Дождавшись момента, когда Джинн пойдет за новой порцией вина, Лиза склонилась над Кэей: — Таинственный герой, которого не очень жалует Ордо Фавониус. И который сам не любит наш орден. Дилюк? — Пока только предположение. Джинни догадывается. — Рэйзор часто бывает у стен Мондштадта? — Нет, но я знаю, где он живет.

***

— Заодно соберем волчий крюк! — воодушевленно блеял Беннет, пока Лиза и Кэйа за тихими переговорами шли в Вольфендом. — Сестра Барбара будет очень рада! Она говорит, что травы постоянно заканчиваются, но сёстры-монахини редко отпускают ее за пределы города. — Барбара еще не сестра, — поправил Кэйа. — Беннет, здесь опасно. Волки порой нападают на людей. — Но на Рэйзора не нападают, господин Кэйа! — Рэйзор — часть стаи. Лупикал. — Они и на меня не нападают, госпожа Лиза. — Это просто везение, милашка. Насчет везения Беннет хотел было поспорить, но не стал. Лиза запомнила его совсем ребенком с потухшим взглядом и несчастной аурой, а сейчас Беннет светился оптимизмом и упорством. Какие перемены всего-то за несколько лет. Очень жалко, что даже в академии Сумеру не смогли найти ответ на единственный вопрос Беннета. "Как перестать приносить несчастья?"

***

— Рэйзор хочет понять, что такое друзья. Лиза сортировала запрещенную литературу в закрытой секции. Рэйзор смог зайти сюда лишь только потому, что всё еще с трудом читал. И потому что был в любимчиках Лизы, но об этом знали только капитан кавалерии и действующий магистр. Чтобы занять неуёмное дитя, Лиза дала ему детскую сказку про двух приятелей-путешественников. Рэйзор иногда прерывался от чтения и спрашивал значения незнакомых слов. В копилку словарного запаса сегодня попали мёд, черничное варенье, компас, цирюльник и философия. — Это как ты и милашка Беннет. Или как я и действующий магистр Джинн. Или как я и Кэйа. Каждый определяет друга для себя сам. — Рэйзор и Лиза друзья? Лиза неопределенно пожала плечами. Рэйзор уперся в ее спину внимательным взглядом на несколько секунд, но, не дождавшись ответа, уткнулся лицом обратно в книгу. Еще через несколько секунд: — Рэйзор хочет понять, что такое письмо.

***

— Не обращай внимание на некоторые особенности поведения мастера Дилюка, — Лиза потянулась поправить капюшон на накидке Рэйзора и, не удержавшись, потрепала подростка по непослушным волосам. — Милашка, Дилюк может показаться несколько отстраненным и холодным, но он очень хороший человек. — Хороший человек, — повторил Рэйзор. — Но та еще заноза в… — Кэйа! — Молчу, молчу. Каждый, кто обладал Глазом Бога, нес серьезную ответственность не только за свою силу, но и за окружающих его людей. Кто-то мог напасть на Рэйзора и его стаю ради кражи Глаза Бога. Лиза даже не пыталась обучить Рэйзора заклинаниям из книги: если подросток так плохо читает, то стоит ли вообще начинать говорить о катализаторах?! Кэйа хотел обучить Рэйзора владению мечом, но движения волчонка были слишком размашистыми и грубыми, совсем не такими изящными, как у других мастеров меча. — Чем ты защищался от хиличурлов и магов Бездны, напомни, милашка? — Большой палкой! Но Рэйзор потерял ее… «Может, стоит дать ему дубину?» — высказалась Джинн. — Дилюк в идеале пользуется двуручным мечом, — подал идею Кэйа. — Он может стать наставником для Рэйзора. Вот так и вышло, что они втроем — капитан кавалерии, заведующая библиотекой и с трудом связывающий слова в предложения мальчишка — направились на винокурню. — У Кэйи и Дилюка напряженные отношения, — ведала Лиза любопытному мальчишке. — Они могут немного повздорить. Не обращай внимание. — Почему у них напряженные отношения? — Ох, милашка, это не моя тайна.

***

Лиза заваривала чай с мятой. Две кружки. Одна бездонная и потертая, с рисунками одуванчика — кружка Джинн, а вторая новая, с выжженой на керамике совой, подарок Сайруса — кружка Лизы. Третья, с кривым рисунком волка, оставалась пустой. Утро. Такое утро, что даже странно. По утрам посетителей в библиотеке почти никогда не бывало, а Лиза привыкла отсыпаться до полудня. Часы для посетителей начинались только после обеденного перерыва, поэтому Лиза сильно удивилась, заслышав, как кто-то отпирает дверь в библиотеку. Белая макушка, прямая осанка, большой наивный взгляд красных глаз. Лиза вспомнила, как много лет назад стражники притащили Рэйзора сюда совсем другим: грязным, злым и диким. Он был похож не на ребенка, а на зверя в человеческом обличье. — Ты сегодня рано. — У мастера Дилюка сегодня встреча в Мондштадте. Он проводил до города. Мастер Дилюк оставался джентльменом, поэтому предложил Рэйзору свободную комнату на винокурне. Чаще Рэйзор порывался отправиться за стаей в Вольфендом, но, когда у него были тренировки, он отсыпался в доме своего наставника. — Это тебе. Рэйзор протянул Лизе кулак со сжатыми в нем растениями. Встав со стула с охом от прихватившей спины, Лиза потянулась вперед. — Волчий крюк. Редкое растение. Спасибо, милашка. Рэйзор кивнул и широко улыбнулся: — Мастер Дилюк сказал, что волчий крюк часто добавляют в зелья. Ты — ведьма. Он тебе понадобится. «Будем считать это комплиментом», — подумала Лиза и погасила в себе порыв снова потрепать Рэйзора по волосам. Ей, как и Кли, нравились эти длинные здоровые патлы. Лиза особенно любила их расчесывать, чего не скажешь о Рэйзоре: тот мог порычать на гребень. Лиза спрятала растения в своём кабинете. Волчий крюк засыхал долго, а для зелий его использовали, как правило, только в засушенном виде, поэтому Лиза не стала тратить время на поиск вазы и подсахаренной воды, а сразу отыскала в своём шкафу тяжелые учебники для детей и пригласила Рэйзора сесть за ее собственный рабочий стол. — Что будем повторять первым: математику или правописание? — Правописание. — Кэйа приносил тебе книги на винокурню? Я просила его передать. — Да. У Рэйзора есть вопросы. Вопросы — это чудесно. Преподаватели Сумеру обожали, когда их студенты задавали вопросы, а Лиза любила, когда вопросы задавал Рэйзор. Она даже подумывала основать в Мондштадте школу и преподавать там, но… Лиза сама зевнула от этой мысли. Порядок, дисциплина, утренние подъемы… Это всё не для нее. Лиза решила заварить чай для Рэйзора. Подождала, пока Рэйзор с удобством усядется в ее кабинете, отнесла одну кружку с чаем Джинн, вернулась и принялась колдовать над котелком и листьями цветов. — Твои вопросы, милашка. Задавай. — Родители. Рука Лизы дрогнула, и несколько листочков засахаренной астры упали мимо чана котелка на разделочную доску. — Прости? — Что такое родители? — Ох. Это люди, которые заботятся о тебе, растят тебя. Которые помогают, защищают и обучают. Мама и папа. А еще братья и сестры. Кружка с нарисованным волком опустилась прямо перед лицом Рэйзора. — Понятно. Ты — моя мама. — Милашка… — Ты защищаешь Рэйзора. И учишь. И лечишь. И мастер Дилюк говорит, что ты заботишься о Рэйзоре. — … — Ты — моя мама, — утвердительно повторил Рэйзор. — Семья. Лиза улыбнулась — не своей равнодушно-ленивой улыбкой, а как-то иначе, как-то так, что сразу и не поймешь, что эта улыбка обозначает, — и привычным жестом потрепала Рэйзора по волосам. — Хорошо. Семья так семья.