Размеренность

      Когда на Ли Юэ медленно накатывает рокочущими валами гроза, Чун Юнь отдыхает. Син Цю обнимает его сзади, прижимаясь, и стоит повернуться, как они неловко сталкиваются взглядами.       Листва приземистого песчаного дерева надёжно скрывает силуэты и слова, едва слышно слетающие с губ.       – Мы должны вернуться домой.       Размеренно капает, и кажется, будто вся долина Гуйли позволяет им минуту уединения.       – Но я бы хотел постоять с тобой подольше.       Син Цю бы тоже хотел постоять с ним подольше. Он мажет губами по губам, скуле, виску, шее, чувствует тающие дождевые капли. Весь мир тонет в запахе мокрой травы и тепле кожи Чун Юня.       – Я планировал закончить вечером главу, над которой работал.       Чун Юнь... дрожит?       – Тебе холодно?       Он удивлённо передёргивает плечами, будто только-только вынырнул из ледяной воды.       – Немного. Но это к лучшему.       – Пойдём-ка домой греться...       Он тянет его за руку в дождь, не думающий стихать, и они размеренно дышат в унисон. С дождём, долиной, мыслями.       Между рёбер селится мягкое чувство уединения, с которым не хочется прощаться.       Но Син Цю ничего не сносит голову: ни влюблённость, ни руинные охотники, ни собственные бурлящие мысли.       Он знает, что сейчас надо добраться до комнаты, а потом выводить слова, слушая размеренное сопение Чун Юня. И это будет прекрасный вечер.       Они почти не говорят, только мягко улыбаются, и вспоминают о том, что надо разжать ладони, только уже за порогом.       В комнате темно, лампа выключена, а одинокая свеча у стола едва позволяет что-то увидеть. Горничные уже принесли полотенца, еду, чай.       Две тарелки: теплая и холодная. Два чая: остывший и дымящийся. Два места на кровати... и одно уже занято.       Чун Юнь падает и заворачивается в одеяло, что делает его похожим на лохматую кувшинку. Син Цю обязательно скажет ему об этом утром.       – Ты идёшь спать?       Чун Юнь кивает.       – Спокойной ночи.       Рукопись в ящике, ящик в столе, письменные принадлежности на нём. Всё, что необходимо сейчас Син Цю, включая мирное сопение, уже тут, хотя Чун Юнь ещё не уснул.       Син Цю погружается в работу.       Он влюблён в процесс создания, и обращается со словами с той же лёгкостью и элегантностью, что и с мечом. Вырывает из процесса сонный голос сзади:       – Я не могу уснуть.       – Почему?       Оборачивается и видит, как Чун Юнь передёргивает плечами, что расценивает как «не знаю».       Он почти закончил, и поэтому кивает. Остаток страницы заполняется за несколько минут, и Син Цю забирается под одеяло, обнимая Чун Юня.       Стук капель по крыше не прерывает ленивые мысли, и, сам того не заметив, Син Цю первым проваливается в сон.       Утром он спросит, как Чун Юнь спал, а тот умолчит о том, как гладил лицо Син Цю и разглядывал тень от ресниц.