Прокопенко знает всё

      Вся улица была огорожена сигнальными лентами. Одинокие зеваки ненадолго останавливались, чтобы поглазеть на злосчастное казино и поимку оставшихся последователей чумного доктора. Прокопенко подъехал чуть позже остальных, когда практически всех преступников уже изловили и начинали уводить в участок. Глава полиции теперь же наблюдал за отъездом всех посетителей казино, изредка опрашивая их насчёт подробностей дела.

***

      Игорь Гром сидел на ступеньках около входа, осторожно потирая ушибленную голову. Вся одежда была в крови, — уже даже непонятно чьей — а по всему телу противно ныли бесчисленные ссадины. Мимо него со сломанным телефоном в одной руке промчалась Юля, на ходу заказывая себе такси с какого-то подержанного аппарата, непонятно откуда уже взявшегося. Игорю стоило, наверное, извиниться, но судя по её крайне расстроенному лицу, сейчас этого делать не стоило. Гром безразлично проводил взглядом отъезжающую машину и лениво начал подниматься, собираясь уже потихоньку идти домой. Встав и оглядевшись вокруг, Игорь невольно подметил Сергея Разумовского, одиноко стоящего около полицейской машины. Сказать честно, Разумовский выглядел неважно: залёгшие синяки под глазами, измятый и разорванный в нескольких местах костюм, дёрганые движения и потухший взгляд. Игорю прямо-таки захотелось подойти и хоть как-то подбодрить его. Да и к тому же он совершенно не был похож на всех этих мерзких миллиардеров, волнующихся исключительно о деньгах и собственной шкуре. Игорь стоял в нерешительности.

***

Подняв глаза от надоевших бумаг, глава полиции невольно наткнулся взглядом на изрядно помятого Игорька. Прокопенко уж было хотел пойти предложить независимому гордецу медицинскую помощь, как вдруг заметил выражение лица майора. Как правило, Игорь умел очень хорошо скрывать свои настоящие эмоции глубоко внутри, не показывая то, что творилось у него в душе. Но, видимо, не в этот раз. Никогда в жизни такой эмоции не появлялось на обычно хмуром лице Игоря (а ведь Фёдор Иванович знал его практически всю свою жизнь), и было это — искреннее беспокойство. Самое настоящее беспокойство так и сочилось из всей напряжённой фигуры полицейского, стоящего на ступеньках разгромленного казино. Прокопенко проследил за взглядом Игоря, ожидая увидеть какую-нибудь красивую милую даму, садящуюся в такси и машущую ему рукой, но какого же было его удивление, когда глаза остановились на ничем не примечательном парнишке лет двадцати пяти, который скромно подпирал дверь одной из полицейских машин, зябко подёргивая плечами. Полковник отдал все документы своим подопечным и, махнув рукой сосредоточенному Грому, направился к нему. Игорь увидел подходящего начальника и спустился по ступенькам, засунув руки в карманы. — Игорёк, ты же вроде не занят? — непринуждённо бросил Прокопенко. — Да вроде нет. — Игорь безразлично пожал плечами. — Видишь вон того паренька? — Прокопенко хитро прищурил глаза, взглядом указав на Разумовского, и не удержался от улыбки, — Иди ему чаю что ли отнеси. Ты посмотри, он же весь продрог! То и дело замёрзнуть совсем может. — Чаю? Да, сейчас. — И Игорь двинулся к автомату за большим стаканчиком крепкого чая.       Вернувшись к остальным полицейским, Прокопенко расплылся в довольной улыбке. Он взял оставшиеся неразобранные бумаги и, боясь пропустить представление, изредка косил глазами на Грома.

***

Забрав чай из автомата, Игорь направился к замерзающему — по словам Прокопенко — Разумовскому. На расстоянии двух шагов Сергей поднял на Игоря рассеянный взгляд, и его глаза чуть просветлели. — Я подумал, ты замёрз, может. — Нескладно начал Игорь, облокачиваясь на машину и предлагая Разумовскому согревающий напиток, — Вот, держи. — Спасибо, — Серёжа благодарно принял пластиковый стакан обеими руками и вдохнул аромат крепкого чая. Так, в неловком молчании, постояли минуты три. — Ну, я пойду наверное. — Игорь уже сделал два шага от машины, как вдруг… — Игорь, стой! — Эта произнесённая в полном отчаянии фраза заставила майора резко остановиться. — Не уходи, пожалуйста. — Казалось, каждое слово давалось Сергею с трудом, — Давай, давай я тебе раны обработаю? Казалось, Серёжа сам удивился, что сказал это. Но назад свои слова не забрал, а с нетерпением обратился к проходящему мимо полицейскому с просьбой принести аптечку. — Да у меня не так уж и сильно всё болит, — по-доброму усмехнулся Игорь. — Болит, не болит, а как ты с такими ранами домой пойдёшь? Тебя же родные люди не узнают. — Нет у меня родных людей. — Чересчур резко произнёс Игорь. — И дома не ждёт никто. — Извини, я… Я не знал. — Серёжа удручённо замолчал, не зная, что ещё сказать. — Моя мама, — неожиданно начал Игорь, — умерла, когда я был ещё совсем ребёнком. Я почти не помню её. — Он немного помолчал. — А, отец? — тихо спросил Разумовский. — Отец погиб на задании, когда мне было двенадцать. Он тоже был полицейским. — Майор грустно улыбнулся. — С тех пор, сколько себя помню, я тоже всегда мечтал стоять на страже правопорядка. — Игорь на секунду предался счастливым воспоминаниям беззаботной детской жизни, тем самым вызвав искреннюю улыбку у Разумовского.       Игорь с нескрываемым любопытством наблюдал за сменой эмоций на лице напротив. Он обычно не рассказывал людям о своём детстве и уж точно никогда не жаловался на жизнь, так как в лицах слушавших его находил лишь сочувствие и жалость. Но с Сергеем было не так. В его лице была заметна искренняя заинтересованность. Ему действительно было не всё равно. Сергей, у которого фактически не было нормального детства, с огромным интересом слушал Игоря, иногда задавая уточняющие вопросы. Майору впервые казалось, что его понимают и — что главное — его принимают. Через пару минут принесли аптечку, и Разумовский со знанием дела принялся за работу. — С руками всё более-менее благополучно, но ссадины на коленях надо бы обработать, — задумчиво протянул Сергей, сам опускаясь на асфальт в своей дорогущей одежде с ваткой в ладони. — Костюм то не жалко? — закатив глаза, усмехнулся Игорь, заранее приготовившись выслушивать порцию ругательств с последующей помощью уже не себе, а костюму. — Да пофиг, — Серёжа даже не взглянул на уже грязные брюки, с увлечением продолжая обрабатывать ссадины, чем окончательно ввёл в ступор уже изрядно удивлённого Грома.

***

      Начальник полиции счастливо улыбался, украдкой наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой. Молодые люди, кажется, нашли общий язык, что не могло не радовать. В очередной раз бросив на них взгляд, начальник сначала не поверил своим глазам. Игорь стоял спиной к Прокопенко на немного присогнутых ногах, а на коленях перед ним паренёк увлечённо поворачивал голову то в одну то в другую сторону. В один момент вспыхнув, начальник полиции быстро отвернулся в другую сторону, пытаясь переварить то, что он увидел. «Ну Игорёк, ну даёт!» — думал Прокопенко. «Кто бы мог подумать. Вроде только встретились, а уже и до этого дошло! Видать, у них там действительно всё серьёзно. А я ещё думал, что Игорёк так один и останется.Там страсть то какая! Во, дела!» — глава полиции отчаянно старался не подавать виду, смотреть в другую сторону и вести себя максимально естественно, пока обдумывал свои дальнейшие действия в отношении этих двоих.

***

Закончив с ссадинами, Разумовский выглядел предельно довольным собой. Он поднялся с колен с чувством выполненного долга и весело взглянул на Игоря. Но тут лицо его вновь омрачилось. — У тебя ещё и губа разбита, — вздохнул Разумовский, взяв в руку очередную ватку. — Эх, сейчас обработаю. Серёжа поднялся на носочки и осторожно дотронулся до подбородка Игоря, поворачивая голову в удобную ему сторону. Затем чуть приблизился к ране и прошёлся по ней ваткой. Игорь болезненно втянул в себя воздух. — Ой, прости, больно? — И Разумовский сразу же немного подул на рану, встречая удивлённый взгляд Грома. — Нам так в детском доме делали, чтобы было не больно. — И Серёжа с двойным усердием продолжил, чтобы скрыть смущение.       Во время серёжиных действий и постоянных причитаний о здоровье Игорь стоял практически неподвижно. Честно сказать, ему нравилось наблюдать за таким Разумовским. Парень впервые выглядел настолько непринуждённо и естественно, не заботясь о том, что думают окружающие и занимаясь очевидно знакомым ему делом. Движения его сделались более плавными и менее закрепощёнными, речь также перестала быть нервной и односложной, что несказанно радовало Игоря. Если уж говорить максимально честно, то Грому нравилось внимание со стороны Сергея. Игорь впервые чувствовал, что он кому-то нужен. Как только Серёжа приблизился к его лицу и слегка коснулся подбородка, повернув голову, место прикосновения обдало теплотой взамен вечернему холодному воздуху. Игорь почти не дышал, боясь спугнуть сосредоточенного Серёжу, обрабатывающего его рассечённую губу. — Ну вот, вроде всё, — Разумовский вернул голову Игоря в нормальное положение, не убирая рук от его лица и наслаждаясь своей работой. Игорь невольно задержал взгляд на искрящихся глазах Разумовского. Сергей стоял и так по-детски радовался, что кому-то помог. Игорю самому захотелось улыбнуться, глядя на него. Спустя пару секунд Серёжа смущённо отнял руки от лица Грома и не зная, куда их деть, обнял ими себя и уткнулся взглядом в пол. — Спасибо, — благодарно произнёс Игорь (после долгого молчания уже привычная хрипотца в голосе только усилилась), — А у тебя прядка выбилась, — и с этими словами он, сам не контролируя своих действий, медленно убрал за ухо рыжую прядь волос. Не привыкший к прикосновениям, Серёжа даже затаил дыхание. Он поднял глаза на Игоря, боясь произнести хоть слово.       От дальнейшего неловкого молчания их избавил Прокопенко, вовремя подошедший к ним. — Ребята, послушайте, я понимаю, что у вас наверняка всё серьёзно, но всё-таки такие вещи не стоит выставлять на всеобщее обозрение, если вы, конечно, не хотите злобных сплетен, связанных с вашей личной жизнью. — Всё это время начальник не смотрел ни на одного из молодых людей, подробно изучая выложенный под ногами асфальт. — Простите? — Серёжа искренне не понимал суть претензии, с которой обратился к ним начальник полиции, и стоял с озадаченным лицом, пытаясь сообразить хоть что-то. — Я говорю, не стóит… на коленях… посреди улицы… Тут уже Игорь, до этого еле сдерживавший смех, не выдержал и заржал в голос. До Серёжи, который стоял в недоумении ещё пару секунд, начало доходить значение сказанного полковником, и его глаза всё больше расширялись с приходящим осознанием. Он перевёл взгляд на уже согнувшегося пополам Игоря, заливающегося неподдельным смехом, и спустя секунду радостно присоединился к нему.       Долго ещё на месте преступления слышны были голоса двух искренне смеющихся людей. А начальник полиции, когда услышал настоящую историю из их уст, был настолько шокирован и смущён, что воздержался от каких-либо комментариев и молча отошёл обратно к полицейским, вызвав тем самым за своей спиной новый взрыв хохота.