Жара

В забегаловке у реки готовили дешевые такояки и тайяки с адзуки и с шоколадом. Там была и прочая быстро приготавливаемая еда, но они вдвоем взяли себе только лимонад. Солнце уже спускалось вниз, но на улице все еще было слишком душно, от асфальта поднимался пар. В кафешке было прохладно, но два вентилятора в разных углах уже едва справлялись со своей задачей. Они гоняли по кафе порывы прохладного ветра, но как только они отворачивались, то посетителей сразу же обдавал жар с улицы. Деревянная дверь была открыта настежь, красные шторки на окнах еле развевались. Ноги Майки в коротких шортах прилипали к коже кресла. И в ожидании тайяки он то и дело поднимал их, чтобы отодрать от поверхности. Волосы были завязаны в два хвоста: первый как обычно подхватывал его челку, во второй он собрал остальные волосы, чтобы они не липли к шее. Такая невыносимая жара стояла уже пару дней. Она обрушилась совершенно внезапно, весь мир замер, будто планета остановилась и жарилась одной стороной. Токио накалился до предела, даже вода в реке, казалось, кипела. Дома спасение было только в вентиляторе, постоянном душе и мокром полотенце. Это был ад, даже подушка с обеих сторон прогревалась. Его комната, в отличие от комнаты Дракена, была на юго-востоке, поэтому солнце с самого утра стучалось к нему в окно, и только под вечер обстановка в комнатах менялась. К Дракену стекался весь жар, и Майки мог хоть немного вдохнуть душный, но уже не такой горячий воздух. — Как ты можешь есть хоть что-то горячее сейчас, — Кен покосился на официантку, которая только что принесла тайяки. Рыбка, обычно теплая, сейчас будто была пожарена на солнце, даже адзуки почти расплавился внутри нее. Вентилятор остановился на них и какое-то время обдавал парней потоком прохладного воздуха. Прозрачный лед в розовой воде Дракена почти растаял, смешался с малиновым лимонадом. Кен взял стакан в руки и приложил его к своей щеке. В кафе почти не было людей, было занято три столика, в том числе и их. Официантки в белых передниках двигались медленно, обливаясь потом. Играло какое-то радио, прервав песни новостями, они вновь вернулись к трекам. Заиграло что-то иностранное, пришлось прислушаться, чтобы разобрать слова. Один раз прозвучало японское слово «gomenasai». Песня текла медленно, как-то пессимистично провожая день. Майки задумался, перемешивая трубочкой оставшийся в стакане лед. Обертка от тайяки уже лежала в стороне. — Ты знаешь, кто поет? — Знакомо, но вспомнить точно не получится. Я редко запоминаю исполнителей, — отозвался Дракен. К ним медленно подплыла официантка, чтобы убрать обертку и уточнить, не нужно ли обновить лимонад. — Вы не знаете, кто поет? — Официантка прислушалась. — Я не знаю, но могу сейчас спросить у других. — Только быстрее, она скоро закончится. Впервые за время этой жары Майки оживился. Совсем скоро девушка снова подошла к ним и отдала листок с надписью «tatu». — Зайдем в прокат по дороге домой. — Тогда нужно уже выйти, чтобы успеть. Они расплатились и вышли из кафе в душный вечер. Небо все еще алело, но солнце успело скрыться. Чтобы дойти до проката, пришлось сделать крюк, но повезло, что он еще работал. Майки отдал бумажку с надписью группы парню за стойкой. — Это русская группа, у меня есть пара их дисков. Года два назад вы бы ни одного не нашли, — усмехнулся парень, — но вы вовремя. Два года спустя, их уже мало кто вспоминает. — В кафе они пели на английском, — ответил Майки. — Да, есть русский и английский вариант, вам какой дать? — Второй лучше, хоть что-то разберу. С белым пакетом в руках Майки шагал к дому в предвкушении. Чуть раньше его оставил Кен, потому что надо было заскочить в магазин. Сказал, что так очереди в душ не будет, поэтому пусть Майки идет вперед, а он догонит. И вот он шагал с пакетом в руках, собирая ногами пыль, она тонким слоем садилась на открытые ноги в сланцах. Дома он включил прохладный душ и залез в него, испытывая облегчение, скоро станет не так душно. Капли воды осели на его завязанных волосах, когда он подставил свое лицо прохладной воде. Нехотя вылезая из душа, он надел домашние штаны и широкую футболку, которая прилипла к нему, потому что он лишь слегка промокнул свое тело полотенцем. Достав из коробки диск, он аккуратно взял его подушечками пальцев за края, пытаясь не касаться и не пачкать его отпечатками, затем вставил в магнитофон. На секунду, во время считывания диска, возникла тишина, но потом заиграла первая песня. Это была одна из самых знаменитых «All About Us». Слова были довольно простые и понятные, поэтому Майки сел рядом на пол и внимательно слушал, поглядывая иногда в окно. Песня была будто настроена серьезно. Он вспомнил драки, в которых ему приходилось участвовать вместе с Дракеном. Вдвоем они и правда были сильной командой, даже если на них наваливались десятки парней. Майки улыбнулся мысли о том, что он был бы не против подраться под такой «саундтрек», а потом свалить на байке в закат. Затем включилась вторая песня «All The Things She Said». Майки сидел и смотрел в одну точку в полу. Он давно не вспоминал прошлое, но сейчас оно просто проносилось перед ним, будто песни поднимали со дна все, что с ним было, особенно ту часть жизни, где он познакомился с Кеном. Они так хорошо ложились на некоторые ситуации, что было даже странно, почему они еще не были песнями тех ситуаций. Звуки песни, голоса девушек будто кричали, взывая каждый раз, то останавливались не в силах достучаться, набирали в легкие воздух и снова так явно кричали. Может быть, в его жизни были такие крики, вызовы внутри него самого, но он никогда себя не слушал. Включилась «30 minutes». «В любом случае,/ Правила меняются./ Мы проигрываем,/ Поезда сходят с рельс». На последних словах были слышны шаги у двери, чуть дернулась ручка и зашел Дракен. Майки продолжал сидеть у себя в комнате и вслушиваться в песню, которая тихо заканчивалась, пальцы тихо стучали по клавишам фортепьяно, похожие на капли дождя, которые помогают во время жары. To decide, to decide, to decidetodecidetodecidetodecidetodecide… Кен прошел на кухню и выгрузил туда пакет с едой, затем сказал, что займет душ. Взял с собой домашнюю одежду и закрыл дверь. Включилась вода. Майки сделал погромче, но следующая песня уже не так брала за душу, как прошлые. Он прошел на кухню и разобрал пакет, загрузив в холодильник то, что может растаять или испортиться, затем убрал пакет в шкаф. Песня все шла, она была похожа на обычную попсу. Майки глянул на название на коробке — «How soon is now». Рядом стояла звездочка и внизу приписка, что это перепевка группы The Smiths. Ну теперь понятно, но песня уже переключилась и он подошел поближе и снова сел. Песня нарастала и разразилась заразительным припевом. Сначала он только качал в такт головой, но затем во время следующего куплета… He loves me, he loves me not, She loves me, she loves not, He loves me… Он пел все громче, не понимая, почему это так его проняло, почему именно эта группа. Вот Майки уже бесится, машет головой как на рок концерте, прыгает на полу, запрыгивает на кровать, но песня прекращается и вновь начинается новая мелодия, та самая, что играла в кафе, но она уже кажется такой блеклой по сравнению с другими. В ней нет какого-то огня. Он остается лежать на кровати, смотря в потолок, волосы выбились из его хвостов, какие-то спадают на шею, некоторые на лицо, прилипая к вискам. Вновь стало жарко. Дракен уже вышел из ванны и переоделся. — О, та самая песня из кафе. Так тебе понравилась группа? — В общем да… — Он подорвался с кровати. Вновь заиграла песня. — Есть вот такие как эта, они будто проникают внутрь, а есть посредственные, как у всех. — А эту я даже слышал, — отозвался Кен, присаживаясь на прохладный пол. Он смотрел на то, как Майки со всем азартом, который обычно у него возникает во время драк и потасовок, вслушивался в песню и махал головой, затем перешел на «гитарное» исполнение. Кен подыграл ему, взял в руки воображаемый микрофон и принялся петь припев, который содержал в себе всего одну фразу «They are not gonna get us». Последние слова и вновь такая же заводная песня, но сил что-то делать уже не было. Неимоверная жара проникла в комнату. — Я принесу сейчас вентилятор, станет чуть легче. Дракен установил его напротив них. Майки сидел на кровати, Кен на полу, спиной облокачиваясь на нее, рядом стоял магнитофон. — Хочешь, я налью нам из холодильника сок? — подал голос Майки. Он быстро сбегал до холодильника, разлил по стаканам апельсиновый сок и вернулся. — Теперь мы как будто на вечеринке. У нас есть песни, сок… — И танцпол, — улыбнулся Дракен, делая глоток. — Тогда если будет классная песня, то надо станцевать. Сейчас все еще играла странная песня с «русским мотивом», как ее назвал Майки. Они выпили практически половину, когда заиграла следующая песня. Майки встал с пола и пригласил Дракена. Он взял его за талию, чтобы не тянуть руки выше, Дракен, улыбаясь, положил ему руки на плечи, наверное, ему также хотелось произнести что-то типа «сумасшедший», но он не сказал. Они танцевали, топчась на месте, на расстоянии вытянутой руки, чтобы не было жарко, хотя даже так, все равно пот выступил у них на лбу. Казалось, что это должно быть веселее, но получилось серьезно. Майки не поднимал глаза. Уже началась вторая песня, но они продолжали, Майки скользнул взглядом чуть выше, все это время он смотрел на свои руки на талии Дакена. Обычно тело Кена в движении было либо во время тренировок, поездки на велосипедах, во время драк. Но сейчас это просто танец, точнее просто топтание на месте. Майки сжал пальцы, он знал, что это, скорее всего больно, но он просто хотел так сделать, затем еще раз. Тело Кена не напрягалось, как во время драк, когда каждая его мышца скручивалась в узел. Под пальцами хлопковая белая футболка, он продолжал изучать тело перед ним взглядом, затем провел руками по бокам, будто разглаживая складки на футболке, и вновь сжал пальцы на боках и с силой прошел вниз к бедрам, туда, где чувствовались бедренные кости, затем чуть выше. Кен спокойно отнесся к новым исследованиям Майки и спокойно смотрел на его увлеченную макушку. Пальцами он чувствовал его спину, она была не такой широкой, как у него. Напротив, вместо того, чтобы также «поиграть» и понажимать на мышцы Майки, Дракен касался легко, он нажимал на спину лишь, чтобы ощутить ее рельеф под пальцами. Он часто носил Майки на руках и на спине, но редко когда трогал его по частям. Например, касался его спины или рук. Продолжая медленно идти руками вверх по спине, Кен массировал ее круговыми движениями, затем плечи и шею. Нажимы Майки перестали быть такими сильными, его расслабляли прикосновения Кена. Он повторил за ним, делая точно также по бокам и по пояснице Дракена. — Музыка прекратилась, — тихо сказал Кен, — мне перевернуть диск? — Неа, я сегодня больше не хочу. — Он подался вперед и коснулся щекой его груди, чуть ластясь, как кот, но руки он так и не опустил, продолжая цепко держать Дракена за поясницу. Почему-то именно в этот момент они оба осознали, какую власть имеет Майки над Дракеном, но это была взаимная власть. Кен подцепил пальцем резинку и снял нижний хвост, распуская длинное каре Майки. Резинка оказалась на запястье Дракена и тогда он запустил руку в мягкие, густые волосы, от этого движения у Майки прошли мурашки от головы до плеч. Горячий воздух из окна обдавал их, но его тут же сбивал прохладный поток от вентилятора, который, поворачиваясь, разгонял душный воздух комнаты. Кнопка на магнитоле светилась зеленым, но диск дошел уже до конца и сейчас только слышался стрекот цикад и щебет птиц, которые пролетали мимо. Они стояли, обнявшись, Майки прижимал его за талию, Дракен прижимал к себе его голову, массируя ее пальцами. Было жарко, не хотелось двигаться. Майки надавил одной рукой на бок Кена, разворачивая его лицом к потоку прохладного воздуха, и сделал шаг вперед, заставляя Дракена попятиться. И еще один шаг. Он вновь не ластился, а уже упирался головой в его грудь, толкая назад. Кен поддался, ощущая позади себя кровать, он аккуратно лег, потянув на себя Майки. Их общее качество — быть спокойными в любых ситуациях. Вот только если у Дракена это спокойствие было рациональным, он сбивался если дело было не делом разума, то Майки, наоборот, внутри него всегда кипит лава, которая только сдерживается его холодностью. Вот и сейчас, Кен не знал, что именно сделает Майки в следующую минуту. Тот навис сверху, впервые сейчас их глаза столкнулись, они оба пытались прочитать друг друга. — Кенчик… — его взгляд чуть потеплел, он уже не изучал его. Дракен положил руку на его талию, туда, где задралась футболка. Майки прикрыл ладонью его глаза и нагнулся ниже, чувствуя, как рука на его талии нервно начала поглаживать. Вторую руку Дракен не решался положить. Майки чувствовал горячее дыхание Кена. Закрыв глаза, он прикоснулся губами к его губам и задержался. Вторая рука Дракена сдвинулась и медленно коснулась волос, которые не давали покоя. Он хотел надавить на голову и приоткрыть рот, но Майки прикусил его губу. Дракен улыбнулся, а Майки лег рядом с ним на бок, касаясь лбом его лба. Кто-то другой в этой ситуации думал бы, что это пограничная ситуация, но только не они. Казалось, жара, диск — все это лишь повод. Их отношения куда выше, глубже. — Завязать тебе волосы? — приподнимаясь, спросил Кен. — И принеси воды. Дракен встал с кровати и дошел до ванны, и только там осознал, что все это время на них дул уже холодный ветер, да и на улице стало прохладней, но все, что делал Майки было до жути обжигающим. Он расплавил его и делал все, что хотел. Это было каким-то новым методом, гораздо более страшным чем обычно. Майки нехотя приподнялся и дал завязать свои волосы, а затем лег обратно в постель, отодвигая одеяло к стене и закидывая на него ногу. Дракен стоял с расческой и смотрел на него, не понимая, что должен делать дальше. Он выключил магнитофон и взглянул в окно, пытаясь продлить время. Да, это был страшный метод, но так не хотелось, чтобы он заканчивался. Майки затылком чувствовал все, о чем думал Кен. — Ложись. Кен еще немного постоял, не понимая, его приглашают или выгоняют в свою комнату, но затем он подошел и лег рядом, стараясь не касаться Майки из-за жары, но была ли она теперь такой же знойной как днем? Он повернулся спиной к нему и лицом к холодному воздуху. Вслед за этим к нему пододвинулся Майки, шеей можно было ощутить его дыхание. Он обнял Дракена рукой и закинул на него ногу. — Засыпай, ты слишком много думаешь. Ты мне еще нужен, не хотелось бы, чтобы твои мозги перегрелись, — он по-доброму усмехнулся. — Завтра еще послушаем диск, ты пропустил самые классные песни.