Отец?

      Коннору казалось, будто видел всё в своей жизни. Ему не были чужды кровь, убийство и насилие. Он привык к этому. Вот и сейчас, когда проснулся в странном мире, где те, кто был его друзьями, стали врагами, где нет того, что есть в его реальности, ассасин стоял в глубоком белом снегу посреди леса, одетый в волчьи шкуры, и держал в руке острый томагавк, с которого капала кровь. Метис глядел на умирающего "синего мундира".       — Пусть Безликий дарует тебе покой, которого, как ты утверждаешь, ище- — произнес Радунхагейду на родном языке, но не успел договорить. У самого его лица вдруг появилась острая игла штыка и защелкал мушкет, на который Коннор удивлённо повернул голову.       Громыхнул выстрел. Благодаря своей отменной реакции, ассасин смог увернуться, однако это его не спасло от раны на щеке в опасной близости от глаза. Метис рухнул в снег, едва слышно шипя от боли, и, когда он медленно сел на колени, над ним нависало ненавистное лицо "синего мундира". Его физиономия буквально светилась от насмешки и издёвки. Мужчина злорадно скалил зубы, будто радовался своей недопобеде. У Коннора слегка звенело в ушах от выстрела, — особенно когда дуло приставлено очень близко к лицу — но он чётко слышал слова мерзавца.        — Вот что я тебе скажу, краснокожий. Ты двигаешься быстрее, чем любой мужчина, которого я когда-либо видел, — "синий мундир" поморщился от отвращения, слегка прикрыв подбитый левый глаз и чуть выпятив нижнюю губу. Из ока и губы текла кровь, пачкая одежду и белоснежно чистый снег. Радунхагейду поднял голову и злобно оскалился. — С другой стороны, вы, ублюдки, ведете себя так похоже на кровавых животных, что это неудивительно.       Человек медленно направил на Коннора мушкет, почти касаясь штыком шкуры на голове метиса. Ухмылка начинала действовать парню на нервы, отчего он начал рычать почти как волк, сильнее скаля зубы, подобно зверю.       — Может быть, мы снимем с тебя кожу заживо и используем твою кожу для украшения нашей военной палатки, хе-хе, — насмехался солдат в синей треуголке. Где-то совсем рядом раздался скрип веток и хруст снега, который не услышал мерзавец, но заметил Коннор, подумав, что это обычные звуки леса. "Синий мундир" продолжал ухмыляться, будто бы веселясь от всей ситуации. — Это уместно, не так ли, чертов ди-       Последнюю фразу садиста прервал точный удар когтями по горлу. Смертельный взмах сопроводил ясный яростный рёв, который, как помнил Коннор, издавали пумы, нападавшие на него на охоте. "Синий мундир", хрипя и захлёбываясь собственной кровью, рухнул на снег уже хладным трупом. Медленно поднявшись на ноги, Коннор, ожидавший увидеть горного льва, удивлённо застыл на месте, не веря своим глазам.       Перед ассасином стоял человек. Он был одет в знакомую одежду с узнаваемым, слегка потрёпанным плащом, на котором почти стёрлись узоры. На голове сидела знакомая тёмно-синяя треуголка с золотыми краями по швам. Чёрные как смоль волосы завязаны в маленький и короткий хвостик, как у самого Коннора в его реальности. Однако парень заметил пару перьев, вплетённых в причёску. Тяжелое дыхание спасителя привело Радунхагейду в чувства.       Хэйтем?!       Ассасин не заметил, как выкрикнул имя убитого отца, узнав его в незнакомце. Парень, широко раскрыв глаза, не мог поверить в увиденное. Тот, кого он собственноручно убил, защищаясь, сейчас стоял перед ним, выдыхая пар, будто успокаивался. Когда метис сказал "Хэйтем?!", человек обернулся, скаля зубы и злобно щуря желтоватые глаза, словно дикий зверь. Коннор внимательнее пригляделся к спасителю. Во рту, помимо человеческих, сверкали почти что звериные клыки, которые, как поначалу подумал метис, ему привиделись из-за выстрела. Однако "Хэйтем" этой реальности сильно отличался от отца Коннора. У человека в волосы вплетены перья, чего не стал бы делать магистр Ордена. На лице под глазами и на подбородке была такая же боевая раскраска, какая была у Радунхагейду после его "Подъема в небо". На пальцах рук слегка ссутулившегося человека были не ногти, а самые настоящие когти, едва походившие на звериные. Спаситель тяжело и прерывисто дышал, какое-то время глядя на Коннора совершенно дикими, как у настоящего животного, глазищами. Будто "человек" пытался решить, что сделать с ассасином: убить его или убежать прочь. Словно спаситель был сумасшедшим.       Коннор боялся пошевелиться, глядя на незнакомца. Метис не мог поверить, что это является его отцом, но... что-то подсказывало ему, что зрение не обманывает его. Что это действительно он, Хэйтем.       Внезапно "человек" вздрогнул и слегка приоткрыл рот. Звериные глазищи широко раскрылись, а чёрные зрачки резко сузились, показывая удивление. Спаситель медленно выдохнул через рот, выпустив небольшое облако пара, и настороженной походкой подошёл к ассасину.       — Хэйтем? Удивление "человека" при виде метиса сменилось радостными огоньками в желтоватых глазах. Спаситель тут же кинулся на Коннора. Скрестив подрагивающие руки за шеей, он обхватил голову парня и уткнулся носом ему в плечо, выдыхая новое облако пара и обнимая.       Коннор вздрогнул, когда у его уха раздался хриплый, но знакомый голос человека в треуголке, будто очнувшегося от безумия:       — Радунхагейду...       Коннор был готов поклясться, что почувствовал, как намокла шкура на его плече, куда уткнулся незнакомец. Нет, не незнакомец. Его отец. Теперь метис был полностью уверен, что это отец бережно обнимает его, стараясь не навредить когтями. Парень ясно видел, что Хэйтем испытывает радость, очнувшись от какого-то звериного бешенства. Коннору на миг показалось, что эта реальность лучше его настоящей, где он убил отца, как ни старался этого избежать. Да, здесь нет многолетней вражды между ассасинами и тамплиерами, а Джордж Вашингтон здесь Король, но зато здесь живой отец, которого не придётся убивать. Метис почувствовал, как глаза защипало и из них полились слёзы, обжигая кожу и рану на щеке.       — Отец... —почти обессиленно просипел Радунхагейду, ответив на объятия отца.       Хэйтем же просто молчал, чётко услышав то, что сказал сын. В ответ мужчина лишь крепче прижал его к себе.       А вокруг выл ветер, гулял снег и скрипели деревья...