Слезы в его глазах.

Тэхёну нужно было ехать к себе в квартиру. Какой чёрт его дёрнул вернуться в дом Чонгука?! А ответ на этот вопрос альфа знал. Он скучал по Чонгуку пусть даже и видел его каждый день в больнице. Этого было мало. Чертовски мало. Тэхён чувствовал себя одиноко в своих четырёх стенах, а в квартире Гука, где каждый квадратный метр пропах его запахом, было спокойно и хорошо. Если бы запах Чонгука не пропал, то Тэхён услышал бы его нотки ещё на пороге и успел бы что-нибудь придумать. Сбежать сразу в ванную и скинуть в корзину для белья окровавленный костюм, например. Или придумать легенду, почему капли крови так отчетливо видно на его спортивках. Сейчас же все эти размышления, что пронеслись за долю секунды в его голове, были бесполезны. Чонгук не дурак и обмануть его сейчас совсем не получится. Омега был зол. Он сидел на диване, скрестив руки на груди и смотря на Тэхёна таким взглядом, что мурашки по коже бежали. Он понял, как сильно нервничает Тэхён, его сдал собственный запах, что стал насыщение и гуще. Бежать не куда. Тэхён расскажет правду, а дальше будь что будет. Хотя ссориться с омегой очень не хотелось. Хотелось обнять его и прижать к себе. Дать почувствовать, что тот наконец-то в безопасности и Тэхён рядом. Он не бросит его, не оставит одного и больше никому не позволит причинить омеге вред. Но у Чонгука были другие планы, на нежности он был явно не настроен. Разговора не избежать. — Может я совсем с ума сошёл, но я чувствую от тебя запах крови. Или мне просто кажется, Тэ? Знаешь, вот так совпадение я звонил Хосоку, минут пять назад, и он сказал мне, что Чхве Чжунхон мёртв. Хосок убил его сегодня. Не смог сдержаться. И вот я вижу тебя, с браздами крови на одежде, всего такого взволнованного и нервного. Это просто совпадение, да? Тэхён сделал шаг вперёд к Чонгуку и остановился. — Ты должен был быть в больнице. Почему ты дома? — Решил, блять, устроить сюрприз! Я специально никому не сказал о выписке. Думал, обрадую тебя, удивлю, так сказать. А в итоге удивил меня ты. Я спрошу ещё раз Тэхён, где ты был? Чонгук был бледным. Все гематомы и ссадины уже зажили, но бледность кожи выдавала состояние Чонгука. Он ещё не до конца восстановился и ему бы полежать в больнице ещё недельку. Как было бы хорошо, если бы он остался там, хотя бы ещё на день… — Я был с Хосоком. И я сделал то, что должен был. И я ни капли об этом не жалею. И не пожалею. Никогда. Чонгук медленно встал, разглаживаясь складки на своей чёрной футболке. Тэхён наблюдал, как его татуированная рука скользит по ткани. Он видел, как напряжены его мышцы и даже вены вздулись на крепкой шее. Его глаза будто чёрной пеленой застланы. Нет, Чонгук не зол. Он в бешенстве. — Зачем? Зачем ты это сделал? — Омега встал напротив Тэхёна, засунув руки в карманы своих спортивных брюк. — Кто тебя просил об этом? Тэхён смотрел ему прямо в глаза, когда ответил: — Это было моё решение. Или я должен был спросить разрешения у тебя? — Ты блять не представляешь, что наделал… это тебе не муху прибить. Ты убил человека, Тэхён! И этот груз будет с тобой всю жизнь! — Не будет никакого груза, Гук. Эта тварь не был человеком, чтобы я мог о чем-то сожалеть. — Дурак. Какой же ты всё-таки дурак. Напряжение в воздухе, было словно электричество. Тэхён, кажется, даже ощущал его физически. Если бы у Чонгука был запах, то он бы стал кислым, едким и горьким. А Тэхён сдерживал себя. Он не давал злости вырваться наружу. И пока, у него это с трудом, но получалось. — Я сделал всё правильно и не собираюсь оправдываться перед тобой. Я не смог тебя защитить, даже спасти тебя не смог. Но я отомстил. Прострелил этому гаду грудь, целясь прямо в сердце и ни капли об этом не жалею. Моя рука не дрогнула. — Ты не такой! От внезапного крика Тэхён поморщился. — Из нас двоих это я монстр! Я, не ты! Это меня уже не спасти, ведь я ёбаный убийца, с переломанной психикой и отсутствием хоть каких-то чувств! Из нас двоих, ты нормальный, Тэ! Ты хороший человек! Ты блять педиатр, который лечит больных детишек, живя на своей работе! Это я тот, кто убивает и мучает! Не ты! Ты не должен стать таким! Я, я не вынесу этого! — Чонгук дрожал. Он сдерживал слёзы в глазах из последних сил, стараясь не заплакать. — Я не хочу, чтобы ты был таким, как я. Я не хочу, чтобы ты убивал из-за меня… Тэхён в один шаг сократил расстояние между ними и крепко обнял Чонгука. Он хотел хотя бы так успокоить его. — Ты слишком сильно переживаешь, Гуки. Не смей из-за этого плакать. Я сделал то, что должен. И я убью ещё, если кто-то посмеет тебе навредить. Мне и правда плевать, кто это будет. Для меня важен ты и только ты. Я клянусь, что стану сильнее для тебя. Чонгук сжал толстовку на спине альфы, прижался носом к его плечу и вдохнул хвойный запах, что стал спокойнее и тоньше. — Ты псих, Ким Тэхён. И мы вместе будем гореть в аду. Тэхён улыбнулся и чмокнул омегу в макушку, аккуратно сжимая его в объятиях. — С тобой я готов на всё.       Тёплые капли воды стекали по обнажённому телу, смывая собой всю усталость и напряжение. Тэхён выдавил гель для душа на мягкую мочалку и взбил её в пену. Чонгук стоял к нему спиной, руками упираясь в стену душевой кабины. Для двоих здесь было недостаточно места, но это их сейчас совсем не волновало. Так было даже лучше. Тэхён провёл мочалкой по смуглой коже Чонгука, растирая его напряжённые плечи и спину. Чонгук застонал и откинул голову назад, позволяя воде залить своё лицо. Тэхён мыл его аккуратно, уделяя внимание каждому сантиметру его кожи. Альфа убрал мочалку на полку и скользнул пальцами по мыльному телу. Было приятно. Со спины, плавными движениями Тэхён перешёл на ягодицы и бёдра. Вода быстро смыла пену, оставляя кожу блестящей и чистой. Она у Чонгука была бархатистой и очень горячей. Тэхён целовал его спину, руками продолжая мять упругие ягодицы. Тихий протяжный стон, был словно мёд для ушей. Тэхёну нравилось слышать эти стоны. Сегодня он будет нежным и аккуратным. Он не доставит Чонгуку ни капли боли. Его омега заслуживает лишь наслаждения. Тэхён был благодарен Чонгуку, что тот так легко позволил ласкать себя. Его тело было отзывчивым и на каждое движение рук, на каждый поцелуй, Тэхён слышал мягкие стоны. Альфа боялся, что после произошедшего Чонгук будет бояться близости и каких-либо прикосновений. Но он наоборот словно маленький котёнок искал ласки. Тэхёна вело от такого Чонгука. Сейчас в его руках сгусток нежности и любви. — Я скучал по тебе. — Гук откинул голову на плечо Тэхёна, закинув руку за себя, обнял его за шею. — Я пиздец, как скучал, Тэ. Тэхён пальцем надавил на сжимающийся вход омеги и тут же убрал руку. Он повернулся чуть назад к полочке, где стояли гели и шампуни и быстро нашёл то, что ему нужно. Альфа выдавил смазку себе на пальцы, растирая её и разогревая. — Давно мы не занимались сексом в душе. — Тэхён наклонился к Чонгуку и прошептал низким голосом ему на ухо. — Не думаю, что смогу продержаться долго. Я слишком соскучился, Гуки. — Мне и пяти минут с тобой хватит, я скучал не меньше. Тэхён поцеловал мягкие губы Чонгука, напоследок оттягивая его колечко в нижней губе. Первый палец вошёл легко. Тэхён плавно ввел в омегу второй, а затем и третий палец, улавливая каждый вздох, стон и дрожь Чонгука. Он смотрел за его реакцией боясь причинить боль. А для Чонгука это казалось слишком медленной пыткой. Он знал, почему его альфа был так осторожен, но терпеть дальше он просто не мог. — Я в порядке, Тэ. – Чонгук вильнул бёдрами навстречу пальцам, загоняя их ещё глубже. — Я готов. Тэхён поцеловал плечо Чонгука и вынул из него пальцы. Он направил головку своего члена в сжимающуюся дырочку омеги и одним плавным толчком вошёл в него полностью. Чонгук застонал и подался вперед, выставляя обе руки перед собой на стену душевой кабины. Чувствовать эту заполненность в себе было так приятно и правильно. Тэхён сжал его бёдра и сделал ещё один медленный толчок. Он наклонился к Чонгуку и легонько куснул его за шею, делая очередной плавный толчок. — Всё хорошо? Чонгук как мог, повернул голову к альфе и улыбнулся кивая. — Не бойся, Тэ. Просто двигайся, не сдерживай себя. И Тэхён двигался. Медленные толчки быстро сменились на быстрые. С каждым шлепком их тел он слышал сладкие стоны омеги, что возбуждали его ещё сильнее. Тэхён одной рукой сжимал ягодицу омеги, насаживая его до конца, а другой свободной рукой ласкал его истекающий член. Чонгук задыхался от этих эмоций. Ему было очень хорошо и приятно. Он отдавал себя без остатка, его тело отзывалось на каждое прикосновение альфы. Он подмахивал каждому толчку, стараясь быть ещё ближе к альфе. Тэхён продолжал зацеловывать мокрую спину омеги, собирая губами капли воды. Он сильнее сжал член Чонгука, что начал уже подрагивать в предвкушении оргазма, и ускорил свои толчки. Чонгук кончил с протяжным, громким стоном, полностью срывая свой голос. Тэхён сделал пару финальных толчков и излился глубоко внутрь Чонгука. Воздуха не хватало им обоим. Они прерывисто, громко дышали, пытаясь восстановить дыхание, оставаясь всё в той же позе. Тэхён вышел из Чонгука, когда его член полностью обмяк. Он сполоснул их двоих тёплой водой и закрутил кран, выключая воду. Тэхён обтёр обессиленное тело Чонгука полотенцем и укутал его в белый махровый халат, сам же оставался лишь в одном полотенце на бедрах. Он взял Чонгука на руки, и тот, сжавшись в комочек, прильнул к груди Тэхёна, обнимая его за шею. Тэхён пронёс его через всю квартиру в спальню и положил его на мягкую постель, укрывая сверху одеялом. — Тебе что-нибудь принести? Чонгук отрицательно замотал головой и потянул альфу к себе за руку, прося его лечь с ним рядом. Перед тем, как провалиться в сладкий сон Чонгук прошептал одними губами, еле слышно «я люблю тебя». Перед тем, как Чонгук уснул, Тэхён даже в темноте отчетливо видел слезы в его глазах. Тэхён знал, что своим поступком причинил боль омеге, но по-другому он просто не мог. Пройдёт ещё не одна неделя, прежде чем Чонгук свыкнется с таким новым Тэхёном.

***

       Юнги не выспался. Всю ночь Хосок не отлипал от него, закидывал свои руки и ноги ему на бёдра и живот. Вдобавок ко всему Минхо решил, что его папочке не обязательно спать ночью, пинал его под ребра и давил на мочевой пузырь. Юнги уверен, что внутри него растет будущий футболист. Омега сидел на кухне, ел гречневую лапшу и запивал её крепким кофе. Он очень надеялся, что кофеин поможет ему бороться с усталостью и недосыпом. Хосок совсем не обрадовался, когда увидел на кухне своего омегу с чашкой кофе в руке. Он встал сегодня непозволительно поздно, поэтому не смог проконтролировать, чем же завтракает его клубничка. И если против гречневой лапши он ничего не имел, то вот кофе на последних неделях беременности, его омеге пить нельзя было. Юнги отекал. Юнги очень сильно отекал, особенно по вечерам. Его ноги раздувало так сильно, что ни одни кроссовки на него не налазили. Омега вообще был похож на огромный круглый шар. Ему сейчас даже ходить было сложно, он вечно хотел спать и есть. Хосок хотел запечатлеть это у себя в памяти на всю жизнь. Ведь неизвестно будет ли ещё когда-нибудь омега в таком интересном положении. Юнги последние недели каждый день твердил о том, что Минхо будет их единственным ребёнком. И если Хосоку нужен наследник альфа, то пусть рожает и вынашивает его сам. — Кофе с утра не лучшее решение, клубничка. — Хосок подошёл к шкафу и достал себе кружку под чай. Он залил чайный пакетик кипятком и сел напротив Юнги. — Я надеюсь, что после кофе этот завтрак, всё же, останется у меня в желудке. Первую порцию своего завтрака я оставил в туалете ещё час назад. — Тебя тошнило?! Юнги кивнул и сделал глоток кофе. — Да. Сам не знаю, что со мной. Токсикоза не было ни разу после первого триместра. — Поедем в больницу, тебе сделают узи и проверят как там наш малыш. Юнги лишь отмахнулся от Хосока и отставил от себя пустую кружку. — С Минхо всё хорошо. Он пинает меня с самой ночи и, кажется, совсем не собирается давать мне покоя. — Всё равно съездим. Срок родов уже на подходе. Нужно всё проверить и сдать анализы. Спорить с Хосоком у Юнги не было ни сил, ни желания. — Хорошо. Схожу в душ, и можем ехать. В больницу на приём к врачу они так и не попали. Ведь уже спустя десять минут Юнги из ванной кричал о том, что у него отошли воды.       Хосок метался в коридоре больницы, как раненый зверёк в клетке. Он уже полчаса находился перед дверьми операционной и ждал, когда же появится на свет их малыш. Он позвонил Чонгуку и сказал о том, что Юнги рожает. Омега пообещал приехать, но чуть позже. Охуевать от того, что Чонгук опять выписался раньше положенного, у Хосока не было ни сил, ни времени. Альфа останавливал каждую медсестру, что шла в операционную, чтобы узнать хоть что-то, но все твердили ему, что всё хорошо и нужно немного подождать. Тонкий, пронизывающий плачь ребёнка, Хосок услышал спустя час. От этого звука у него навернулись слёзы на глазах. И за них ему совсем не было неудобно или же стыдно. Он был счастлив. Впервые в жизни он был так счастлив. Врач вышел к нему в коридор и сказал, что с его омегами всё хорошо. Ребёнка забрали на нужные процедуры, чтобы проверить его здоровье и записать все показания, а Юнги сейчас отходит от наркоза и уже через час его переведут в палату и принесут ребёнка.       Хосок тихо приоткрыл дверь и постучал по косяку пару раз. Юнги поднял взгляд от крошечного комочка к альфе и Хосок увидел, как тот улыбается сквозь слезы. Он выглядел уставшим. Его розовые губы приобрели синий оттенок, под глазами залегли тёмные круги, а щёки казались впалыми. Но он был счастливым. Он кивнул Хосоку и только после его разрешения альфа зашёл внутрь, закрыв за собой дверь. Это маленькое чудо в руках Юнги, было очень красивым. Красное, сморщенное личико с опухшими губками, глазками и миленькими щёчками. Минхо был очень-очень красивым. Увидеть его наконец-то вживую, а не через экран монитора, было чем-то волшебным и нереальным. Всё это было будто сон. — Можно? Хосок присел на край кровати и протянул руки к младенцу. Юнги тихо засмеялся и протянул ребёнка Хосоку. — Конечно. Это ведь и твой сын тоже. Брать в свои руки такую кроху было волнительно, но очень приятно. Младенец закряхтел, но не заплакал. Он приоткрыл свои мутные глазки и зевнул. — Он такой крошечный и красивый. Спасибо тебе Юнги. Спасибо, что подарил мне это чудо. — Это тебе спасибо. Если бы не ты, его бы не было. Боже, сейчас мне так стыдно за все эти слова, что я говорил. Я был так не прав. — Юнги шмыгнул носом и стёр с щёк слезы, что никак не хотели останавливаться. — Это такое счастье, держать его на руках, смотреть на него, чувствовать его запах. Я уже так сильно люблю его, боюсь подумать, что же будет дальше. Хосок поцеловал кроху в лобик, маленькую ручку и положил его в люльку, что стояла рядом с кроватью. — Не думай сейчас о плохом, клубничка. Что было, то было. Сейчас же у нас всё хорошо и это самый счастливый день в жизни. Нашей жизни. Хосок сел на кровать поближе к Юнги так, чтобы смог его обнять. Юнги прижался к нему и заплакал ещё сильнее. Это были слезы радости. Юнги стал папой, и он до сих пор не мог поверить, что всё это происходит с ним. Хосок гладил его по голове и перебирал светлые волосы, медленно покачивая его в своих руках. Успокаивал. — Ты сказал, что у него есть запах, но почему тогда я его не чувствую? Эта ваша какая-то особая связь? Для меня он пахнет молоком и тобой. Юнги отстранился от Хосока и посмеялся тихо, так чтобы не разбудить ребёнка, который уже успел уснуть. — Хосок, он пахнет не мной. Это его запах, клубника со сливками, чувствуешь? Это не запах молока. Вот смотри. — Юнги взял с тумбочки маленькую карточку и отдал её альфе. « Мин Минхо. Омега. Рост: 51см. Вес: 3800. Запах: Клубника со сливками. Отец: Чон Хосок. Папа: Мин Юнги» — Почему у него твоя фамилия? Юнги посмотрел на альфу возмущенным взглядом и забрал карточку из его рук. Ему сейчас очень хотелось его стукнуть, если честно. — Что за глупые вопросы?! Вообще-то мы не женаты! Поэтому у ребёнка моя фамилия. Ты же не думал, что я дам Минхо твою фамилию? — Юнги видел, как Хосок нахмурил брови и надул губы словно ребёнок. — Боже, ты действительно так думал. Юнги засмеялся. Он быстро чмокнул альфу в губы и откинулся назад, на подушки. Находиться сейчас в сидячем положении было больно. — У вас будет моя фамилия. — Хосок сам себе кивнул и улыбнулся. Сейчас он сам на себя был не похож. Словно ребёнок. — Мы же семья, а у семьи должна быть одна фамилия. — Да, Хосок-а, мы семья. Счастье, спокойствие, радость и немного усталости, вот что чувствовал сейчас Юнги. Он наконец-то обрёл свое счастье в лице немного сумасшедшего альфы и самого замечательного сына на свете.